Свалившаяся с небес проблема

      Люди-странные существа, непонятные и немного глуповатые. С момента рождения и до самой смерти совершают различные проступки, -хорошие или плохие, — не суть важно, находят тысячи оправданий им и верят в благоприятный исход для них, абсолютно не заботясь о чужом. Искренне удивляются, когда все идет не по плану, а после с легкостью забывают о промахе и идут дальше, будто ничего и не было.       Удивительные, неимоверно глупые существа, что еще ни разу не встречались лицом к лицу с истинным обликом своих поступков. Просто те, кому посчастливилось повстречаться, думают несколько тысяч раз, перед тем как совершить свои деяния.        Это работает со всеми, точнее работало, и от этого понимания появлялась жуткая мигрень, пару кружек крепкого напитка, не алкогольного, увы, и больше бумажной работы. Причина волокиты всегда остается неизменной-люди-, но в этот раз шуму наделал один известный человек своими гениальными идеями и буйный характером, что вот уже которую неделю сидит ровно на пятой точке и высовывается наделать шуму.       «В первый раз? Привыкнуть уже должен.»       Внутренний голос, что никогда не был так похож на демонический, снова отпускает очередную насмешку, а в глазах начинает медленно рябить от буйства почерка помощника, -такого идеального, но в тот же момент непонятного, что четко наклонен влево и каждое новый абзац начинается только с отступом. Взору снова предстала свеча на столе, чей огонек слегка колышется от мерного дыхания, но не пытается потухнуть, прямо как волосы одного из министров, что стал им относительно недавно, и уже умудрился вляпаться в проблемы.       «Нужно было видеть их лица…»       Внезапная мысль послужила поводом для слишком широкой улыбки, а после и последующего совершенно неподходящего для него хихиканье, что в тишине полумраке кабинете звучало слишком странно, если не глупо.       Альберу Кроссман, -блестящее солнце Королевства Роан, -всеми силами и правдами порицал глупость, но сейчас, в абсолютном одиночестве, позволяет себе немного расслабиться и вдоволь посмеяться, чего не смог сделать на очередном собрании в кругу поверхностных людей.       «Никогда бы не подумал, что решение вопроса о наделении «особыми привилегиями» приближенных к королевской семье людей, может больше не возникать с ответом «благородной» пьяницы светского общества и угрозой «лично подчинить» себе все границы с перекрытием импорта, если они «Не умеют думать головой и не понимают к каким последствиям приведет их желание нажиться на других.» О Богиня, и это его они пытались посадить на это место, думая, что им будет проще управлять?»       Смех становится громче, пока резко не затихает, но вот улыбка так и не сходит с лица. Несмотря на залегшие тени вокруг глаз и из-за немного осунувшегося лица, выглядел он вполне прилично, а с горящими глазами просто великолепно, но немного безумно, что сразу же отметил его помощник, который помогал собраться после собрания и поспешно скрыться с места настоящей катастрофы.       Бури не было, лишь штиль, что с приходом одного известно печального сына графа будет теперь всегда, ведь многие знают простую правду, -принц не позволит уйти нужным людям, а нелепые попытки выставить в дураках его очередной повод для громкого смеха в своем кабинете или на глазах этого человека. Конечно же, не многие знают, что после таких выходок наследный принц лично навещает этого человека и всеми правдами и неправдами пытается подцепить посильнее, и к счастью, получал ответную, хорошо приготовленную и всегда новую, реакцию.       Альберу Кроссман называет Кейла Хенитьюза просто «он» или «его», просто потому что, не имело смысла уточнять, все всегда было понятно без лишних объяснений.

Обоих это устраивает.

