Печальной стала твоя роль

      Томми продолжал грести, стараясь не обращать внимания на хаос, который разворачивался позади. Волны хлестали по бортам лодки, но мысли о том, что было там, на острове, не покидали его. Он знал, что туда никогда не вернётся. Но в этой лодке, среди бьющихся волн, он ощущал странное спокойствие, которое даровала ему хотя бы временная свобода.       Когда остров окончательно исчез вдалеке, Томми продолжал свой путь в тумане неопределённости. В его памяти возникли воспоминания о Кристофере, который наверняка всё ещё боролся за свою последнюю попытку быть счастливым. Миллер даже почувствовал жалость. Проклятые обстоятельства — как мало было времени на настоящие прощания, на возможность помогать друг другу, на счастье в этих условиях.       «Если мы доберёмся до Санта-Барбары… Когда мы там окажемся. Я верю, что всё это не было напрасно», — отрывки мыслей друга о том, что их ждёт, о том, что есть хоть какая-то цель впереди, и что она заставляла их двигаться вперёд, посетила Томми. Мысль о том, что Криса возможно уже нет в живых, обожгла всё тело Миллера. В голове вновь и вновь мелькали их последние разговоры, обещания и планы. Но всё это казалось теперь таким далёким, таким эфемерным, как и сама жизнь, которая не оставляла места для слабых.       В каждом движении весла он пытался забыть о прошлом, не думать о том, что оставил позади. С каждым гребком удаляясь от острова, от всего, что они пережили, он ощущал, как его грудь освобождается от тяжёлого груза. Но с этим освобождением приходил и новый страх — неизвестность.       Миллер взглянул на рюкзак старика, который он забрал. Внутри он чувствовал груз ответственности, но также и важность того, что кто-то ещё надеется на его помощь.       «Санта-Барбара», — одно слово, которое было как маяк в тумане. Всё, что он знал — это то, что это место было шансом. Но теперь Томми не был уверен, что если это была всего лишь иллюзия, которую он так жаждал поймать?       Заглушая все сомнения и страхи в себе, Томми вновь сосредоточился на пути, стараясь грести быстрее. В воздухе витал запах соли, а за горизонтом в заливающем закате светило яркое, но уже увядшее солнце.

***

      Томми заметил длинный выступающий утёс. Он обогнул его и, наконец, причалил к берегу. Спокойная водная гладь казалась чуждой всему, что происходило за несколько миль от Санта-Барбары. Лишь привычные крики чаек нарушали тишину.       На берегу никого не было. Надев полностью свой рюкзак и накинув на одну руку сумку для передачи, Томми направился к незнакомым улицам материка. Каждый шаг приносил всё больше усталости. На пути ему приглянулся один из пустующих домов. Мужчина решил зайти и немного отдохнуть. Осмотревшись внутри и удостоверившись, что угрозы нет, он прилёг на диван.       Что-то упало на кухне. Загремело. Томми услышал шаги и его рука рефлекторно потянулась к винтовке. С трудом встав с дивана, он направился выяснить причину шума. Дохромав до двери, он приоткрыл её и увидел молодого парня, и с ним двоих детей, мальчика и девочку. Они рылись в кухонных ящиках, видимо, в поисках пищи. Ребята не заметили его, пока он не окликнул их. — Эй! — его голос звучал резко в пустом доме.       Они вздрогнули и обернулись, испуганно смотря на него. Парень достал пистолет и направил его на мужчину. — Это необязательно, — сказал Томми, проходя на кухню и садясь за стол.       Молодой человек опустил пистолет, но все равно продолжал смотреть на него настороженно. — Мы… мы уйдём. Пожалуйста. Не преследуй нас, мужик, — с неподдельным страхом в голосе начал парень. — Разве что если вы решите убежать со скоростью улитки…       Миллер осмотрел их — грязных, потрёпанных, в рваных одеждах. Лица были испуганные, полные страха и отчаяния. Они не понимали, что именно происходило. — Как занесло вас сюда? Откуда пришли и куда идёте?       Молодой парень чуть расслабился и ответил. — Мы с острова Каталина. Там начался бунт. Мы сбежали.       Томми задумчиво кивнул. — А ты? — спросил парнишка, скрестив руки.       Томми смотрел прямо на него и молчал. — Наши родители остались на острове, но нам велели уплывать. Мы здесь уже неделю, наверное. Практически ничего не ели. Зашли сюда, может… — Всегда всю информацию о себе вываливаешь первому встречному? — Нет, сэр…       Томми вздохнул. Он снова взглянул на детей. Мальчик выглядел худым и бледным, девочка переминалась с ноги на ногу и едва удерживала в руках свой рюкзак, будто не хватало сил. Миллер встал и подошёл к своей сумке, которая лежала у стены. Открыв её, он начал перебирать вещи. — Так, посмотрим, что у нас тут, — открыв сумку, он увидел три упаковки крекеров, хлеб и консервы.       Выбрав упаковку крекеров, он принёс её на кухню и положил на стол. — Это для детей, — произнёс Томми. — Спасибо, мужик, — едва сдерживая слёзы, поблагодарил его парнишка. — Но мне нечего дать тебе взамен. — Лучше отведите меня к источнику воды, — сказал Томми, заметив, что у ребят есть бутылки, полные свежей воды. — Конечно! Без проблем! Хоть сейчас! — Сначала дети пусть поедят. Я планировал отдохнуть, так что ведите себя потише. — Я Ронан, — произнёс парень, протягивая руку.       Томми кивнул и добавил: — Давай без имён.

