Свет души моей

Чонгук сказал, что в поле они проведут целый день, поэтому Тэхён, встав пораньше, готовит еду, что скорее всего делают сейчас все омеги в стае. На душе с самого утра было какое-то волнение, то ли от того, что ему придется целый день провести с омегами, с половиной из которых он еще не успел познакомиться, то ли от того, что целый день будет без Чонгука. Проснувшись утром от легкого поцелуя в лоб, Тэхён готов был порхать от счастья, но сейчас сердце непонятно ныло. Закончив с приготовлениями, Тэхён выходит на крыльцо и видит, что некоторые омеги уже собрались на поляне, которая находится недалеко от их дома. Чонгук сразу же подходит к нему и встает напротив, закрывая собой от чужих глаз. — Почему идут все омеги? Разве в поселении не должен оставаться хоть кто-то? Чонгук заправляет прядь светлых волос за ушко и улыбается тепло. — Такие наши обычаи, — пожимает он плечами, — взрослые омеги будут обучать молодых тому, чего я даже, если честно, не знаю, — посмеивается он тихо. — Идут даже волчата? — Тэхён с удивлением смотрит на омегу с двумя волчатами в руках. — А беременные? Им разве не будет тяжело? Чонгук напрягается немного, все это странно. — Все хорошо проведут время, — Чонгук притягивает его для объятия и говорит: — и ты его хорошо проведи, ладно? — Не думаю, что оно будет таким же хорошим, каким могло бы быть рядом с тобой. Чонгук прижимает его к себе еще крепче, издав непонятный звук удовлетворения. — Так, вы чего тут обжимаетесь перед всей стаей? Чимин стоит сложив руки на пропавшей талии, а Юнги рядом такой же напряженный и держит его маленький мешок. — А ты не смотри, Чимин. Ты, считай, сейчас глаза и уши малыша, поэтому отвернись, — Чонгук обнимает еще крепче, целуя в висок, а Тэхён прячет лицо на его плече, чтобы скрыть красные щеки. К нему еще ни разу не проявляли какие-то чувства, кроме отрицательных, у всех на виду. Пусть все и делают вид, что им нет дела до них, но каждый смотрит украдкой. — Боже. Ты сейчас смущаешь не нашего малыша, а своего! Отпусти мальчика. Чонгук отстраняется и смотрит на Тэхёна, который покраснел и глаза не поднимает. Берет его за руку и направляется на поляну, где уже собрались все омеги. Тэхён оглядывается и замечает, что и альфы пришли, ощущение, будто их в долгий поход отправляют. Пока Чонгук говорит какие-то организационные моменты старшим омегам, у Тэхёна внутри волнение все еще присутствует. Потом альфа поворачивается к нему и говорит только ему слышным тоном: — Тэхён, тебя как пару вожака будут слушать неприкосновенно, хоть мы еще и не провели официальную часть, поэтому не позволяй никому вернуться в поселение раньше времени, иначе вам всем придется пройти этот обряд по новой. — Чонгук, а что если роды начнутся у кого-то? — Ёнсу взял все необходимое. Чонгук говорит мягко и неторопливо, но он силой сдерживает себя, чтобы не поторопить всех, потому что время поджимает. Тэхён оборачивается на омег, их человек пятьдесят, стая не самая большая. Чувствует на себе внимание, так как ждут только его. Возвращает взгляд на Чонгука и улыбается. — До вечера. Собирается уже отходить, как Чонгук подходит ближе и обхватывая его лицо, целует. Прямо на глазах у всей стаи. Тэхён ошарашенно хватается за предплечье и рефлекторно закрывает глаза, отвечая на поцелуй. Где-то сзади слышится громкое цоканье Чимина, но это сейчас их совсем не волнует. Поцелуй получается совсем коротким, но очень чувственным. Чонгук отстраняется и говорит тихо: — До вечера, мой мальчик. Тэхён весь смущенный, красный и довольный улыбается ему и присоединяется к омегам, которые уже начали двигаться в сторону леса. Сто раз оборачивается, чтобы в сотый раз увидеть черные глаза, которые все еще смотрят. Как только омеги скрываются за деревьями, Чонгук поворачивается