Печальной стала твоя роль

      Мужчина открыл глаза — окно напротив время от времени пряталось за шторкой, развивающейся от утреннего бриза. Подоконник снизу был покрыт плесенью. Эта зараза повсюду, избавиться от неё почти невозможно в здешнем климате. Однако Томми беспокоило далеко не это. То, что произошло вчера, казалось ему сном. Он собирался убить Андерсон, а не трахнуть. Радовало, что желание отомстить всё ещё живо, но к нему добавилось… Сомнение. Всё, что та сука сделала, и как изощрённо она разрушила его жизнь, не может быть так просто прощено.       Поднявшись с кровати, чтобы начать свой заранее распланированный день, Томми всё ещё чувствовал слабость и усталость. Боль в ноге и голове, привычная, превратилась в назойливую — такую, от которой люди могут начать сходить с ума. Мужчина сделал пару глубоких вдохов, но стоило ему закрыть глаза, как в сознании возник флешбэк вчерашнего вечера. Миллер резко открыл их. Навязчивые образы нагой Андерсон злили его. И он даже не хотел разбираться в себе: злили ли его эти образы, потому что возбуждали, или потому что произошло то, что произошло. Ему отчаянно хотелось внушить себе, что ему плевать, и это состояние начинало его пугать. — Томми? — внезапно раздался голос Кристофера. — Ты в порядке, брат?       Миллер очнулся от своих мыслей и кивнул в ответ только что вошедшему другу. — Хочешь винограда? — Крис протянул контейнер с ягодами. — Николь с утра принесла. Говорит, здесь не просто виноград выращивают, а целые винные поля держат. — Нет, — Томми поднялся и отправился в соседнюю комнату, чтобы одеться. — Сегодня я хочу потренироваться и завершить вчерашние дела. — Как скажешь. — Кристофер замолчал на какое-то время и позже продолжил: — Слушай, может, узнаем тех девчонок поближе? — Я пас. — ответил из другой комнаты Томми. — Ребята, вы ещё здесь? Выходите скорее! — прозвучал женский голос за дверью. — Николь? — Кристофер! Томми! Скорее, мы должны быть на центральной площади через полчаса! Живее! — Да что за паника такая? — Крис встал с кровати и открыл дверь перед женщиной. — Что ты так вопишь? — О, воплю я по-другому, дорогой. Сейчас я просто пытаюсь заставить ваши задницы шевелиться! — Что такое? — вышел Томми. — Сегодня казнят двоих преступников. Такого давно не было. Я вчера вечером вас двоих не нашла, хотела предупредить. Идём! — И что, прям обязательно нужно присутствовать на казни? Хотя, да. Цикады вряд ли сменят свои средневековые методы. — Украли у местного солдафона похлёбку? — усмехнулся Кристофер. — Немного уважения, пожалуйста! И преступление там более серьёзное. Идём уже! — Хорошо! — крикнул в ответ мужчина с улыбкой.       Оказавшись на главной площади Авалона, Томми и Кристофер заметили толпу людей разных возрастов. Они вместе с Николь встали напротив виселицы у ворот и наблюдали, как народ требовал расправы над преступниками. — Посмотри на их рожи… — тихо и с презрением произнесла Николь. — Как вообще могли таких мразей пропустить на остров? — Что они сделали? — наклонился к ней Кристофер. — Убили двоих наших. Якобы встретили предателей из своей прошлой жизни Цикад и просто отомстили им, когда те думали, что всё в порядке. — А те действительно им причинили столько боли, что оно того стоило? — Меня спрашиваешь? Не хочу даже пытаться искать оправдание им. Убил — будь готов понести наказание. Всё просто. — Ты даже не рассматриваешь вариант, что они могли убить их близких? Например, детей? Тяжело такое отпустить. — продолжал Кристофер. — Да, но чему меня научил этот долгий путь сюда: если ты не оставишь своё прошлое позади, оно обязательно тебя разрушит. — А в чём разница между местью и наказанием? — сложив руки на груди, вмешался Томми. — Получается, мы им тоже мстим за их преступление?       