***

      Когда они подошли к источнику воды, Ронан немного притормозил и отошёл в сторону, чтобы присмотреться к рюкзаку, который Томми оставил у камней неподалёку. Он не был сторонником любопытства, но собственный голод и голод младших заставлял идти против своих убеждений. Парня прямо тянуло к плотно набитому рюкзаку всю дорогу. Он осторожно открыл молнию и стал вытаскивать вещи одну за другой.       Внезапно его рука наткнулась на тонкую, слегка потёртую книгу. Он вытащил её и понял, что перед ним старый блокнот. Он открыл его и оттуда выпало письмо.       Для Ронана,       Если ты читаешь эти строки, значит, мы не успели встретиться, как я обещал. Скорее всего, это письмо — последняя возможность передать тебе мои слова. Не подумай, что я не пытался сделать всё, чтобы снова увидеть тебя, но так как ты нашёл этот блокнот — знай, что я думал о тебе до последней секунды. Я благодарен каждому моменту, который мы провели вместе, и тем, что ты стал таким, каким всегда хотел быть.       Ты пришёл ко мне как раненый мальчишка, которого жизнь научила быть жёстким, но со временем я увидел, что ты стал человеком, на которого можно опереться, человеком, который способен заботиться и любить. Ты стал для меня семьёй. Я надеюсь, ты понял это, даже если я никогда не говорил этого вслух.       Я никогда не жалел, что взял на себя ответственность за тебя и детей. Я всегда считал, что наша семья — это мы четверо: ты, я, Рэм и Талла. Эти двое пришли к нам, потеряв своих родителей… И как бы ни было трудно, ты был с ними рядом, как старший брат, как опора. Ты учил их и заботился о них, как я когда-то заботился о тебе. И это было для меня настоящим счастьем. Я знал, что с тобой они в безопасности, потому что ты всегда умел заботиться о тех, кого любишь. Я горжусь тобой, Ронан. Ты стал тем, кем всегда хотел стать — сильным, решительным и заботливым. Ты стал настоящим мужчиной, и я всегда верил, что ты будешь лучшим другом, братом, а главное — примером для этих детей. Ты принял их как своих, и я не сомневаюсь, что они будут в безопасности с тобой. Ваша сплочённость — моя гордость.       Не стану отнимать у тебя время, сынок. Да и я как всегда начну повторяться.       Прощай, мой мальчик. Но это только на время. Я буду с тобой в каждом твоём шаге, в каждом твоём выборе. Верь, что я буду рядом, даже если не в этой жизни.       Вечно отстающий,       Твой старик.       Ронан прижал к груди письмо и глубоко вздохнул. Ком в горле не позволял ему сказать ни слова.       Дети, увидев его реакцию, моментально насторожились. Рэм, держа в руках пластиковую бутылку с водой, затих, а Талла уткнулась в его плечо, как будто чувствуя, что что-то не так.       Немного успокоившись, Ронан положил письмо обратно в блокнот. — Это его рюкзак, — сказал Ронан, повернувшись к Томми. — Где он? Как ты оказался с его вещами? — не в силах скрыть эмоции, его глаза яростно покраснели от гнева и боли.       Томми заметил, как резко сменилась атмосфера вокруг. Он смекнул, что парень узнал вещи старика. Мужчина поднял руки, показывая, что не представляет угрозы. — Я не знаю, что с ним случилось, — спокойно ответил Миллер. — Мы встретились на воде. Он попросил передать рюкзак вам. Сказал, что, возможно, не доберётся.       Ронан сжал кулаки, пытаясь сдержать свои эмоции. Его глаза яростно блеснули, когда он подошёл к Томми, почти касаясь его грудной клетки. — Ты его убил?! Почему ты вообще был с его вещами?!       Томми сделал шаг назад, стараясь сохранять спокойствие. — Успокойся, — сказал он ровным тоном, несмотря на напряжённую ситуацию. — Я был с ним недолго. Мы встретились на воде. Он выглядел больным, с трудом дышал. Сказал, что не уверен, доберётся ли до берега. Я не знаю, что с ним стало после этого… Он просто попросил меня помочь вам.       