к альфам, которые сегодня напряжены, но в себе уверены. — Сколько у нас времени? — Не больше часа, — отвечает ему Хонджун и прячет взгляд от вожака. — Все пройдёт не так, как ты сейчас думаешь, я слышу тебя по стайной связи. Будь осторожнее, не то омеги услышат. Я все возьму на себя, вам никто не навредит. — Чонгук, не геройствуй. Мы семья, а не просто соседи, — вмешивается Юнги, — надо будет – впряжёмся. — Ты когда-то моего мужа от охотников отвоевал, я считаю своим долгом помочь тебе отвоевать твоего омегу у такого подонка. — Мы все в дикой ярости от действий Инхуна, поэтому с удовольствием примем в этом участие. — К тому же, зря чтоль ты нас изнурял каждодневными тренировками? Мы довольно сильны, хоть нас и меньше. Чонгук гордится своей стаей, всегда гордился, но сейчас от гордости силы удваиваются. Он не собирается подвергать их жизни опасности, хотя уже это делает. У него нет плана. К ним на территорию вчера пробрался волк, насквозь раненный, его хватило лишь на то, чтобы перекинуться в человека и прохрипеть: «Вам конец, Инхун придет сюда завтра, когда солнце будет между востоком и югом». Отправить омег в поля раньше времени оказалось не такой уж и трудной задачей, старшие омеги поняли все сразу и взяли на себя эту ответственность. Сейчас Чонгук просто сидит на бревне и ждёт. Волнуется ли он? Нет. Его волнует лишь то, чтобы никто не пострадал. Цель, с которой они сюда идут, не будет достигнута. Тэхёна им никто не отдаст. Спустя уже половину часа Чонгук чувствует чужаков и хмыкает. Как же сильно тому понравился омега, раз пришел раньше назначенного времени. Что ж, Чонгук понимает. Или так сильно не хочется портить репутацию гниды? Чонгук встает и все альфы оживляются. Органы чувств вожака сильнее, поэтому остальные чувствуют чужаков немного позже. Те подходят близко и некоторые перевоплощаются до выхода на поляну, в стае Чонгука в человеческом облике остаются лишь трое. — Я надеялся на лучший прием, — разведя руки говорит Инхун и подходит ближе, но оставляет безопасное для обоих расстояние, — где пир? Где танцующие омеги? Где мой жених? — В моей стае нет для тебя жениха, — принимая ровную, уверенную позу, спокойно говорит Чонгук. — Ай, что-то там Сонху говорил про обряд и всякую эту игру, — будто бред слышал, отмахивается и смотрит по сторонам. — Ну так где? Зови и расходимся мирно. — Он сейчас занят, поэтому не может встретить гостя. Занят будет где-то до конца жизни, поэтому забудь и расходимся мирно, — повторяет ему его же реплику. Инхун хмыкает, и повернув голову к своей стае говорит короткое: — Зовите. В следующую секунду птицы на деревьях разлетаются от общего громкого воя на весь лес. Чонгук смыкает челюсти, молясь, чтобы омеги успели уйти достаточно далеко. За спиной слышатся злобные рыки своей стаи, они скалятся, указывая молчать. Как ни странно, стая противников сразу затихает. Чонгук мельком рассматривает всех, замечая, что все они какие-то побитые, в прямом смысле этого слова. Видит, как Юнги тоже их изучает. Становится непонятно: зачем Инхун их вообще взял, если драться они явно не смогут, даже если смогут, против его стаи они не устоят; и на что, в таком случае, он надеялся? — Думаю, такой хороший и добрый омега не может оставить гостя без внимания. Я подожду. — Не трать свое время зря. Ты отсюда уйдешь либо один, либо не уйдешь совсем. Инхун разрывается от смеха, он даже пару раз сгибается пополам. — Ты, возможно, не узнал меня? Я Чхве Инхун. Уйду я отсюда только со своим женихом. Только попробуйте мне помешать. — А я Чон Чонгук. И заберёшь ты его отсюда только через мой труп. — Ты что в себя поверил, мальчишка? — Этот мальчишка сможет разорвать тебе горло, если захочет, — к ним, хромая, выходит Чанвон, и все переводят на него свое внимание, так