Меж золотых рам

       Золото, золото, повсюду чертово золото! От него рябит в глазах и Саске не удержавшись трет их рукавом плаща. Искусственная кожа плаща мерзко липнет к лицу, но зато, — уже в который раз за два часа, — альфа смог прозреть, хотя влага продолжает собираться в уголках покрасневших глаз. Нет, это не слезы. Себя явила непреодолимая ненависть к бесполезной роскоши: белоснежному мрамору, благородной красно-коричневой штукатурке на стенах, высоким окнам с решетками, через которые в комнату пробирались лучи закатного солнца, громоздким стендам с уродливыми ценностями и древностями, безруким статуями и бесценным картинам в золотых рамах.        И ладно бы вся эта красота вмещалась в какой-нибудь неприметной комнатке с пуленепробиваемой дверью или решетками на окнах. Галерея, — как ее прозвал в голове Учиха, — представляла собой широкую залу с греческими колоннами, просто огромными золотыми кованными воротами, — благодаря которым Учиха и не мог выбраться на волю, — и маленькими встроенными лампочками в потолке, которые ритмично мерцали, создавая напряженную и угнетающую атмосферу. Если бы Саске знал о таком эффекте раньше, он пытал бы парней Намикадзе не в темном сыром подвале, а в кладовой Дона, куда тот отсылает наскучившие полотна. Хотя такой зацикленности на произведениях искусства Учиха не наблюдал даже у их повернутого на искусстве Дона, который тащил в дом все, что могло бы подвертеть его материальный статус.        Саске бродит по залу не так уж и долго, но эти мертвые глаза, выведенные масляными красками, будто в душу смотрят, со всех сторон и в каждых покоиться душа. Неизвестно сколько еще он пробудет здесь, поэтому приходиться отвлекать себя от негативных мыслей всеми возможными способами. Целью становиться повторное обследование помещения на наличие предметов самообороны, ну или картины, на которую можно смотреть без слез. И он таковую находит.        Ангелы, ангелы, ангелы! Твари, которые преследуют Саске последние пару лет. Нейджи, как единственный кто ходит на проповеди, был уверен, что небеса таким образом пытаются о чем-то предупредить друга, дают понять, что они наблюдают за ним. Учиха конечно не заморачивался на этот счет, считая все обычным совпадением, но был бы рад больше никогда не смотреть на святые лики.        Сам Архангел Михаил видимо не разделял желаний своего подопечного. Кажется Сасори впервые упомянул этого ангела, когда они курили на балконе после бурной ночи. Он с таким осуждением смотрел на них с потолка спальни, что просто не мог не въесться в память, а в дальнейшем и вовсе стал поводом для дружеских шуток, встречаясь Учиха в самых неожиданных местах.        Саске точно помнил, что тогда, в первую их встречу, Михаил парил по потолку, накрыв своими белоснежными крыльями почти всю комнату и с совершенно бесстрастным выражением лица пронзал дракона копьем, в другой руке он держал изящные весы из чистого золота. Но то была мозаика и просто невозможно было разглядеть какие-то подробности, да и не до того было. Здесь же был холст, были краски, детали. Были опаленные огнем, покрытые язвами крылья, которые вопреки всем законам притяжения держали ангела в воздухе, были рыжевато-каштановые волосы взлохмаченные шальным ветром, было белоснежное одеяние и тяжелые стальные наплечники, были крошечные ангел и демон, сидящие в чашах весов. Был могущественный ангел, заключенный в золотую раму. — Давно наблюдаешь? — Саске не обернулся, но мог поклясться, что если бы не донесшийся до рецепторов запах книжной пыли и железа, он ни за что не почувствовал бы присутствие этого человека. — Я был готов к сырому подвалу и жутким пыткам, но получаю экскурсию по твоей персональной галерее? Могу поклясться, что даже моему старику ты не выказывал столько почтения. — Я стою здесь достаточно, чтобы понять, что в искусстве ты не разбираешься. Неужели Мадара не привил своему внуку хороший вкус? Не рассказал о бесценной коллекции моего отца? — Наруто больше не приблизился ни на шаг, он все так же стоял у золотых врат, словно ангел ожидающий смертного. — Эту дешёвку я привез из храма при котором жил. Учитель предсказал, что сам архангел Михаил — предвестник судного дня, решит мою судьбу. — Веришь в Бога? — Учиха проследил ногтем контур ангельских рук, чаш весов и складок платья, оставляя на стекле едва заметные блеклые полосы. Кажется, это было нервное. — Не верю, — не медля ни секунды, парировал Дон, делая первые несколько шагов по направлению к пленнику, — Но у меня нет ни малейшей причины не верить гению и при этом тысяча причин чтобы убить тебя. Не находишь странным тот факт, что и ты, и я все еще живы?        