Николь развернулась к Миллеру, вопросительно посмотрела на него, затем на Кристофера. Закатив глаза, она фыркнула. — Видишь общество вокруг? Да, оно функционирует благодаря порядку, установленному здешними лидерами. Властью, если тебе угодно. И если я хочу встроиться в это общество для своего же выживания и блага, то я должна считаться с его правилами. В чём разница? Да в том, что казним мы в первую очередь, чтобы показать остальным, что будет, если нарушить правила этого общества. Месть же, если и принесёт удовлетворение, то иллюзорное, и только одному человеку. Наказание укрепляет общество, а месть разрушает его. — Но разве одно не естественно для человека, в отличие от другого? — спросил Кристофер. — Да. Всё зависит от твоих целей. Повторюсь: если хочешь жить — забиваешь на месть, а если хочешь мстить — забиваешь на жизнь, — Николь пожала плечами и развела руками в стороны. — Ты умна, хоть ты и женщина. — улыбнулся Томми. — Прости? — Николь притворилась, что не поняла шутки Миллера. — Расслабься. Моя бывшая жена была лидером целого поселения, ничуть не хуже этого. Не думай, что я недооцениваю женщин, — снова лёгкая улыбка появилась на лице Миллера. — Бывшая, говоришь? — подловила его Николь. — Думаю, наказание ещё можно контролировать, а месть — нет, — продолжал Кристофер серьёзно рассуждать, не замечая смены вектора дискуссии.       Томми и Николь переглянулись и еле заметно улыбнулись друг другу. — Ты прав, Крис. Эта дискуссия может занять много времени, — женщина облокотилась на плечо мужчины, обнимая его. — А лохматый за одну минуту выдал больше слов, чем за всё время с вашего приезда.       В это время к виселице подошёл солдат, чтобы зачитать приговор и привести его в исполнение. Двое мужчин не выражали эмоций; по их бледной коже и тёмным кругам под глазами можно было решить, что они уже давно мертвы. Однако один из них моргнул, рефлекторно выдавав себя живым на ярость толпе. Приговорённые точно уже были не здесь — не слышали оскорблений, не предчувствовали неизбежного унижения. Казалось, если с них содрать кожу, то они бы и этого не почувствовали. На их лицах не было ни горя, ни сожаления, ни удовлетворения. Будто они настолько не жалеют о содеянном, что просто не могут продолжать жить; цель выполнена — значит, можно умереть. Через минуту два тела повисли, в судорогах цепляясь за уходящую жизнь. Мешки на голове скрывали их предсмертные гримасы, а канат замкнулся надёжным узлом на шее, не оставляя ни единого шанса. — Ну вот и всё! Увидимся за завтраком, мальчики! — Николь махнула руками и отправилась в сторону дома. — Томми, — начал шёпотом Кристофер, — а какой план дальнейших действий? Допустим, мы завершим то, зачем пришли. Что потом? Отдадимся правосудию? — он кивнул в сторону виселицы, явно пытаясь иронизировать, чтобы скрыть своё волнение. — Ты решил обсудить это прямо здесь? — возмутился Томми, пытаясь сохранить остатки самообладания. — И вообще, что это было? Сближаешься с местной девкой, чтобы потом, пока она сверху скачет, проговориться? — Друг… — Кристофер недовольно посмотрел на Томми и покачал головой. — Она просто пытается быть дружелюбной. Не слать же мне Николь на хер, когда она приносит мне яства в постель, — мужчина толкнул плечом Миллера и улыбнулся. — Не подпускай её слишком близко. Просто напоминаю. — Ладно, ладно.       Женщины с детьми стали расходиться. Томми тяжело вздохнул и посмотрел на друга — тот задумчиво разглядывал окрестности. Бегая глазами по проходящим мимо лицам и спинам, он заметил мальчика со шрамами на лице.