как изначально он остался сидеть дома, — будь осторожнее с высказываниями, не провоцируй. — Ха-а! Чанвон! Обнять что ль тебя? — Инхун снова разводит руки. — Не утруждай себя, — старейшина выставляет руку вперед, — ты зря пришел Инхун, я его, — Чанвон указывает на Чонгука, — знаю с рождения, как и тебя. Поэтому дам тебе совет – уходи, пока тебя не загрызли. — Раз ты меня знаешь, ты должен эти советы раздавать своему вожаку. — Ты силен, Инхун, я спорить с этим не буду. И скорее всего, если вы вцепитесь, Чонгук получит немалые увечья. Но. Живым ты из этой битвы не выйдешь. Чанвон довольно долго был вожаком стаи, лишь, получив травму, пришлось отдать власть еще совсем юному, но сильному внуку. В молодости, он хорошо общался с вожаком соседней стаи, у которого родился альфа. Волк рос довольно грубым и жестоким, никто не понимал, почему у уравновешенных родителей, был такой сын. Но было, что было. Пережив предательство папы, он стал совсем диким и решил, что омеги в стае нужны лишь для одного. А познав предательство своего омеги в совсем юном возрасте, решил, что они не годятся ни для чего. Вот всё и пришло к тому, что перед ними стоял альфа, немного больной на голову, жестокий и безжалостный. — Мне, что, снова покалечить тебя? — Инхун угрожающе смотрит на Чанвона. Да, в какой-то момент, Чанвон не выдержав всех историй омег, что погибли у него, пошел пытаться его угомонить, но вышло так, что теперь он хромает. — Следи за своим языком, тебе четко дали это понять, — рявкнул Чонгук, не вынося больше этой вежливости, — у тебя есть только два выбора: уйти одному или подставить мне свое горло. Другого нет. — Ну так давай сразимся? Только с условием: тот с чьей стороны первыми вмешаются в драку, автоматически проигрывает. Не выношу, когда мне мешают перегрызать горло. — Идет, — Чонгук уже расстёгивает рубашку, готовясь перевоплощаться. «Не вмешивайтесь», — коротко командует альфам по стайной связи. Чонгук обращается первый, сразу издавая рокочущий рык. Перед ним появляется коричневый волк, размер не уступает, он такой же большой. Они проходят ближе друг к другу, остальные отступают, оставляя им место для битвы. Инхун скалится, от него ощущается уверенность в себе и в исходе этой битвы. Он будто точно знает, какие будут дальнейшие действия и готов ко всему. Но Чонгук действует не по его сценарию. Он рычит властно и уверенно делает шаг в сторону, начиная ходить по кругу. Он видит, как коричневый волк немного замешкался от такого начала, так как с опозданием делает то же самое. Черный волк наблюдает за противником, он смотрит тому прямо в глаза, придавливает своей сильной аурой, утробно рычит, запугивая. Видит как уверенность в себе меняется удивлением и капелькой волнения. В конце концов, Инхун сдается и первый нападает. Налетает, делая резкий выпад, но Чонгук не так прост, он уклоняется, просто меняя их местами. Знает, что от пустой атаки силы теряются быстрее, поэтому делает это снова и снова, пользуясь своей ловкостью. Видит как коричневый волк начинает беситься от такого поведения. И в следующую атаку не уклоняется, а отвечает, сильно кусая за переднюю лапу. Чувствует вкус крови в пасти и рычит довольно. Коричневый скулит от неожиданного действия. Рана больно ноет, но он твердо стоит, не желая показывать свою слабость. Но Чонгук ее чувствует. Впервые нападает сам на неожидавшего волка и сразу заваливает на землю, придавливает и кусает за нос, лишая его обоняния, после рычит ему прямо в морду. Но забывает блокировать все его движения, поэтому тот вырывается и кусает черного волка в плечо. Чонгук отчего-то не чувствует боли, у него в крови кипит злость. Они часто клацают зубами, царапают плоть острыми когтями, каждый борется за свое. Коричневый за свою честь, черный за свою семью.