      Их взаимоотношения чисто деловые: новый Министр получает полную свободу действий, стабильную зарплату и ряд привилегий, при которых его никак не могут тронуть; Альберу имеет возможность высказываться «чужими» устами и наслаждаться тем, что по праву наследования престола, не имело права место быть.        Титул Наследного Принца наделял обязанностями и негласными правилами приличия, где золотыми буквами высечено правило: «Решать вопросы мирно». Существуют другие законы Королевства, которым должны подчиняться не только нижестоящие, но и верхушки этой пирамиды, что закрывал уста на несколько замков при только возникшей мысли пойти против негласного правила. Проблемы были также в устоях светского общества, где некоторые семьи были уж больно с громкоговорящей фамилией и интересными идеями, что являлись будущим Королевства Роан, потому приходилось еще тщательнее подбирать выражения и петлять вокруг до около долгое время, пока блестящий ум не сдастся добровольно в лапы «золоту».       Он не мог, как красноволосое бедствие, тяжело вздохнуть, закатить глаза, встать и послать всех собравшихся, потому что они несут «какую-то охинею», а после подкрепить данные слова громким стуком кулака о стол, обвести всех собравшихся взглядом полного отвращения и свободно уйти.       «Зато он может.»       Возможно, он слишком сумасброден, абсолютно не подходит на эту должность, несмотря на все выдающиеся идеи, что он высказывает один на один, но, смотря на все, что происходит с его подачи, становилась как-то легче жить. Будто примеряя образ праздного человека с длинным языком, представляя именно себя на этом месте, мог с легкостью улыбнуться и ходить навеселе целый день, даже не сделав и глотка горячительной жидкости.       Альберу списывал это на восхищение чужой «свободы» и простоты нравов, а также за невероятную харизму человека, за которым хотелось тянуться и быть ближе, настолько, что пришлось лично приходить и просить принять предложение высшей аристократии стать одним из них, пока не случилось одно важное «но», что поставило в тупик сияющие солнце Королевство Роан.        Он слишком часто ловит себя на мысли, что думает о нем, не может отвести взгляд наедине и в обществе, и не в силах вынести ему претензию, когда он упоминает о том, почему он принял это предложение и кто пришел первый, с насмехающейся улыбкой, что никогда не выглядела оскорбительной.       Альберу ловит себя на мысли, что слишком часто пытается оказаться с ним рядом и случайно коснуться, будь это светская встреча или праздная прогулка с дальнейшим одурачиванием наследнего принца хитрой улыбкой и теплыми карими омутами, которые выдавали своих чертей с потрохами, но давали себя обводить вокруг пальца каждый раз.       О нет, Кейл Хенитьюз, никогда не придет к нему просто так, даже маленькие встречи сулили Альберу огромные неприятности, от которых потом невыносимо клонило в сон, а рука нещадно болела от очередной мозоли на указательном пальце правой руки, что он периодически менял на левую, от вечной писанины.       Первая их встреча вызвала детское любопытство, вторая — интерес, а последующие — восхищение с примесью неприятия, избыточной осторожностью и готовностью устранить помеху в любой момент.       «Устранил, да?»       Нет, лишь умудрился проникнуться уважением к чужой гениальности, добропорядочности и великому целомудрию, а так же прийти в убыток на несколько золотых табличек с большим количеством нулей, чтобы отплатить этому засранцу человеку по заслугам, но так, Альберу явно был готов идти дальше не оглядываясь в прошлое и прийти к своей давней цели — занять престол.       Ценой похороненния всего чистого, лишь бы получить золотое, и плевать, что золото-темнее настоящего цвета кожи наследного принца. И этот секрет он никому не раскроет, никогда и ни за что.       Если, конечно, к нему не явятся домой и не скажут о том, что все знают и в наглую начнут затирать об услуге.       Видимо, этот человек должен быть очень умным и хитрым, прям точно так же как он сам, или же обладать неимоверной глупостью, что граничит с бесстрашием и уверенностью в своих действиях после.

Он 2 в 1.

       Наглый, бесстрашный, хитрый, изворотливый,

Заботливый, умный, добрый к своим и красивый.

