A moment of joy, mixed with pain

Медицинский аппарат был прикован к руке, и с помощью датчиков можно было узнать пульс, который был показан на мониторе. Была некая стабильность, и серьёзных изменений не было, но его низкость заставляла нервничать. -Как думаете, он сможет выжить? — уже привыкшая к такому медсестра перевела свой взгляд на рядом стоящего доктора. -Маловероятно, но судя по показаниям шанс всё же есть. — уставшие глаза переводились с кардиограммы на лицо больного — Я бы на его месте подумал раз десять обо всём, а не хватался за последнюю соломинку, от которой всё равно станет только хуже. — после этих слов последовала тишина, которую прерывал только звук пульса — Ладно, пойдёмте уже. Скоро десятый час стукнет, а мы до сих пор на работе, да и ночная смена не за горами у наших коллег. После этого дверь закрылась, оставляя в палате одного парня. Тело и кровать, на которой он был, освещал лунный свет, что давало лицезреть его верхнюю часть тела: белокурые, почти белые волосы, которые слегка отдавали желтоватым оттенком от корней из-за выцветшей краски, аккуратные брови, закрытые глаза с пышными ресницами, под которыми образовались уже давно чёрные круги, которые невозможно было бы скрыть какой-либо тональной основой, а практически полное отсутствие щёк давало знать о регулярных голодовках, из-за которых, в принципе, всё тело было сплошным «скелетом». Лицо было столь бледным, что на его фоне веснушки казались простыми пятнами, что неаккуратно лежали в районе щёк и носа. Уши были проколоты, но хотя бы одной серьги в каком-либо ухе не было, а губы были искусанными, потому и выглядели болезненно. Сам вид приводил в ужас и сочувствие, но парня это особо и не волновало, ведь он даже не знает где он и наверняка не узнает, из-за кардиограммы сердца, которая не предвещала ничего хорошего. Дыхание было медленным и слабым, но прекращаться не собиралось. Сразу видно, парень упёртый, и не собирался прощаться с жизнью так быстро. Сам того не понимая, он приоткрыл тяжёлые веки и разглядывал помещение в котором находился. Из-за слезящихся глаз это было проблематично, но всё же когда получилось сфокусироваться, то было понятно лишь одно — больница. Об этом говорили белые стены, запах медикаментов, а если оглядеть себя, то капельница и больничная койка подтверждали эти догадки и превращали их в факт. Голова жутко болела, и вот-вот треснет из-за такого давления, но этому не произойти, так что придётся только ждать когда всё пройдёт само собой. Осознание происходящего долго не посещало его голову, ведь воспоминания покинули его, и на миг даже забылось, кем он является сам. Тело было тяжёлым, словно его придавили огромным камнем и не собираются поднимать его, но в это же время вовсе и не чувствовалось. Глаза не могли долго оставаться открытыми, так что пришлось их сомкнуть, чтобы не было дополнительного напряжения. Но сразу же как он расслабился, его настигли хоть и малые, но настолько терзающие моменты того, что с ним было раньше. Хотелось просто перестать существовать и отдохнуть от всего, и единственным верным решением была смерть, которая, увы, не пришла за его несчастной душонкой. Без всякой надежды он закрывает свои тëмные глаза и даëт себе утонуть в страшных кошмарах, от которых хотелось избавиться, но само оно не пройдëт, а помощи будто не существует и никто не сможет унять эту боль… Остаëтся только смириться и прослеживать ужасные сны дальше… *** Опять этот противный звук… Неприятно просыпаться от всяких пищащих аппаратов над ухом, однако и сделать с этим ничего нельзя было. Он не хотел снова просыпаться что бы увидеть всю ту же тëмную палату, в которой он совсем один. Хотя… это даже к лучшему. Всë же пересилив себя, он не спеша открыл глаза, но вместо абсолютно тëмной комнаты, увидел иную картину. Уже полностью освещëнные потолки из черноватых преобразились