***

Тэхён идет рядом с Чимином, снова слушая его бесконечные рассказы. Половину пропускает мимо ушей, потому что после ухода из поселения в груди волнение растет с каждой минутой. — Вообще странно, что мы идём в этом году так рано. Да еще и все. — В каком смысле? — Обычно мы идем после того, как разродятся все беременные, это как раз случилось бы через недели две. И идут только молодые омеги с несколькими старшими. Не помню, чтобы мы брали всех детей. Тэхён оглядывается, смотрит на резвящихся волчат, детей постарше, которые убежали вперед, все они выглядят спокойно. Лишь старшие омеги все время перешептываются, но это и понятно, им сегодня предстоит обучить молодых многим вещам, секретам и передать свои знания. Но вдруг Тэхён прозревает. Поселение осталось без единой омеги, будто их выпроводили специально. Тэхён резко останавливается, чем привлекает внимание. В голове рождается догадка, но не хочется в это верить. Его плеча касается чья-то рука. — Все в порядке, Тэхён? — мягко спрашивает его Досун – один из старших омег. Тэхён кивает неуверенно, оглядывается назад, где они только вышли из огромного леса. Поле близко. Делает шаг и слышит приглушенный вой. Снова останавливается и теперь уже разворачивается полностью к лесу. Кровь начинает застывать от страха. Не за себя, а за тех, что остались там из-за него. — Что это? — спрашивает он у Досун. — Ты про что? — Вы слышали это? — спрашивает у тех, кто стоит рядом с ним. — Я ничего не слышал. — И я. Все становится ясно и Тэхён, бросив сумки на землю, перекидывается в прыжке и несется обратно, слышит только эхом вой в ушах и громкое «Стой, Тэхён!» сзади. Очень глупо было забывать о том, что произошло. Его проблемы не закончены, а он тут уже начал жизнью наслаждаться. Он бежит, разрезая воздух своим страхом и злостью. Злится на себя, что так наивно все позабыл. На свою жизнь, что является сплошной проблемой. И ужасно боится за Чонгука. Ему кажется, что бежит целую вечность. Он не знает, что будет делать, но точно уверен, что должен быть рядом. Приближаясь, слышит ужасающие звуки рычания и скулежа. Молится, чтобы второй звук издавал не член их стаи. А выбегает он на поляну именно в тот момент, когда черный волк придавливает другого волка. Коричневый смотрит на Тэхёна, а черный волк с громким рыком вгрызается ему в горло. В груди сразу расползается облегчение. Но оно снова меняется страхом, когда Чонгук оторвавшись от мертвой плоти, смотрит на омегу и рычит недовольно, что его не послушали. Но страх этот не из-за недовольного рыка, а от того, что напротив их стаи стоят чужие волки, вожака которых только что загрызли. И по всем правилам, они сейчас должны мстить. Чонгук без страха стоит перед ними, а у Тэхёна вся жизнь перед глазами проносится, когда один из чужаков начинает двигаться в его сторону. Белый волк в миг срывается с места и оказавшись рядом, с негромким скулежом ныряет под голову своей пары, прижимаясь тесно к черной груди. Смело смотрит на незнакомца, знает, что на омегу нападать не будут. У Чонгука ноет половина тела от царапин и укусов, но в груди разливается такое тепло и такая гордость, что он чуть не заурчал. Альфа накрывает голову омеги сильнее, показывая этим, что защитит. Внимательно смотрит на чужака и рычит громко, угрожающе. Серый волк отступает назад, но не отходит полностью, указывает на мертвое тело вожака и смотрит на Чонгука безо всякой угрозы. Чонгук понимает, что он изначально хотел подойти не к нему, а к бездыханной плоти. Поэтому мягко толкает Тэхёна в сторону, тот с недоверием смотрит на чужака, но убирает голову и двигается вместе к остальным волкам в стае. Двое волков Инхуна впиваются зубами в плоть вожака и уносят его вместе со всеми глубоко в лес. — Я сообщил старшим омегам, что все закончилось, — Юнги до сих пор стоит в облике человека и смотрит в небо, — кажется к вечеру будет дождь. — Ты прав, когда солнце будет далеко на западе, начнется дождь, — подтверждает Чанвон и указывает всем идти по своим делам. Чонгук закрывает мордочкой дверь после Тэхёна и натыкается на взволнованно-изучающий взгляд красивых глаз. Тэхён ступает ближе, скулит, когда трется своей мордочкой о его. Начинает обходить его и облизывать каждую рану, ран немало, но все они быстро заживут, а если покрыть их волчьей слюной, то заживление будет практически мгновенным. Омега скулит громче, когда доходит до плеча, где рана глубже. Он ее зализывает осторожно, но тут одной слюной не вылечить, Тэхён понимает это и скулит сожалеюще, будто он его укусил. Чонгук прерывает его, поворачивается к нему и тычется носом в мордочку, лижет пару раз и урчит довольно, когда скулеж прекращается.