***

— Боже! Ты куда в такую рань? — пытаясь спасти глаза от неизбежного утра, спросила девушка у Лева. — Мы договорились встретиться с Мией на Южном пляже и прогуляться вдоль всех трёх пляжей до завтрака. — М-м-м… — улыбнувшись, Эбби перевернулась на другой бок. — Мия? Это та девочка с экскурсии? — И мы с ней вместе посещаем школу, — подняв брови от удивления, что Эбби не в курсе о его друзьях, ответил Лев. — Постарайся быть здесь через пару часов, иначе мне тоже придётся прогуляться по трём пляжам. — И как я должен успеть? — Сократи маршрут. Сразу после завтрака нам нужно быть на главной площади, помнишь?       Лев нахмурил брови, недовольно вздохнул, положил бутылку воды в рюкзак и покинул дом. Эбби уже не могла заснуть. В её ещё сонной голове переплетались беспокойство за мальчика и мысли о Миллере. Произошло настолько невозможное, что девушке с трудом верилось, даже если бы это был сон. Но, кажется, всё реально. И что нашло на неё в тот момент? Она пыталась таким образом защитить себя или же это всё чувство вины? Почему он был рядом с ней, а не убил, когда у него появилась такая возможность? Он до жути напоминал ей убийцу отца, но не она ли виновна в том, кем стал Миллер младший? А ведь он убил Мэнни у неё на глазах — её лучшего друга — выстрелив ровно в то место, в котором сам сейчас изуродован уже ею. Она до последнего была уверена, что только он один мстит за брата, хладнокровно режет и отстреливает одного её преданного друга за другим.       Смирившись с тем, что она уже не сможет заснуть, Андерсон встала с кровати и отправилась на кухню, проверить запасы готовой еды, надеясь, что смена обстановки поможет отвлечься. Аппетита не было, а в груди бушевали волнение и тревожность.       Приготовив завтрак, Эбби села за стол, сомкнув пальцы рук в замок и поднеся их к лицу. Мысли вновь утянули её на какое-то время. — Эбби! — позвал её знакомый голос. — Эбби! — М? — девушка подняла взгляд и увидела перед собой Лева. — Еда остыла, я разогрею её сейчас, — сказал он, направляясь к плите. — Что-то произошло? Ты так быстро вернулся. — Вообще-то, я вернулся, как мы и договаривались.       Эбби поняла, что потеряла счёт времени, взглянув на часы. Для неё это было не в первый раз, но давно она не испытывала такого состояния. Образы, возникшие в голове, отключили её восприятие звуков и запахов еды. Она с улыбкой наблюдала, как проголодавшийся Лев поглощает одну ложку овсянки за другой. — Нам пора. Идём. — сказала Эбби, домывая посуду.       Виселица была установлена прямо посреди того, что когда-то был парком, но теперь от зелени и кустов не осталось почти ничего. Площадь возникла сама собой, а виселицу построили из деревьев, уделяя особое внимание нижнему отсеку, куда тела осужденных проваливались после оглашения приговора. Права на последнее слово им не давали, что тоже считалось частью наказания. За мрачным строением располагалась кирпичная стена пыльного цвета, внутри которой держали преступников, чтобы толпа не разорвала их на части. — У Серафитов было принято вешать врагов и предателей. Те, кто убивал кого-то из своих могли заслужить милость от старейшин и остаться живым, всего лишь помолившись лишний раз, — поделился Лев, глядя на два повешенных тела перед собой. — Ты уверен, что всё было настолько просто? — спросила его Эбби. — Не знаю. Помню, что было так. Мама многое не рассказывала и заранее ни о чём не предупреждала нас с Ярой, — мальчик повернулся в сторону Эбби и продолжил: — Мне очень нравится, что ты рассказываешь сразу о важных событиях в нашей жизни.       Лев обнял девушку, что стало для неё полной неожиданностью. Она даже сделала шаг назад, но через секунду мягко обняла мальчика в ответ. Причесав пальцами отросшие волосы, посмотрела на него. — О, Мия, ты здесь? — Лев заметил девочку через плечо Эбби и быстрым шагом направился к ней.       Эбби развернулась и увидела подругу Лева. Мия была ниже его ростом на целую голову, но при этом хорошо сложена. Широко посаженные глаза сразу же привлекали внимание — их цвет, под прямыми лучами солнца, казался рыже-зелёным, а восходящие брови подчёркивали их выразительность. Аккуратный носик и пухлые губы дополнялись ямочкой на подбородке. Светлые длинные волосы были собраны в хвост. Когда девочка улыбнулась им обоим, заметив сперва Лева, то Эбби окончательно убедилась, чем именно та зацепила мальчика. Девушка улыбнулась и приветственно кивнула.       Люди стали расходиться. Лев предупредил Эбби, что до тренировки посидит в парке с Мией неподалеку. Девушка немного задумалась, посмотрела на висящие бездыханные тела и быстро отвела взгляд, случайно встретив глаза мужчины у ворот. Она сразу же поняла, кто это, и поспешила уйти в другую сторону от виселицы, но тот, кажется, успел её заметить.       