в идеально белые. В ушах неприятно зазвенело, вдобавок к этому бегущий от него человек слишком громко захлопнул дверь, за которой скрылся. Снова эта боль невозможную подавить самому. Но кто же это был? Может врач? Тогда почему убежал? Всë больше это недопонимание происходящего терзало его. Был всë тот же запах едких медикаментов, что раздражало его всë больше. Хотелось просто сорвать все эти датчики с руки, встать и уйти туда, где он будет один и в безопасности, но ему в любом случае некуда было податься, а совсем близких для него людей не было, потому и вся надежда в миг угасла. Никого нет, он совершенно одинок в этом огромном мире, ни один человек не сможет о нëм позаботиться и дать упущенную по его вине частичку тепла. Ни одного… Но почему? Был же кто-то родной для него… Родители? Слишком самонадеянно. Люди, которые отреклись от тебя, хоть и могли как-то разрешить всë, не могут быть твоими спасителями. Друзья? Где бы их сыскать? Ни одного, кто бы не предал и тем самым не отвернулся от него нет. Но был же один парень… Губа дрогнула от воспоминания его образа, а ненависть и тревога окутали его хрупкое тело полностью. Эта была игра. Игра с его чувствами и верностью ему, а он только и наслаждался его детской наивностью, и прямиком за спиной высмеивал каждый его шаг. После такого он не хотел доверять ни одной живой душе, да и навряд ли будет способен на это. -О, вы и впрямь очнулись, поздравляю. — его мысли прервал зашедший мужчина в белом халате, а следом за ним и девушка в головном уборе. По виду схожа с медсестрой. Подойдя ближе к парню, доктор достал из кармана халата маленький фонарик. -Позволите? — включив его, он направил этот маленький свет в глаз юноши, который уже успел несильно качнуть головой. После некоторого времени доктор продолжил — Что же, в целом у вас всë в порядке, за исключением перепада давления. Скажите, есть ли какие-нибудь жалобы? -Да, — с опаской он перевëл взгляд в стену — я не чувствую рук и ног, голова до невозможности болит и сильная слабость. — говорить и слушать давалось ему с огромным трудом, но несмотря на это он всë же продолжал диалог. -Ясно. Это вполне естественно после наркотических средств, так что придëтся только ждать и принимать необходимые препараты… Мы связались со всеми вашими контактными связями в телефоне, — тут его глаза немного расширились. Со всеми? Это значит и с его бывшим… Чëрт! Надо было уже давно удалить его номер. — но трубку взял только один. Если вы не возражаете, могу ли я пригласить его к вам? Он сейчас за дверью. Один? Кто это? Он шутит? -Да, можете. — было и любопытно, и страшно одновременно. Медсестра пошла к выходу и высунув голову пригласила кого-то в палату, с еле слышной фразой «пройдите пожалуйста в палату». Зайдя обратно, за ней через пару секунд показался молодой парень, которого Феликс сразу узнал. Как только он оказался возле койки с пациентом, то врач сообщил, что он может быть здесь до закрытия больницы, и скажет ему когда это время подойдëт. Медсестра с доктором ушли, оставляя этих двух наедине друг с другом. Была неловкая тишина, но Феликс чëтко всматривался в хорошо знакомые черты лица и не мог поверить, что кто-то помнит о нëм и даже пришëл сюда ради него. -Привет, Фели. — по-доброму улыбнувшись, он присел на стул, стоящий рядом с койкой. -Чанбин… Что ты здесь делаешь? — голос предательски осип и выдавал его волнение. -Как что? — усмехнулся — Пришëл посмотреть как ты и забрать к себе, для чего же мне ещë тут быть? — он пристально рассматривал лицо друга, а потом добавил — Да уж, запустил ты себя, чего только стоят одни синяки. Что же, попытаемся исправить это всë, и превратим тебя в нормального человека. — закрыв глаза он со всей искренностью улыбнулся. -Что? — он недоумевал к чему ведëт друг, но было ясно одно — намерения у него были помочь, а не навредить. -Значит