Ронан стоял, всё ещё сжимая кулаки и будучи готовым в любой момент напасть на Томми. Он пристально вглядывался в глаза мужчины, будто пытаясь определить, говорит ли тот правду. Его лицо искажал гнев, парень не хотел верить, что старик не добрался до них.       Рэм и Талла молча стояли в стороне. Они не понимали всех деталей, но чувствовали, как сильно накалена обстановка. Томми заметил это и осторожно сделал шаг вперёд, стараясь разрядить ситуацию. — Послушай… Можешь мне не доверять. Никто не доверяет незнакомцам, особенно, если твои личные вещи внезапно оказываются у них. Понимаю. Но я рад, что я нашёл вас и что сумку, которую я за каким-то хером согласился передать, теперь у вас. — Томми продолжал держаться уверенно и спокойно.       Ронан задумался, опустил глаза и выдохнул.       — А сейчас я наберу воды, вернусь отдохну. Затем отправлюсь своей дорогой. — Он сделал паузу, отвернулся и добавил: — Не за что!       Миллер отправился к воде, а парень вернулся к сумке и подозвал к себе детей.              Миллер плеснул холодной водой себе на лицо, глядя в мутное зеркало отражённого неба. Оно дрожало, будто от чего-то испуганного. Он смотрел в воду и не видел себя — только камни, мелкие волны и чужую боль. Всё, что было внутри, давно утекло за горизонт вместе с кровью, потом, именами.       За спиной шумел Ронан, подбирая вещи, пытаясь отвлечь детей. Он больше не кричал, но затаённое напряжение висело в воздухе, как натянутая струна. Миллер выпрямился, поставил бутылку на камень и вернулся обратно к берегу. — Если ты решил уйти, то делай это сейчас, — сказал Ронан, не оборачиваясь. — Пока я снова не передумал.       Томми кинул взгляд на девочку. Та держала в руках консерву, ещё не решаясь открыть. Рэм прижимал рюкзак старика к себе, будто надеясь, что тот ещё может вернуться из ниоткуда. — Он знал, что умирает, — продолжил Миллер. — Но думал не о себе. Он шёл ради вас. Ради вас троих. Тишина. — Он умер один? — Ронан поднял глаза. Томми посмотрел в сторону небольшого водопада, который подарил им питьё. — Думаю, он умер с надеждой.       Ронан сжал зубы и отвернулся, пытаясь скрыть ото всех свои слёзы.       Томми поправил ремень рюкзака и повернулся, чтобы уйти. — Стой.       Миллер замер. Ронан подошёл ближе, держа в руках чёрный блокнот. — Здесь записаны координаты. Места, где мы якобы могли найти Цикад. — Цикад больше нет, — устало сказал Миллер. — Есть только те, кто называют себя этим именем. — Я знаю. Но он верил. Он верил до самого конца. И знаешь, что странно? — Что? — Он оставил в этой записной книжке не только координаты. Он оставил имена. Без пояснений. Без истории.       Ронан раскрыл страницу и протянул её Томми. Первое слово, написанное неуверенно, но твёрдо, будто выцарапанное последними силами: «Элли».       Миллер застыл. В горле что-то сжалось, как будто ржавый крюк зацепил плоть изнутри. Он машинально прочёл имя ещё раз, будто могло что-то измениться. — Знаешь, кто эти люди? — спросил Ронан.       Томми долго молчал. Затем выдохнул: — Не знаю.       Ронан хотел спросить что-то ещё, но в этот момент с холма донёсся слабый звук — шорох шин, чужие шаги, искажённый голос переговоров. Миллер сразу понял — кто-то идёт. — Сколько? — тихо спросил он, уже хватаясь за ремень с оружием.       Ронан отодвинул детей, прижав их ближе к высоким кустам. — Я слышу минимум двоих.       Миллер прищурился, чувствуя, как сердце вновь вбивается в ритм войны. Он поднял винтовку и оглянулся. — Вы пересекались с кем-то ещё? Из тех, кто сбежал с Каталины?       Ронан отрицательно мотнул головой. — Нет. Но…       Он не успел договорить. Из-за деревьев показалась фигура — невысокая, худощавая, с бинтами на шее и чёрной меткой на лбу. В руке — автомат.       Миллер пытался опознать фигуру незнакомки. Эта неуверенная решимость. Цикада? Или кто-то хуже? — Уведите детей, — тихо бросил он. — Прямо сейчас.       Ронан, уже не споря, схватил их за руки.       Миллер вскинул винтовку. И если это его Элли, он должен быть первым, кто об этом узнает.