      Что прикажите делать с такими противоречивыми чувствами и мыслями, что теперь стали частыми гостями в душе наследного принца, прямо такими же частыми, как колкие замечания дракона этого мерзавца?       —Моя голова…       Совсем неподходяще для статуса, горбит спину и тяжело вздыхает, позволяет себе отвлечься от бумаг, что после каждого прочитанного слова становились все непонятливее, лишь подпирает щеку рукой и тяжело вздыхает.       Сосредоточишься тут, пока мысли витают вокруг графского ублюдка, что неимоверно много места занял в жизни его самого и многих поданных за кратчайшие сроки.       Свечу снова покоробило, да так, что она чуть потухла, и решив больше не мучать себя и не жечь попросту свечи, давая отдых глазам, легким дуновением тушит восковую красавицу, что почти излила свои «слезы» на золотую подставку, потягивается на месте и осторожно откидывает голову на спинку с мягкой обивкой кресла и чуть ли не засыпает. Можно попытаться найти в себе силы и пойти в покои, но до них нужно миновать несколько коридоров, улицу, один сад и дворец, а ноги, что и без того болели от вечной беготни по разным важным вопросам, отказывались куда-либо подниматься. Воли сопротивляться сладкому желанию вырубиться поспать не было, а веки сами по себе тяжелели пока разум медленно опускался в негу, очищался и улавливал только ближайшие звуки, пока и этой способности не лишился.        Сколько прошло времени в сладком небытие он не помнит, но четко понимает, когда что-то твердое падает на пол, чем умудряется разбудить уставшего и прогоняет остатки сна, от чего он сразу распахивает глаза, осторожно встает со своего места и хватается за меч, что еще пока что, был в ножнах, а после отправляется к источнику беспокойства. Бесшумные шаги, насколько они были возможны в его состоянии, и он направляется во вторую комнату, для приема гостей, где и происходила возня, что повторилась повторно после нескольких шагов.       Дверь всегда открыта, а чтобы заглянуть и не спугнуть врага, нужно было лишь спрятаться за стеной и выглянуть, что Альберу и сделал. Первое что бросилось в глаза, -это открытое нараспашку окно, что всегда находится в таком состоянии, но в этот раз, было немного отклонено и тюль отдернут в сторону, от чего руки сами сжимались на рукояти меча, но сюрпризы не заканчивались. Проскользнув тенью возле стены, осторожно войдя, чтобы не спугивать и иметь возможность наблюдать за происходящим, издает удивленную вздох цепляясь спящим сознанием за одну немаловажную деталь, как алые, что в темноте походили на кровавые, волосы нарушителя спокойствия.       «Сон или явь?»       Первое бы хорошо описывало всю комедийность ситуации, но вот сдвинутая тюль и валяющаяся ваза у ног нарушителя спокойствия больше приближал ко второму варианту.

И, черт подери, если этот человек окажется Кейлом Хенитьюзoм!

      Теперь, когда в комнате находится не только призрак его мыслей, но и он сам, все внимание было уделено ему, а не столу, где человек лихорадочно перебирал все и даже пытался тихо открывать ящички, но некоторые были на замке, так что, приходилось цыкать и использовать дамскую штучку—шпильку — для достижения своих целей.       Искра, пылкие красноречивые взгляды и никаких слов, только истинное непонимание: почему один, находится до сих пор здесь, хотя должен ночевать у себя и почему второй, что обычно сюда вообще не ходит, предстал в нелепом одеянии посреди ночи и роется в гостевой комнате, как вор, хотя, имеет доступ к этому месту, под надзором принца Королевства, почти ко всему.       —Мне спросить?        —Не стоит.        От знакомого голоса становилось спокойнее, будто даже бодрее, хотя несколько минут назад был готов свалиться в первое попавшееся место и уснуть, но все же, в голове было слишком много вопросов, на которые, судя по краткому ответу подчиненного, разъяснений не дождётся.        —Хорошо, —со стороны слышится облегченный выдох, но он решается его сразу же прервать. —Спрошу завтра, а сейчас иди к себе.       Многие бы, если были застуканы таким образом получили достойное наказание и подозрения в верности, но он отпускает и решается даже мирно со всем разобраться, -настоящее снисхождение, таким бы воспользоваться и скорее уйти, но и Кейл не другой, просто не может быть таким же, как многие.       —Не хочу, чтобы меня спрашивал о чем-то мертвец, тем более, при свете дня, —улыбаясь своему собеседнику, что для принца выглядел до нелепого смешно, тем более с мечом в руках, продолжил рыскать по столу, чуть ли не забираясь под стол. —Страшное зрелище, даже магия не исправит.       Несмотря на пренебрежительный и веселый тон собеседника, Альберу может поклясться, что даже сейчас, в нем были некие заботливые и сочувствующие нотки, что красиво спрятаны за наглыми речами. Хотя, возможно, это лишь его домыслы и не более, -он не может здраво мыслить, не сейчас.       —Ох, как мило, —подойдя ближе, и замечая лицо собеседника в свете луны, что была необычайно ярка, вблизи, лишь улыбнулся и продолжил сыпаться словами. —Неужели, один из министров, что причиняет больше всего хлопот, решил прийти посреди ночи к без пяти минут правителю, чтобы сказать это, являясь причиной этих проблем?       Тяжелый вздох со стороны, взгляд потемневших глаз, что смотрели прямо в душу «без пяти минут правителя» и улыбка, от которой хотелось просто сесть на ближайший диванчик и наблюдать за всем безобразием, более не трогая, только смотря на резкие движения и импульсивные поступки, но не на этот раз, он больше смотреть не будет, и обязательно приведет его к ответу за свои страдания.       Душевные или физические-этого не знает даже сам, но к ответу наглеца привести нужно. Он уверен-это правильно.       —Правда? —удивленный голос подделывать он хорошо умеет, -один из талантов. —Я, кажется, видел как вы чуть не засмеялись на собрании после моих слов, а после, уже делали это вслух при советнике. Кстати, как он там, не страшно было?       Снова колкие комментарии без какого-либо смысла, лишь голые факты и никакого предотвращения преступлений, что совершают оба в равной степени, -моральной и физической, -не столь важно. С ним все становилось «не столь важно», скажем так, с появлением этого человека в жизни Его Величества это стало его коронной фразой по отношению к нему.       —Это ничего не меняет, прекрати их доводить, мало ли что у них на умах.       —Его Величеству нравится наблюдать за этим, —он выделяет каждое слово и от того проходят мурашки по телу, и это никогда не укрывается от подчиненного, -этот паршивец читает его как открытую книгу, очень грязную и драматичную. —Народ доволен, а если они рады, то и аристократия вам ни по чем, пока Вы, Ваше Высочество, не ошибетесь.       Ох, этот паршивец, знает слишком много, даже такое. Как неожиданно… и интересно.       —Прекрати паясничать, это же касается твоего обращения, —брови сдвигаются к переносице, а сам блондин подходит еще ближе и застает воришку в подвешенном состоянии. —Что ищем?        —Не мою совесть, у меня её явно нет, Альберу.       Еще одна улыбка красноволосого и сердце начинает биться быстрее, а то, как он произносит его имя, было в этом что-то магическое, хотя казалось, он сам был некой иллюзией.       —Ты прав, у тебя нет совести, Кейл, —чувствуя на себе чужой взгляд, все же берет свечу и поджигает, так, чтобы теперь можно было разглядеть весь беспорядок учинённый прибывшим. —Что у тебя на уме?       —Вы, Ваше Высочество, —он видит, как именно действуют такие, вроде бы глупые слова, и от того улыбается лишь сильнее. —Точнее, ежемесячное пособие, что ты мне обеспечиваешь и может быть, парочку льгот?       —Бутылка вина пойдет в качестве льгот?       —Нет, —слушая равнодушный тон, все же, решается найти вещь позже, а потому, обходит стол и усаживаясь на его краешек, становится непозволительно близко с взъерошенным Альберу, что внимательно следит за каждым его движением. —Маловато, тем более пить в одиночестве не хочется, приелось. Составишь компанию?        И черт его потянул сказать «Да», достать из шкафчика, своего рабочего стола, подаренное вино и бокалы, а после расположиться у себя в кабинете в креслах и зажечь свечи.