***

Тэхён забегает на крыльцо за секунду до того, как первая капля дождя касается крыши дома. Улыбается довольно, смотря как крупные капли бьют по деревьям, приглаживают траву и освежают, и без того свежий, воздух в лесу. Поворачивает голову на открывшуюся дверь и видит обеспокоенного Чонгука, который сразу же улыбается в ответ. — Я уже начал проклинать себя за то, что отпустил одного к Ёнсу. — Он мне дал какую-то мазь, сказал поможет. Пойдем, — Тэхён показывает на баночку в руке и заходит в дом. — У Ёнсу получился такой красивый венок, кому он его подарит? — Не знаю. Скорее всего положит на табуретку у входа, чтобы Сону догадался и сам его взял, — пожимает плечами, садится на край кровати и слышит, как Тэхён смеётся. Зависает на пару мгновений, ведь впервые слышит его смех. Не может не улыбнуться, чувствуя как сердце сжимается от этого звука. — Венок правда лежал на табуретке у входа! — восклицает Тэхён, все еще посмеиваясь. Наконец подходит ближе, садится рядом и Чонгук скидывает полотенце с одного плеча, открывая вид на мощную руку с повязкой на плече. Тэхён мнется немного, рассматривая мышцы, потом откладывает баночку на колени и берется развязывать повязку, что альфа сам завязал после того, как помылся. Она уже не кровоточит, но повреждение есть. Тэхён с осторожностью наносит слой мази на, начавшуюся затягиваться, рану. — Тебе не больно? — с удивлением спрашивает Тэхён, не видя никакой реакции. — У тебя нежные руки. Мне не больно. И совсем не врет, потому что омега касается с такой нежностью и трепетом, что даже лечебная мазь не щиплет. Тэхён в какой-то момент приближается лицом к ране и дует на нее, чем вызывает табун мурашек у альфы. Тэхён видит это и смущается, переставая надувать, чем вызывает улыбку альфы. Потом встает и идет к шкафу за новой марлей для повязки. Он второй раз откладывает в сторону нужную ткань и не может сообразить за чем вообще встал, думая о чужой гусиной коже. Он до встречи с Чонгуком в таких ситуациях не бывал никогда, когда между омегой и альфой пролетает искра, которую нельзя потушить. Эту искру нужно разжигать, иначе сожжет обоих изнутри. А как её разжигать? Он третий раз откладывает марлю, когда на его талии появляется крепкая ладонь. Потом перемещается на живот, притягивая к себе ближе. А ухо прижигает горячее дыхание. Тэхён застывает. — Не нужно ничего. К утру уже все заживет, твоя слюна волшебная. Хриплым шепотом сказал Чонгук и оставил поцелуй на ухе. Но он не остановился, начал прокладывать дорожку из поцелуев ниже. Целовал за ухом, шею, с особой нежностью поцеловал на изгибе шеи, где ставится метка, потом носом отодвинул легкую ткань и оставил поцелуй на плече. У Тэхёна горела кожа, где касались губы Чонгука, он расслабил тело, до этого очень напряженное, и отдался полностью ощущениям, что дарили ему. Сильные руки его перевернули и он встретился с черными глазами, которые были еще чернее, но светились так красиво, что пленили омегу, который пропустил момент, когда его же глаза прикрылись от наслаждения поцелуем. Его целовали жадно, но чувственно. Одной рукой притягивали за талию, другой за затылок. Тэхён порой не успевал за поцелуем из-за своей неопытности, но отвечал с такой же отдачей. — Ты истинная пара