так, с этого дня ты будешь жить у меня, и это не обсуждается. Если захочешь, то можешь пойти на подработку, я возражать не стану. Но есть одно условие, — Чанбин уже смотрел в глаза полные как надежды, так и смятения, но знал точно, он добьëтся своего. -Постой, Чанбин, остановись. — перебив собеседника, блондин начал настаивать на своëм — Зачем тебе это надо? — он и правда не знал его мотив, однако не стоит вестись лишь на заманивающие слова, искушающие мыслями, что ты за это ничего не должен будешь — Я знаю, что ты стремишься помочь всем, кто нуждается в этом, однако я совсем не понимаю зачем это делать для меня. Неужели ты думаешь, что помогая чудовищу, от которого все отвернулись — это благой поступок? Подумай о себе, Чанбин, ты не должен этого делать. — он хотел оказаться под крылом своего, как прояснилось лучшего друга, но не мог, чувство вины поглотит его полностью и он должен будет отдать за это то, чего даже нет в его руках. Чанбин всë так же смотрел на него, но на этот раз его лицо не выражало ничего, кроме малой порции разочарования и задумчивости. -Феликс, послушай, — обычно он не называет его полным именем, только когда он полностью уверен в своих словах и решениях, но парень пытается переубедить. А ещë когда злиться на младшего, но это происходит крайне редко, хоть и заставляет каждый раз пробегать мурашкам по коже. — ты нисколько не чудовище, выкинь это из головы. Я понимаю твоë беспокойство за меня, но и ты пойми, что я добьюсь своего, даже если ты будешь категорически против, ведь я это делаю для того, чтобы осчастливить тебя и показать, что всë может наладиться и не стоит отворачиваться от помощи, когда тебе она явно нужна. Даже если ты не хочешь, то я всë равно заберу тебя и дам всë, в чëм ты нуждаешься. Ты стал для самым лучшим другом, и я хотел бы дать тебе хотя бы малую частичку той доброты, что ты оказывал мне на протяжении всей нашей дружбы. Феликс, прошу, позволь помочь тебе. — после он ждал ответа, надеясь на соглашение. Ему действительно хотелось помочь бедняге, ведь он никогда не встречал таких людей как Феликс, которые бы не бросались на него, узнав размер его кошелька, который был чуть больше обычного. Которым было приятно проводить с ним время не только в роскошных заведениях, но и в самом обычном крохотном парке, просто наслаждаясь компанией Чанбина. Наверное по этой причине он видел в блондине кого-то особенного, с кем ему будет приятно в любом случае и кто не бросит его никогда и ни за что. -Чанбин… Прости, но я не могу… Я не хочу пользоваться твоей добротой, только потому, что мне некуда идти. Нет… Я просто не смогу. Уж лучше я сам буду сводить концы с концами, чем ты будешь тратиться на такое недоразумение как я. — частые запинки надоедали быстро, но терпеть это надо было, ведь Чанбин понимал, какое сейчас состояние у друга. -Феликс, — он поднял за подбородок пальцами рук голову и чëтко выразился — я сказал, ты будешь жить со мной, на этот раз я не буду нежничать с тобой как раньше, сейчас я хочу видеть тебя в своей квартире, ведь тебе всë равно некуда податься. Поэтому пожалуйста, выполни мою просьбу, тем более тебе это только выйдет в плюс. — никогда Чанбин не разговаривал с ним так грубо. Никогда. Непроизвольно глаза наполнились влагой и солëная слеза выскользнула за приделы ресниц, стекая на тот самый отвратительный синяк под ними, продолжая свой путь по его бледной щеке, которая не успела дойти до подбородка, ведь большой палец чужой руки попрощался с ней, стирев еë. -Не плачь, солнце, прости меня за грубость. — начав осторожно гладить его затылок, крепко прижимаясь телом к чужому, которое вцепилось в него, сверху послышался до боли жалостливый плач, слëзы которого капали на верхнюю одежду Бина — Всë хорошо, я буду рядом. Последующие дни были не самыми лучшими, но в сравнении с тем, что было позади, казались настоящим