Как-то незаметно Наруто оказался совсем близко и Саске подумал о том, что не стоит подпускать врага к спине. Если умирать, то глядя в глаза убийце. Поэтому помедлив всего секунду, он все же обернулся, почувствовав непонятно откуда взявшееся разочарование и враждебно оскалился. — Моя жизнь — это заслуга моих предков. Ни ты, ни твой учитель, ни какие-то высшие силы не имеете к ней никакого отношения! И если ты решил угрожать мне, то должен понимать, что угрожаешь всему моему клану. Решил развязать войну?        Учиха устроил самый настоящий блеф, будучи уверенным, что о его тяжелых взаимоотношениях с Доном никому, за приделами дома, не известно. Если он умрет, это будет не более чем поводом засадить парочку преданных псов Намикадзе за решетку.        Наруто наконец остановился, в метре от Саске. — Уже давно об этом подумываю, — саркастично усмехнулся Наруто, протягивая руку в блестящей кожаной перчатке к Саске, тем самым предлагая Учиха подойти, но встретил лишь немое сопротивление, — Давай переместимся в мой кабинет. Если бы галерея не была самым охраняемым местом в доме, я бы тебя здесь ни за что не запер. Говорят тут можно сойти с ума.        Саске не сдвинулся с места. Ему казалось, что если он пройдет через эти золотые врата, то по ту сторону его будет ждать нечто похуже чистилища и Ада вместе взятых. Но выход был только один и он маячил за спиной расслабленного блондина, который явно чувствовал собственное превосходство и был уверен, что властен над чужой жизнью. И это был бы идеальный момент, чтобы улизнуть, прошмыгнуть под протянутой рукой и выбежать вон, но в комнату вошел еще один человек, появление которого заставило поверить в то, что эти врата определенно ведут в Рай. — Если мы продолжим в таком темпе, то о мирных переговорах можно забыть. Разговаривай с ним сам, — Дон бросил взгляд на наручные часы и обернулся к выходу, где застыла высокая тощая фигура, — я готов рисковать, но сюсюкаться с упрямыми подростками не имею ни малейшего желания. Сделай так, чтоб до него дошло, иначе мы вернемся к моему плану.        Намикадзе еще раз окинул помещение взглядом, снисходительно улыбнулся Учиха и удалился, на ходу снимая наконец перчатки, а в залу вошел Сай. Первое что почувствовал Саске, это облегчение и радость от того, что друг остался жив. Затем пришло осознание и злость. Но это не помешало Учиха понять, что здесь, среди семьи Намикадзе, Сай был совершенно другим человеком. Идеально прямая спина, идеально уложенные волосы, даже идеально обмотанные бинты вокруг головы, строгий черный костюм, явно дорогие кольца увивающие пальцы и та самая мертвая улыбка, с которой Саске боролся на протяжении нескольких лет и все же победил. Вернее так думал… — И как я сразу не догадался? Твоя жестокость, равнодушие и чрезмерная преданность должны были раньше открыть мне глаза на твою истинную сущность. Уверен тебе понравилось водить меня за нос, — Саске оскалился и отступил назад, прижавшись спиной к картине, — И все же, как ты выжил? Нейджи сказал, что тебе уже не помочь. — Да. Вы бы не смогли мне помочь, — холодный, до ужаса безразличный голос эхом пронесся по галерее и Сай вновь растянул губы в искусственной улыбке, — Я все просчитал. Я «погиб», Сакура едва выжила, ты доверил труп друга до жути холоднокровному Нейджи и укатил к своему омеге, ссылаясь на время. Потом приехали люди Намикадзе, а там уже скорая, капельницы и вот, спустя два часа в операционной и восемь часов под капельницей, я стою тут. — И после этого, вы думаете, что я что-то вам расскажу? Твой Дон еще глупее, чем мне его описывали.        