вожака. Такой же сильный, смелый и бесстрашный, — шепчет он между короткими поцелуями. — Я совсем не такой, — качает головой Тэхён. — Не каждый омега без тени сомнения, подставит свою шею вместо альфьей, — Чонгук нежно проводит пальцами по шее Тэхёна, — а мой омега сделал это ради меня. Несмотря на то, что передо мной стояла стая, совсем не уважающая омег. — Я верю в то, что не все они такие. К тому же, я совсем не думал о том, кто стоит перед тобой, когда увидел, что на тебя идут. — Об этом я и говорю. Ты чудесный. Но я бы не позволил им тебе навредить, ты же знаешь это? Плакать от счастья оказалось так приятно, но не хочется казаться слишком плаксивым, поэтому Тэхён кивает, закусывая губу и часто-часто моргает, сдерживая слезы. — Знаю. Спасибо тебе, Чонгук. — Мне кажется, или ты впервые назвал меня по имени? Тэхён смеется тихо, чуть опуская голову, потом поднимает ее уже с серьезным лицом. — Я никогда бы в жизни не подумал, что кто-то будет готов ради меня ввязаться в драку. Мне кажется я никогда не смогу тебе оплатить за всё, что ты делаешь. — Ты мне уже платишь своим присутствием в моей жизни, — Чонгук смотрит в глаза, в которых хочется утонуть, они так прекрасны, что забываешься, находясь в их плену. — Я готов сделать ради тебя всё, что угодно. — Пожалуйста, не говори такие вещи, я едва сдерживаю слезы, — молит Тэхён, зажмуриваясь. — Я сцелую каждую из них, если они от счастья. — А если нет? — приоткрыв глаза, спрашивает омега. — Я не допущу такого. И в доказательство своих слов целует скатившуюся слезу, которую Тэхён не удержал. Омега обнимает крепко за шею, чувствуя как его обнимают крепче. За окном дождь охлаждает летний лес, а в душе Тэхёна жарко от пылающего огня.

***

Песни, что пели омеги стихают, переходя лишь в единичные напевания себе под нос. Угощения, чего было много, уносятся в дом, как и сами люди, потихоньку опустошая поляну. Сегодня это произошло. Он теперь часть этой стаи. Шаман ещё что-то делал у костра, но конкретно к Тэхёну это уже не относилось, поэтому омега воевал со своим стопроцентным зрением, ища того, кого не видел уже минут десять. Думает о том, куда мог убежать или Тэхён просто не видит? «Я не убегал. Приходи к озеру.» Омега улыбается широко, слыша впервые любимый голос по стайной связи. Забегает в дом снять одежду, ведь не хочется портить такую красоту, что так старательно сшил один омега из Его стаи. И бежит по знакомому пути к озеру, где он еще не был с прошлого раза. Добегает быстро, как оказалось, они в тот раз делали огромный крюк. Поодаль от берега сидит Чонгук. В той же одежде, что был весь вечер. Оборачивается сразу, как белый волк выбегает на опушку. Улыбается, вспоминая, как тот так же выбегал к обрыву. «Я тебя слышал! Чонгук, я тебя слышал!» Восклицает он, виляя хвостом. А Чонгук улыбается еще шире. — Я знаю, — говорит он голосом. Белый волк дышит часто то ли от быстрого бега, то ли от эмоций, может от всего сразу. Успокоив дыхание, он садится чуть дальше от Чонгука. Ночь сегодня такая же темная, как всегда, но луна светит ярко, поэтому видят они друг друга очень хорошо. Чонгук не взял одежды для Тэхёна, но готов отдать ему свою рубашку. С этой мыслью начинает расстегивать пуговицы, однако останавливает его звуки