Это никогда не заканчивалось хорошим, не с ним.

***

      При свете разговаривать было удобнее, можно было видеть лицо собеседника в мельчайших деталях, обнаруживать для себя новые ракурсы и наблюдать за интересными изменениями в мимике.        Жизнь-это театр, он их кукловод и должен точно понимать все, что происходит в «деревянной черепушке» каждого. Он обязан, но в силу своей усталости любви просто не может понять, что находится в нем и почему он другой.       Мысль всегда остается в закромах сознания, будто боясь быть осознанной, но такая очевидная, что становится тошно от самого себя.        Бокалы наполняются алой жидкостью наполовину, и Альберу не сдерживает свой взгляд, и наблюдает за вальяжно развалившимся собеседником, что за все это время, умудрился парочку раз оскорбить всех в совете и раскритиковать поступки каждого отдельного.

Великие таланты.

      —Это они еще держатся, пока все хорошо, но если наступит война с Империей, то всему будет конец, —горячая жидкость уже вошла в собеседника, а это, кажется, их уже четвертый бокал, языки развязываются, несмотря на хорошую выдержку. —Как тошнит от этих лицемерных выводков, что только и могут вылизывать задницу Его Величества, ради «особенных привилегий». Тц, еще и «почтенные семьи». Да от их фамилии осталось лишь гордость и хвастовство, сами они из себя ничего не представляют.       Альберу улыбается, -он говорит за двоих, и то что думают об этом оба. Кейл знает, что за свободные высказывания его никто не накажет, лишь пустят противоречивый взгляд, немного мягкий, но предостерегающий.

Они не это задумывали. Совсем нет.