Сай никогда не отличался ярко выраженной эмпатией, но сейчас, когда в его глазах нельзя было увидеть ничего, кроме собственного отражения, Саске становилось по-настоящему страшно. Он видел как Сай безжалостно разделывается со своими жертвами, он слышал их истошные крики из подвала, он скоро почувствует это на собственной шкуре. Но просто так сдаваться Учиха был не намерен. И если понадобиться, он отдаст жизнь за тайны своей семьи. — Я уверен, когда-нибудь твой подростковый максимализм пройдет и ты перестанешь грезить о счастливом будущем со своим омегой и преданными друзьями. Открой глаза, этот мир разлагается и мы вместе с ним, — художник подошел совсем близко, заставив сердце Учиха в страхе затрепетать, а потом воздух насытился невероятно горьким ароматом шиповника и в глазах зарябило, — почему ты продолжаешь делать вид, что ничего не происходит?        Когда вернулась ориентация в пространстве Учиха уже стоял на коленях. Он снизу вверх смотрел на все еще улыбающегося Сая, который внезапно сморщился и шипя приложил руки к голове, а затем неуклюже опустился рядом, скрестив ноги. И только тут, вместе с остатками феромонов, в голову пришло осознание. Рядом с Саске находится Доминантный альфа! — Вот теперь, между нами не осталось тайн, — Сай осторожно склонил голову к плечу и наконец искренне улыбнулся.        Что представляет собой Доминантный альфа? Он стоит на верхушке пищевой цепи и способен феромонами воздействовать на любого омегу, бету, гамму и даже альфу. Он никому не подчиняется, ни с чьим мнением не считается, делает только то, что хочет сам. И самое ужасное в том, что приструнить Доминантного альфу, может только другой Доминантный альфа. Значит новый глава семьи Намикадзе… — Прости за этот спектакль, но по моим подсчетам, сейчас самый подходящий момент, чтобы ты обо всем узнал, — Сай устало потянулся, расстегнув наконец пиджак, — Знаю, что своим «воскрешением» я иссушил резерв твоего доверия, но теперь мне больше нечего скрывать. — С чего бы такая резкая перемена? Хочешь сказать, что ты и Намикадзе водишь за нос? — Я предан этой семье и нынешнему Дону. Но так же я не могу отвергать тот факт, что за эти годы ты стал дорог мне. Если ты умрешь, мне будет грустно. Поэтому я сделаю все чтобы спасти тебя и, если получится, твой клан, — альфа со стоном откинулся спиной на рядом стоящую статую Давида, — предсказывая твой вопрос, отвечу, что Наруто самый обычный альфа. А вот его отец… Если бы Минато тогда захотел, он мог бы подмять под себя весь город за считанные месяцы и твой старик не смог бы ему помешать. — Так что же пошло не так? — Саске попытался, опираясь о стену, подняться на ноги, но тут же съехал вниз. — Сомневаюсь что ему внезапно стало жаль какого-то поехавшего старика и его не менее сумасшедшее семейство. — Прежний Дон — по мнению многих новобранцев, фигура идеализированная, но Минато и вправду был идеальным, как и все в этом доме. Справедливость, альтруизм и присущий Намикадзе консерватизм позволяли не переходить грань дозволенного, и благодаря этому мы не утеряли человечность. Наруто несомненно унаследовал от отца лучшие качества, но нынешнее положение вещей не позволяет ему идти по его стопам и окончательно закрепиться как неоспоримому приемнику. Мадара уже развязал войну, которую мы должны прекратить как можно быстрее.        Сай говорил уверенно и серьезно. По его непривычно бегающему взгляду, можно было сказать, что он действительно взволнован. Вот только и это могла быть уловка ловкого шпиона, который на протяжении нескольких лет дурачил целый клан. Он был из числа тех немногих солдат, которые были вхожи не только в дом семьи, но и в кабинет самого Дона. Такому человеку в принципе верить теперь было нельзя и Саске не собирался этого делать. Он бы и слушать его не стал, но, учитывая недавно вскрывшиеся обстоятельства, сопротивляться Саю смысла не было. Если будет нужно, он самолично вскроет череп Учиха и вынет наружу ушные перепонки, чтобы тот его точно услышал. — Все это время именно ты был моим первостепенным объектом