слева. Он поворачивает голову к омеге и видит там не волка, а прекрасного парня, который согнул колени, чтобы прикрыться. Тэхён смотрит на него в ответ и смущенно улыбается. — Хочу искупаться. С этими словами он поднимается и неторопливо идет к озеру. А Чонгук, так и застывший с пальцами на пуговицах, завороженно смотрит как отдаляется совершенная фигура. Тэхён закрывает собой лунный свет, поэтому альфа наслаждается лишь силуэтом: изящные, но чуть широкие плечи, узкая талия, сочные бедра и невероятно длинные ноги. Гладкая поверхность воды, в котором отражается большая луна и на фоне этого обнаженный парень, который сводит с ума. Он двигается плавно, пленяет каждым шагом. У Чонгука захватывает дух и он тяжело сглатывает. Потом омега ступает в воду и луна на ней начинает танцевать от волн. Как только Тэхён заходит по пояс, он поворачивает голову, показывая свой идеальный профиль. А Чонгук не может вздохнуть нормально, любуясь этой картиной. Но он вынужденно приходит в себя, когда слышит тихое: — Ты составишь мне компанию? Чонгук не был готов к тому, что сейчас происходит. Вернее, готов, но не ожидал, что омега проявит инициативу. Стягивая с себя одежду, он не отводил взгляда от изящной спины ни на секунду. Умолял сердце успокоиться, пока разрезая воду, приближался к нему, попутно охлаждая тело водой. А остановившись прямо за его спиной, боролся с желанием притянуть его к себе вплотную. Тэхён, почувствовав теплое дыхание на затылке, поворачивается к нему. Видит, хорошо освещенное, лицо и, борясь со смущением, опускает взгляд на крепкую грудь, откуда стекают капли к рельефному животу. Омега не знает, откуда у него столько смелости, но сам находит руку альфы под водой и сплетает пальцы. Его сразу же притягивают еще ближе и теперь они почти соприкасаются бедрами. Чонгук наклоняется к его плечу и целует, посылая приятные мурашки, ведет носом по шее и царапает кожу клыками, слыша громкий вздох. Вдыхает глубоко полюбившийся запах и хватает Тэхёна за бедра, подкидывая на своих руках. Омега интуитивно обхватывает ногами торс альфы и коротко стонет, когда ощущает чужое возбуждение на своих ягодицах. Чонгук порыкивает в шею, плотнее прижимая к себе за талию, кусает и лижет, не зная куда деть свой пыл. Ощущает, как омега дрожит в его руках, и это точно не от холодной воды, ведь сам он весь горит. И оба просто задыхаются от феромонов, что излучают их сущности. — Чонгук, — с придыханием зовёт его омега, получая лишь хриплое мычание, — мне кажется, я с ума схожу. — Не ты один тут с ума сходишь, мой родной, — шепчет альфа, лаская кончиком носа омежий, — не ты один. И вовлекает его в поцелуй, опьяняющий пуще самой крепкой настойки. А если бы они увидели себя со стороны, то утонули бы в экстазе счастья. Насколько это красиво: на фоне лунного света два влюбленных силуэта, слившиеся в долгом поцелуе, обнимающие друг друга столь неистово, что кажется скоро сольются воедино. Но им все равно, потому что то, что происходит прямо между ними заставляет окрылять души и сжигать сердца огнем желания. Так будет каждый раз, когда они будут рядом, каждый раз, когда будут желать и наслаждаться друг другом, как в эту ночь, и каждый раз когда будут просто думать о любимом. Так будет каждый раз.