      Но сейчас они одни, так что парочку вольностей он себе все же позволит, так, чтобы уравновесить их положение среди мнений об всех приспешниках.        —Надеюсь, что в открытый конфликт с Империей ты больше не полезешь и умирать в первых рядах тоже, —чувствуя, что эта не совсем та тема, которую хочется обсудить, вдруг сообщил. —«Элита» не только этот вопрос обсуждала. Есть какие-то новости?       Бокал в руках министра, и правой руки самого принца, переливался в свете свеч, что красиво игрался в сознании, а сам красноволосый «демон» лишь усмехнулся и решил пригубить еще немного вина.       —Я был на двух собраниях, с двух сторон, —чувствуя на себе заинтересованный взгляд, тихо продолжил. —Одни очень резко заявляют о революции, вторые, как бы смешно это не звучало, хотят посадить на место императрицы марионетку из нашего Королевства, есть даже кандидатки, показать?        В руках говорящего оказался черный конверт, а хитрая улыбка, почти гадкая, снова озарило бледное лицо. Ему приносит истинное удовольствие наблюдать за удивленным принцем, ведь такого, честно говоря, даже он не предполагал, ведь политика второй фракции была основана на бунте простого населения вознесения налогов и её утечку, что, естественно, быстро раскрывалось.       —Быстро же они сменились, даже сейчас не успокаиваются, хотя я чётко им дал понять, что женится не собираюсь еще несколько лет назад, —чувствуя на себе такие взгляды, слишком любопытные, не удержался и закатил глаза. —Дай-ка догадаться, все девушки из средних и из приближенных семей моего отца?       —Не только.        Он снова тянет, и эту резину не хотелось даже разжевывать, нужно было бы просто взять этот конверт, распечатать, посмотреть с кем иметь дело и не попадаться на уловки по принципу «случайных встреч» и сжечь каждую.        Нет сил спорить, даже играть в его безмолвные игры, из-за чего, отставляя бокал на столик, подходит и тянет руку к конверту, но ничего не будет так просто, ибо собеседник сразу подскакивает и прячет за спину, и взглядом так и предлагает сыграть в игру, соответственно по его правилам.       —Тебя может удивить содержимое конверта, точно хочешь?       Бывший смертник слишком игрив, и потому на душе становится как-то неудобно, слишком расплывчато и непонятно. Приходится лишь сесть на подлокотник и сверлить взглядом Кейла, что явно потешался над ним, и просто нагонял страху на королевского потомка.       —Я терплю твои выходки каждый день, что признаюсь, забавные, —победная улыбка подчинённого не радовала, лишь давала повод задуматься над тем, чтобы дать ему меньше времени для подобного и настроиться на другой лад. —Меня может удивить еще что-то?       —Слухи, как же много их гуляет во дворце.       Попытки отнять конверт прекратились, ибо такая тема еще не задевалась, ни разу за всех их дружелюбные разговоры, более того, до него ничего не доходило. Информаторов много, подчинённые тоже любят трепаться, так что знать все слухи дворца давно должен, но ничего, чтобы связывало его и разговоры второй фракции о женитьбе.       —Ты и не узнаешь о них, никто не посмеет сказать это в лицо, я тоже не знал, до сегодняшнего дня, —читая мысли блондина, хотя, по лицу было все ясно решил объясниться. —Именно поэтому я здесь, -нужно было найти заглушки и записывающие средства, что они поставили недавно, а еще одни документы спрятать, от греха подальше.       Слов не нужно было, как и мыслей, все же было понятно и так, странно только то, что они снова решили ставить прослушки, даже, если в общественном месте, где за день набегает множество важных шишек. У прослушек есть ограничения, и записать не смогут много, только пару часов, только голоса, на «картинку» денег бы не хватало, а маги нынче слабенькие пошли.       —Документы ты не нашел, как видимо? —собеседник мотает головой, от чего поджимаются губы сами по себе, решил спросить. —Что за слухи?       Кейл упрямо молчит, а после отводит взгляд и немного виновато улыбается, будто уже извиняется за свои слова, чем сильнее разогревает любопытство. Не каждый день, не то что ночь, можно заметить такое, а такими моментами, как правило, стоит дорожить и наслаждаться. Улыбка стала шире.       —По дворцу ходит слух, а также внутри фракций, что Его Высочество, сияние Королевства Роан, будущий правитель, -предпочитает мужчин, —улыбка сошла на нет, а удивленный взор лазурных омутов уставился на него в самом правдоподобном удивлении. —И у него уже есть избранник, -Кейл Хенитьюз, -тот, кому он позволяет больше всего и смотрит как-то «особенно».       