Эбби пробралась за кирпичную стену позади виселицы, надеясь переждать здесь несколько минут. С этого места она могла наблюдать, как Лев и Мия мило беседуют, и, чтобы успокоить паникующее сердце, решила просто понаблюдать за ними. Спустя некоторое время ей действительно удалось расслабиться. Облокотившись спиной на стену, она чуть не рухнула, но всё-таки осталась стоять, глядя на медленно движущиеся облака в небе. — Как быстро они плывут и как низко. Такие бесшумные, — подумала Эбби.       Она повернула голову влево и увидела стоящего Миллера. Лицо Эбби помрачнело. Она не отводила от него глаз, а всё её тело напряглось. Томми подошёл к ней и прижал её за шею. Эбби схватила его руки, но поняла, что он просто её держит, не душит. Оба тяжело задышали, их дыхание было прерывистым и тяжёлым. Миллер нагло запустил свою руку ей в трусы, где обнаружил готовое тепло и влажность. Руки Эбби оказались внизу, на уровне ширинки Миллера. Она воспользовалась возможностью потрогать его член сквозь джинсы. Томми осмотрел тело Андерсон — под рубашкой виднелся маленький чёрный топ. Миллер развернул её и прислонил лицом и телом к кирпичной стене. Эбби хотела бы сказать, что здесь их могут заметить, но стоило ей открыть рот и издать первые звуки, как Томми резким движением спустил с неё штаны, сорвал трусы и засунул их ей же в рот. Поднял её руки вверх, снял топик и обвязал его словно кляп вокруг рта. Мужчина также сорвал рубашку, обрывая все пуговицы, и зафиксировал ею руки девушки, чтобы та уже не смогла вырваться. Эбби не сопротивлялась. Обнажённые плечи ощущали дыхание мужчины, от чего у девушки побежали мурашки. Убедившись, что смазки достаточно, Миллер резко вошёл в Андерсон и сделал несколько фрикций, полностью погружаясь во влажное тепло и заставляя Эбби прогнуться ему на встречу. Затем также резко вынул член и, раздвинув ягодицы, провёл им у ануса, чтобы смазка попала и туда. Он плюнул на пальцы, добавляя своей слюны, ввёл свой большой палец, пошевелил им внутри и, долго не церемонясь, вогнал жадно увлажнённый член. Эбби вскрикнула и встала на носочки, издавая приглушённые стоны то ли от удовольствия, то ли от боли. Миллер, несмотря на ощущение тесноты, напористо двигался вперёд. Мужчина отпустил рубашку и переместил свои руки на бёдра девушки, издавая тихий стон. Он стал двигаться чуть быстрее. Эбби удалось отстраниться от стены ненадолго и, воспользовавшись моментом, она посмотрела на свою небольшую, трясущуюся в такт фрикциям, грудь. Девушка не понимала, что именно чувствует её тело: боль или наслаждение? Томми заметил, что девушка слабеет в ногах и схватил её за шею. Каждый резкий удар его бёдер о ягодицы Андерсон приближал его к кульминации, и он сильнее сжимал руки на шее девушки. Когда он кончил внутрь, лицо девушки было красным. Она жадно вдохнула воздух, когда Томми наконец отпустил её шею — Эбби начала кашлять. Мужчина развернул её лицом к себе и сильно надавил на плечи, заставив опуститься на колени. Взял её за голову и насадил её рот на свой член почти до самого основания. Для Андерсон это было неожиданностью, рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать. Она чувствовала как его головка упирается ей в горло и что её вот-вот стошнит. Посмотрев как Эбби страдает на его члене и насладившись этим, Томми всё же решает ослабить свой хват и дать девушке немного отдышаться.       Ещё пару раз он зашёл полностью ей в глотку и остановился, не давая дышать девушке. Она же в это время, пытаясь сглотнуть слюну, причиняла ему удовольствие. Эбби почувствовала как по глотке стекает что-то тёплое. Томми оттолкнул её от себя, взглядом остановившись на связанных руках. Недовольно фыркнув, разрезал рубашку ножом, так как та была слишком затянута, застегнул джинсы и ушёл. Эбби не смогла сразу встать — её ноги дрожали и не слушались её. Лёжа на земле, ей удалось одеться и привести себя в порядок. Вокруг по-прежнему никого не было, только два висящих тела за стеной.       Вечером Эбби возвращалась домой после насыщенного дня, ей на встречу шла седовласая женщина — одна из учителей местной единственной школы, которую посещал Лев. Они обменялись улыбками, приветствуя друг друга. Когда они сравнялись, учительница первая задала вопрос. — Эбби, верно? — вежливо обратилась она. — Да? — немного удивлённо ответила девушка. — Всё хорошо у вас? — Да, всё отлично. — немного удивляясь вопросу, ответила девушка. — Извините, просто сегодня Лев впервые пропустил занятия и опоздал на тренировку. Мои вопросы он игнорировал. Поэтому я подумала, что что-то случилось у вас. — Вот как... — Эбби задумалась. — Я с ним поговорю. Спасибо, что сообщили мне об этом. — Конечно. Хорошего вам вечера. — И вам.