***

Вожак со своими сильными альфами возвращается с двухдневной охоты и приближаясь к поселению улыбается, чувствуя как кто-то маленький, с тонким ароматом бежит со всех ног, убегая от своего друга. Видит как из-за деревьев выбегает чудесный ребенок, громко хихикая и периодически оглядываясь на догоняющего. А потом замечает улыбающегося альфу и, забывая о игре, несется к нему, протягивает руки и кричит громко: — Отец! Чонгук тут же садится на корточки и ловит, летящего на него сына. Обнимает осторожно и вдыхает приятный запах. — От кого ты убегаешь, солнце моё? — Мы с Соджуном играем в догонялки. Маленький омега с невероятно милыми волнами на светлых волосах хлопает своими большими черными глазами и оборачивается, указывая на выбегающего альфу, навстречу которому уже идет Юнги. — Отец, я бегаю быстрее, чем альфы. Они меня догнать не могут. Хвастается омежка и обнимает отца за шею. — Неправда, — тихо протестует маленький альфа своему отцу, — они всегда первым хотят догнать Чонхи, поэтому я, как его брат, всех разгоняю. Особенно Дохён, он всегда дергает Чонхи за волосы. Старшие смеются, отдавая улов с охоты альфам, что пошли дальше. Чонгук напрягается, в который раз слушая от сына Юнги, как за его чудом уже пытаются по-своему ухаживать. Маленькому омеге четыре года, и растет он просто невероятно красивым. Когда белый волчонок впервые перекинулся в человека, Чонгук с Тэхёном долго не могли поверить и наглядеться. Альфа тогда сказал: «Прости, но я беру свои слова обратно о том, что ты самый красивый омега, что я видел». Тэхён ответил только коротким «Ага», не найдя больше слов. И сейчас отец снова с зачарованным взглядом смотрит на своего сына и видит все любимые черты своего омеги. — Где твой папа, малыш? — Он сказал, что ты сегодня вернешься и надо приготовить побольше вкусняшек. — Ммм, может пойдем к нему? — Догоняй! — Чонхи клюнул в щеку своего отца и убежал вперед. Чонгук, быстро попрощавшись с что-то обсуждающими Юнги и Соджуном, двинулся за своим сыном. Сейчас середина осени, но организм оборотней позволяет им ходить на улице в легкой одежде, поэтому маленький омежка с легкостью перепрыгивает кочки и двигается свободно. Подходя к дому, Чонгук замечает дым из дымохода и на душе начинает щекотать от предвкушения встречи, несмотря на то, что не виделись они всего два дня. Чонхи ждёт отца у крыльца и они за руку идут к двери, чтобы открыть её, но не успевают. Тэхён открывает дверь и сразу же обнимает Чонгука с тихим: — Любимый. Маленький омежка побежал в дом, а Чонгук сильнее прижал к себе Тэхёна, вдыхая в себя любимый запах, смешанный с его собственным. — Я очень соскучился, но мне нужно сначала помыться, хорошо? Тэхён кивнул и, оставив короткий поцелуй на любимых губах, отправил мужа в баню, которую они сегодня затопили. Тэхён в этой стае уже шесть лет. И без сомнений признает, что это лучшие годы за всю его жизнь. Он никогда так счастлив не был, как сейчас. У него появились друзья, коих не было никогда больше одного человека, он даже приобрел родителя в лице Чанвона, который всегда целовал в макушку при встрече и интересовался всеми его делами, а главное, он приобрел любовь и семью, которые для Тэхёна являются смыслом его жизни, без преувеличения. Чонгук его не обманул, Тэхён за эти годы ни одной слезы не уронил от боли и печали, лишь от счастья, когда его альфа совершал невиданные ему поступки и говорил неслыханные слова любви. Плакал он лишь от скорби, когда в один день понял, что уже прошёл год со смерти его, тогда еще единственного, друга. Но и понял он в этот день, что близкий человек пожертвовал собой для того, чтобы Тэхён обрел семью, где его любят и уважают каждый. Он будет помнить и благодарить его всю свою жизнь. Тэхёна обнимают поперек живота, когда он накладывает ужин. Омега поворачивается в его объятиях и его сразу же пылко целуют, немного порыкивая. Тэхён так же отвечает, после того как убедился, что Чонхи на кухне нет. Альфа отстраняется, напоследок лизнув нижнюю губу и смотрит в голубые глаза, поблескивая своими. — Все таки я был прав, когда говорил, что не смогу насладится их красотой, — Чонгук поглаживает омежью щеку. — А ты знаешь почему? — альфа открывает рот, чтобы ответить, но Тэхён его перебивает. — Потому что глаза – это зеркало души, а ты – свет моей души. И улыбается широко, когда видит сверкающий взгляд, что бегает от одного глаза к другому. — Как же я люблю тебя, с ума сойти. Чонгук обнимает крепко свое сокровище и в третий раз за свою жизнь чувствует подступающие слезы. Потом слышит как на кухню вбегает причина двух первых случаев. До того, как это чудо запрыгнет на их ноги, он слышит в ухо: — А я тебя люблю.