Оба молчат с минуту, а конверт, что Кейл так берег за спиной, все же оказывается в чужих руках, и как бы он не оттягивал этот момент, все же рассказал о чудесном сказании о том, как разделил с ним ложе, и что, по мнению аристократии, делают одни в кабинете на столе.       —О, богиня, давай без подробностей, ты зачитался романов? —и как же не хочется наследному принцу знать о том, что книжка с их участием уже есть, с самым высоким рейтингом. Благо, он и правда этого слышит. —Кто вообще поверит в этот бред?        —Я.       В воздухе повисло напряжение, а вид больно серьезный взгляд Кейла, почему-то стало страшно, как тогда, когда он узнал его страшную тайну и пообещал захоронить её с собой в могилу за маленькое одолжение, в несколько золотых табличек, но для него она и правду была маленькой. Сейчас было примерно то же самое, но до сих пор не понятная ему.       —Они так говорили, что даже я умудрился поверить в наши особые отношения. Как же там было, —задумчиво осмотрев бокал, а после на блондина, что сидя на своем месте не спешит заглядывать в конверт. —«Вы не понимаете! Просто… Каждый раз, когда вы рядом Ваше Высочество смотрит на вас по-особенному, пытается вас коснуться при других, а во время собраний или светских вечеров всегда ищет вас взглядом, и пытается проводить как можно больше времени в вашей компании. Он обнимает вас, почти каждую встречу, и это не простая благосклонность или благодарность. Если это просто слухи, и вы не находитесь в таких отношениях, то Его Высочество просто глубоко влюблен в вас.» Как тут не поверить? Я рта не успел открыть, а в конверте уже оказалось мое досье.       —Слова не лишены логики и доводы хорошие, —видя удивленный взгляд на себе, решил поспешно объясниться, пока внутри пылал от горького смущения, вперемешку с жалостью к самому себе, -интересное чувство. —Хорошо что так подумали, а не о том, что ты можешь быть тройным шпионом.       —Все устраивает, значит?       —Это глупо, никакого продолжения рода, но несмотря на это, —он вдруг всерьез задумался. —Королева должна быть умной, хитрой и хорошей во всех сферах, должна обладать холодным рассудком и только она, знает все тайны короля, приемника можно выбрать потом. Не лишены логики, и для фракции хорошо складывается, если они думают, что ты полностью под их влиянием.       Альберу старается говорить спокойно, медленно и тихо, пока внутри что-то обрывалось с каждым произнесённым словом, да и чужая реакция неимоверно пугала, все же, не стоило говорить такое, нужно было сразу же замолчать или перевести тему, но что сделано-то сделано.       —Звучит как предложение руки и сердца, но твоя правда, -это глупо, —замечая больно спокойное выражение лица Альберу, все же улыбается, и решается прояснить одну деталь. —Не лишены смысла. Ты слишком близко ко мне, не находишь, Альберу?       Альберу не отвечает, лишь неторопливо распивает напиток и просматривает досье на каждую даму на его сердце, и почему-то, не убирает знакомую картинку одного безумно наглого человека, что просто на просто выпил полбутылки с ним и развалившись на диванчике, что был рядом, решил выспаться там.        Пожалуй, если бы кто-то бы ему сказал, что он будет терпеть чужие выходки пьяницы каждый день и находить в этом свое очарование, -послал бы в пешее эротические и казнил за оскорбление семьи, даже наплевав на «золотое» правило.       Но сейчас, когда в его руках черный конверт, а в кабинете, на маленьком диванчике лежит причина всех его бессонных ночей, он побоится отвергать все слова этого человека, задумается и решит вновь отодвинуть мысль подальше, но никогда звучало такое признание из его уст.        Плед находится быстро, а укрыть уставшего шпиона было намного легче, а после, попивая из бокала вино, чувствуя, как еще сильнее краснеет, периодически поглядывает на Кейла и думает. Обо всем и сразу не о чем, но мысль всегда крутилась вокруг спящего.       Альберу просидел так до утра, и теперь был похож на мертвеца, как и предсказывал помощник, но теперь была четкая мысль, от которой отмахнуться не получится, а бросать взгляды придется реже, лишь бы не выдавать себя с головой и больше не давать повода для сплетен. «Ты слишком близко ко мне, не находишь, Альберу?»

«Я хочу быть еще ближе, Кейл Кроссман.»

Он ведь так и не услышал отчетливого "нет", ведь так?