наблюдения. Теперь я полностью уверен, что ты поддержишь меня и точно ввяжешься в эту авантюру. Мне бы не хотелось, чтобы все погибли. Все же ты только недавно открыл для меня этот мир. — Какое мне дело до тебя и вашей жалкой шайки? — Саске предпринял еще одну попытку встать и на этот раз она увенчалась успехом, но ноги все еще подгибались. — Ты не понял. Погибнут обе семьи. И мои, и твои друзья. После возвращения… — Сай замялся, видимо решая, нужно ли Саске знать обо всем, но все же не стал ничего скрывать, — С тех пор как вернулись Наруто и его приближенные, твой Дон будто с ума сошел. Он посылает на наши территории все новые и новые отряды. По последним подсчетам, исключая наших и ваших людей, погибла уже пара тысяч мирных граждан. Все эти теракты, поджоги и внезапные исчезновения на совести вашей семьи. Мадара более не соблюдает условия договора, а Наруто не собирается и дальше спускать все это с рук вашей семье. И если ты думаешь, что убытки от этого несет только наша семья, то ты не прав. Я просматривал вашу бухгалтерию, цифры не утешительные. А если заглянуть в некролог…        Саске решительно ничего не понимал. Более того, не хотел верить ни единому слову предателя. Конечно, только глухой не слышал что в последнее время твориться в городе, но поверить в то, что во всем виновата его семья, альфа не мог. Дон никогда не опускался до случайных жертв, он славился своей расчетливостью и стратегическим умом, но никак не кровожадностью и безумием. Какую же обиду должен был нанести старику младший Намикадзе, чтоб он устроил настоящий Ад на его территориях? — Что он сделал? — Саске стоял слегка пошатываясь, ноги едва слушались, а мерзкий аромат феромонов Сая все никак не выветривался. — Дон не станет проливать кровь просто так. — Я не знаю, — Сай похоже наконец обратил внимание на состояние своего визави, тяжело поднялся на ноги и подхватил друга под руку, направляясь к тем самым золотым воротам, — из тех, кто остался в живых, в курсе дела всего три человека и все они явно не хотят об этом говорить. — Кто третий? — Учиха не собирался сдаваться, ему нужна была информация, ему нужно было принять решение, о котором он еще ни раз пожалеет. — Я не могу о нем говорить. Никто не должен знать, что он вернулся в город, — они наконец вышли в коридор, покинули этот мертвый музей душ и оказались в свете подвесных ламп, которые роняли мягкий ровный свет на их головы. Альфы неспеша двинулись к массивной лестнице, которая вела прямиком к выходу из особняка, — но если тебе все же необходимы подробности, то единственный вариант для тебя, это Наруто. В этой войне ты ему нужен.        Саске ничего не ответил. Он ждал, что на его голову сейчас наденут плотный черный мешок, свяжут по рукам и ногам, потом его снова закинет на плечо какой-нибудь громила, затолкает в машину и извилистыми путями вывезет в какой-то захолустный райончик, где оставит на съедение местным бродягам. Но вопреки ожиданиям Сай вывел его во двор, и по присыпанной песком дорожке, проводил до высоких кованных ворот, на каждой створке которых был изображен герб дома семьи Намикадзе: девятихвостый лис пронзенный копьем. — Тебе не стоит здесь больше задерживаться, так что внимательно слушай, — Сай суетливо достал что-то из внутреннего кармана пиджака и сунул в руку Саске. Судя по форме, можно было предположить, что это дешевый кнопочный телефон с одноразовой сим-картой, — Сегодня я скину тебе SMS с местом встречи. У тебя на раздумья будет пара часов. Если решишь не идти, то мой тебе совет, хватай Сасори и уезжайте из города как можно быстрее. Но я все же надеюсь на твое благоразумие.        В следующую секунду Саске уже стоял по другую сторону ворот. Звякнула металлическая цепь, обвив железные прутья, как бы давая понять, что назад ему путь закрыт.       Еще раз окинув взглядом главные ворота дома Намикадзе, Саске зашагал прочь. Он понимал, что уже сейчас нужно было принять решение, но мысль о том, что он становится главным героем какого-то дешевого романа, в котором он должен победить не абсолютное зло, а собственную семью, не покидала его.