глотком свежего воздуха. Каждый день нескончаемые уколы и эти надоедливые врачи, но хотя бы утешал Чанбин, который проходил к нему каждый день и рассказывал о ярких моментах из своего дня, принося свежие фрукты, которые служили лакомством для Ликса, а тот в свою очередь жаловался на надоевшую больницу, из которой хотелось скорее уйти, а Чанбин лишь понимающе улыбался и подбадривал, что уже совсем скоро всë закончится и Феликс заживëт новой жизнью, в которой не будет нужды переживать из-за чего-то дурного и он изменит своë мнение о всëм вокруг. Если бы не Чанбин, то что бы было с Феликсом сейчас? Определëнно он бы не знал и вся надежда была бы лишь на работу без опыта или того хуже… Но ему больше не нужно думать об этом, ведь теперь с ним всë будет хорошо благодаря Чанбину, который выступил в роле его спасителя. -Феликс, вас сегодня выписывают. — зашедшая к нему медсестра сказала действительно хорошую новость, которой нельзя было не порадоваться. — И сегодня вы должны будете оплатить своë пребывание и лечение в нашей больнице. — она улыбнулась, ведь ей приносило удовольствие видеть уже здоровых пациентов. -Да, хорошо. — он улыбнулся девушке и окликнул еë когда она уже вот-вот должна была выйти из палаты — Простите, — она обернулась — эмм… врач говорил что вы нашли номер моего друга по моим телефонным контактам. Можете вернуть телефон, я хочу позвонить ему. -Ох, да, конечно. Подождите пять минут, я схожу за ним. — выйдя из палаты, она ушла туда, где был телефон Ликса, и последнему оставалось только ждать еë. Пока он смотрел в окно напротив его койки, мысли о дальнейшем его настораживали. Да, покажется что всë уже хорошо, ведь его друг сам проявил инициативу заботиться о нëм и оставаться в его доме сколько тот пожелает, однако он не мог просто согласиться на это, он будет обязан отплатить всë то, что ему предоставил человек, которого это всë ни капли не касалось. Он боялся. Боялся, что над ним в тайне насмехаются и бросят, когда наиграются с его чувствами. Боялся снова остаться одному и надеяться на спасение, в котором тоже будет не уверен. Боялся, что усложнит жизнь тому, кому желает только всего самого лучшего. Он боялся абсолютно всего, ведь теперь будет трудно верить, что он кому-то действительно нужен. Его мысли прервал зашедший в палату человек. Оглянувшись, он увидел всю ту же медсестру с телефоном в руках, что двигалась в его сторону. -Вот, ваш телефон. — передав прямо в руки владельца, она поспешила уйти, ведь есть и другая работа. Посмотрев на разбитый экран, Феликс включил его и зашëл в контакты. Даже неудивительно, ему никто не звонил, разве что Чанбин пару раз, перед его попаданием в больницу и во время пребывания. Набрав побольше воздуха в лëгкие, он нажал на вызов, и стал ждать ответа. Гудки были мучительно долгими, а ответа всë не было, это напрягало, но через некоторое время всë же ответили. -Фели? — послышался голос на том конце — Тебе отдали телефон? -Да. Эмм… Меня сегодня выписывают, ты сможешь прийти за мной? — прикусив свою нижнюю губу, он смотрел через окно на улицу где шëл снег. Наверняка холодно. -Конечно, о чëм речь? Скоро заеду, жди меня. -Угу. — промычал он и сразу же звонок завершился. Выйдя из палаты, он облокотился на стену и рассматривал людей. Неугомонные медсëстры и медбратья вечно торопящиеся к больным, плачущие дети, недовольные подростки. Было громко, и этот шум давил на нервы и поэтому голова снова разболелась, но вида он старался не подавать, что было ещë больше невыносимо. С каждой минутой его боль только усиливалась, не хотелось больше находиться здесь, но надо было дождаться Чанбина. Продолжая так и стоять на месте, к нему подошла всë та же медсестра и огляделась по сторонам. -Я так полагаю, вы ждëте своего друга? — она непринужденно улыбалась и смотрела прямо в его глаза. -Да, верно. Надо его подождать ещë