I'm burning

Наши дни Билл проснулся от того, что дверь с грохотом захлопнулась. Черт, неужели он забыл её запереть? Было очевидно, что нужно содрать себя с постели как можно скорее и узнать кто мог проникнуть в квартиру. Голова трещала адски. Билл сел на кровать, спустив ноги на пол, но встать не решался. Пустая бутылка из под вчерашнего виски валялась на ковре, а остатки ныне жизненно необходимого «снотворного» вылились на бежевый ковер, оставив на нем пятно. Билл прислушался, но ничего не услышал. Вряд ли грабители вели бы себя столь тихо. Возможно, никакого грохота не было вовсе? Билл тяжело вздохнул. Мысль, что он уже плохо отличает реальность от вымысла, отнюдь, не радовала. Подождав еще с пол минуты он все же нашел в себе силы встать и побрёл на кухню, дабы налить себе воды.  Жадными глотками Билл пил воду, после чего заглянул в холодильник, чтобы узнать что имеется на вечер.  — Да ладно, ты все это время спал?!    От неожиданности стакан выскользнул из руки и разбился. Билл нервно обернулся. — Тебе нужно завязывать с выпивкой, брателла. Что ты творишь? — Том вышел из ванной и направился к Биллу. — Знаешь, от тебя пасёт как от тех алкашей, над которыми мы смеялись в детстве. Карма не иначе ли? — Том выдавил улыбку, но грусть в глазах скрыть не сумел. Билл все еще пытался осознать действительно ли сейчас перед ним Том или рассудок решил сыграть с ним в странную игру. Но постепенно картинка начала складываться. У Тома есть ключ, он пришел и хлопнул дверью, после чего зашел в ванную, поэтому не было слышно звуков и он никого не увидел. —Я не… — не пил? Оправдываться было глупо, от него разило перегаром. Билл виновато закатил глаза, пытаясь придумать более удачное оправдание, — Я не мог заснуть. Что ты тут делаешь? — Ты обещал заскочить к нам с Хайди сегодня, мы собиралась на барбекю, но вижу, тебе не до этого. Я звонил, ты не отвечал. Ну и я решил почему бы мне не проведать любимого братишку. — Том, Боже… я правда, совсем забыл. — Билл рассеянно почесал затылок и сделал шаг навстречу Тому, но резко отпрянул назад, едва не упав, но в последний момент успев зацепиться за кухонную тумбу. Он не сразу понял что произошло, боль подобно разряду стрельнула в ногу и продолжала разноситься по всей стопе. Он совсем забыл про разбитый стакан. Алкоголь делает его тупым. — Чёрт! Я уберу. — Билл неуклюже сделал шаг вперед  — Нет-нет, лучше стой, где стоишь, пока ты все ноги себе не изрезал. — кровь сочилась из стопы, оставляя яркие красные пятна на белой плитке. Том аккуратно собирал осколки. Слегка порезавшись он шепотом выругался и продолжил, не взирая на порез. Билл молча стоял и смотрел, он чувствовал себя бесполезным истуканом. Завершив сбор осколоков Том направился в комнату и вернулся с септиком, ватой и бинтами. «Невероятно, он ориентируется в этой квартире, лучше, чем я», — подумал Билл. Он даже не подозревал, что у него есть бинт.     Том заботливо усадил Билла на диван и вытащил несколько маленьких осколков. После чего достал септик и смочил им вату.  — Будет жечь.  — равнодушно резюмировал Том и начал аккуратно протирать место ссадин. Билл зажал губу, чтобы не издать непроизвольных звуков, от которых он выглядел бы еще более жалко в глазах Тома, который вместо того, чтобы отправится на барбекю с женой нянчится с ним, как с малым ребенком. Том аккуратно перебинтовал ногу. — Сильно болит? — Надо было идти с Хайди на пикник. Она обиделась? — с досадой спросил Билл. — Не думай об этом. Покричит и успокоится. — отмахнулся Том улыбнувшись и сел рядом. Значит, все таки обиделась.  — Том, не нужно было. Эти ссоры из-за меня. Не надо забивать на свою жизнь, потому что моя катится неизвестно куда. — Предлагаешь просто смотреть и поощрять то, что ты с собой делаешь, да? — каким-то чужим и отстраненным голосом произнес Том, — Чтобы в один прекрасный день я пришел к тебе и застал мертвым. — глаза Тома были слегка влажными, но он не позволял слезам вылиться наружу. Он всегда был сильным и никогда никому не показывал, что ему страшно или грустно - все эти эмоции он искусно скрывал. Никто не должен видеть его слабым.  — Прости. — тихо прошептал Билл. Его сердце сжималось от боли. Он не хотел, быть причиной проблем и страданий, в особенности для Тома. — Я просто не понимаю тебя. Что происходит? Ты уже не мелкий челкастый паренек, который из любопытства бросается на алкоголь и вещества. Я хочу помочь и сделаю все для этого, но я не понимаю как? Что мне сделать, чтобы ты перестал себя уничтожать? — слегка повысив голос, наполненный отчаяньем спросил Том. Но в ответ ничего не последовало. Билл отсутствующим взглядом смотрел прямо перед собой. Он боялся, как и в детстве, как и всегда в подобных ситуациях столкнуться взглядом с Томом. Врать Билл в принципе не особо умел, но лгать брату в глаза не смог бы со сто процентной вероятностью. Том сидел на диване, подперев голову рукой. «Он ждет ответа, давай же, надо что-то сказать» — поторапливал внутреннний голосок. Алкоголь еще не полностью выветрится из сознания и Билл до ужаса боялся, что Том вдруг каким-то образом приблизится к корню проблемы и докопается до истины. Он возненавидит его за ложь, которая тянулась столько лет, за все те связи, которые возникли по приказу продюсера и каждый раз Билл лгал и придумывал оправдания. И если не во всех, то во многих случаях Том знал, что ему лгут, но глотал эту ложь, потому что иного выбора просто-напросто не было. — Блядь, да ответь ты хоть что-то? — наконец прервал молчание Том и его голос надорвался так, словно он осознавал беспросветность ситуации. Все равно что надеяться получить ответ от неодушевленного предмета. — Я не могу. — ответил Билл автоматически закачав головой все также смотря прямо перед собой. — Почему? Я как-то подрывал твое доверие или осуждал тебя? Что такое ужасное ты скрываешь, что не можешь сказать мне? Билл, посмотри на меня.  — реакции не было и том встал перед ним, обхватив его лицо ладонями и приподняв так, чтобы видеть его глаза. — Брось, ты же знаешь, что можешь мне все доверить, Билл… — Нет, прошу тебя, не заставляй меня. Ты не хочешь этого знать, поверь. Так будет лучше всем, — взмолился Билл из последних сил сдерживая слезы. Он встал и отошел от Тома к окну, обхватил ладонями голову, словно та раскалывалась на части. В какой-то степени так было, только раскалывалась не голова, а он сам: его душа, его личность, в течение всех этих лет.