немного, он должен заплатить за всë. — приподняв уголки губ, Феликс ответил на адресованный ему вопрос. Девушка лишь кивнула и осталась стоять радом с ним, ожидая прихода парня. Навязчивые мысли о вранье не покидали голову Ли, как бы он не старался забыть о них, ведь они были словно яд, который вывести из тела было бы непосильно, и медленно сводили с ума. Его точно обманывают, по-другому быть не может. Чанбин был тем, кто заставил Ликса снова дышать, не чувствуя на себе осуждения и гнева, которые до этого времени приводили в ещë большую панику и чувства стыда перед всеми, кем он дорожил. Он остался единственным, кто решился помочь Феликсу. Тому, кто больше никому не нужен и не нужен будет, тому, кого бросили, насмехаясь над ним. А может всë не то, чем кажется? Вдруг Чанбин такой же, как и остальные? А может ему надо чего-то добиться с помощью Ликса? Но чего тогда? Связей у него нет, хороших знакомых тоже, чем же он поможет? Он ничего не умеет делать и навряд ли сможет пригодиться. Но зачем тогда… Он не знает. Он должен сразу готовиться к худшему, ведь будущее было накрыто пеленой, а то, что от него чего-то хотят — было фактом. Хоть и так было понятно, что с Чанбином он будет в безопасности, даже с его нервными догадками, но прошлое взяло вверх, и не позволяло успокоиться даже на минуту. -Ликси, вот ты где. — его отвлëк от мыслей появившейся из неоткуда парень, что ласково обратился к нему. — Здравствуйте. — склонил голову перед девушкой. -Добрый день. -так же поздоровалась медсестра. — Что же, настало время оплатить пребывание и лечение в нашей больнице. Пройдëмте со мной. -Да, конечно. Ликси, подождëшь здесь, я быстро. — бросив короткую фразу, он поспешил за девушкой. Оставив парня наедине с собой, от этих двоих не осталось и следа. Они растворились среди скопления этих людей. -Знаете, — начала медсестра — если честно, то я не ожидала, что все, кому мы звонили, скажут, что им всë равно на жизнь этого парня, даже его родители не пожелали слушать в каком он состояние, только возразили, что мы бессмысленно тратим на него своë время, и пусть умирает. Но знаете, когда я узнала о вас и вашем приходе, была сильно удивленна и вздохнула с облегчением, что хоть кто-то может помочь ему. Это ли не радует? -Да, верно. — с припозданием ответил он. Что же случилось с Феликсом? Зачем он начал всем этим заниматься? Как долго это уже продолжается? Одиночество? Ну да, его же бросили, так ещë и с позором, так что не удивительно, что он начал заниматься плохими делами, но что бы докатиться до такого… Даже алкоголь был бы лучше в этой ситуации, но ни как не наркотики. Что им двигало, что он решил начать с такого отвратного средства. И где он брал всë это? Явно не в обычном магазине, так где? Что же, возможно ему удастся узнать это, возможно и самостоятельно, но он намерен избавить Феликса от этой зависимости, что не приведëт ни к чему хорошему. -Мы пришли. — выдернула его из прострации медсестра. -А, да, сейчас. — оплатив всë, он получил благодарение и пожелания здоровья для него, и для его друга в особенности. Он отправился назад, дабы забрать Феликса и поехать к себе домой. Он стоял всë на том же месте опустив голову и глаза вниз, но старался не выражать лишних эмоций, что у него неплохо получалось. Но всë же нотки грусти были на его лице, хоть с первого взгляда это было невозможно заметить. -Феликс, я всë оплатил, можем ехать домой. — он подошëл максимально близко, сообщив о том, что уже можно уезжать из больницы. Феликс лишь мельком бросил свой взгляд на друга, после чего сразу же отвëл его, медленно кивнув головой. Оторвавшись от стены, блондин последовал за старшим, которой шëл вперëд, лишь изредка поворачивая голову в бок, наблюдая за действиями младшего, хотя это было вовсе не обязательно. Он просто шëл с опущенной вниз головой, безмолвно следуя за идущим впереди.