Свет души моей

Тэхён впервые просыпается не от толчка в бок, или от громкого «вставай, работы много!», а от того, что выспался. И он тут же подрывается с кровати, натягивая на себя одежду. Надеется, что его не осудят за это. Быстро заправив кровать, он бежит к выходу из комнаты. Но в доме никого нет. Конечно. Все уже давно проснулись и работают, а он тут лежит себе, отдыхает. Стоит столбом в сенях, не знает что делать. Тут дверь открывается и в дом заходит Чонгук. Омега смотрит на него, пытается прочитать его эмоции. Но тот лишь улыбается нежно и спрашивает: — Как спалось? Тебе ничего не мешало? Тэхён качает головой в отрицании. — Уже день? — Еще утро, я думал, ты поспишь подольше. Тэхён удивленно хлопает глазами и смотрит в окно. Как утро? Ему казалось, что он проспал до самого обеда. А на улице и правда солнце еще утреннее. Потом он переводит взгляд на корзину в руках Чонгука, пока тот идет к столу на кухне. И вытаскивает оттуда тарелки, наполненные едой. — Чимин приготовил тебе завтрак. Прости, но у меня правда плохо получается. Чонгук улыбается виновато, а Тэхён все еще стоит на проходе и не осознает происходящего. — Ты можешь умыться там, — он указывает на заднюю дверь, которая, видимо, ведет к умывальной комнате. Наверное, у Тэхёна сегодня все в первый раз, потому что он не помнит, когда завтракал не спеша, наслаждаясь каждым куском еды. Ему становится неловко, когда он ловит на себе внимательные взгляды, всякий раз перестает жевать и видит как альфа нежно улыбается. В груди приятно расползается чувство спокойствия и комфорта. Чимин и правда вкусно готовит, Тэхён съедает всю свою порцию. Может быть, конечно, это от голода, но первое тоже имеет место быть. — Твоя шея болит? — спрашивает Чонгук, когда они позавтракав, выходят на крыльцо. Тэхён садится на мягкий стул и наблюдает за альфой, который, присаживается напротив. — Нет, — Тэхён качает головой и с радостью отмечает, что вчерашней боли нет, лишь легкое покалывание, — Ёнсу хороший лекарь. Чонгук смотрит на эту изящную шею и борется с желанием прикоснуться. Поэтому переводит свой взгляд на лицо, замечая, что цвет лица стал здоровее, делая омегу еще привлекательней. Заглядывает в глаза, которые смотрят на него в ответ, снова удивляется такой глубиной их цвета. — Ты очень красивый, — не сдерживается от комплимента и видит, как на щеках омеги появляется румянец. Тэхён опускает голову и говорит едва слышно: — Ты тоже. Чонгук улыбается широко и сам немного робеет от услышанного. Потом приходит Ёнсу, портит всю создавшуюся атмосферу и уводит омегу в дом. — Хорошо, что на оборотнях заживает все быстрее, иначе ходил бы с повязкой еще недельку, — говорит Ёнсу, когда снял повязку и намазал еще чем-то. Лекарь, закончив обрабатывать ссадины, собирался уходить, когда на улице послышался громкий вой. Сердце Тэхёна замирает, сам он оцепенев, смотрит в сторону двери. Знал, что когда-нибудь за ним придут, но почему так скоро? И как вообще Инхун узнал, что он сбежал? Поборов первичный страх, он двигается к выходу и открыв дверь, видит как столпились множество оборотней, кто-то в человеческом облике, кто-то в волчьем. Не спеша, будто боится, попади он на глаза – в эту же секунду его схватят и утащат, подходит к толпе, и протиснувшись, видит не Инхуна, нет. Он видит Сонху, рядом с которым стоит его брат, если можно его так назвать. Они пришли с большим количеством альф, как будто собираются воевать, но до такого нельзя доходить, Тэхён не допустит. Завидев Тэхёна, Сонху смотрит на него через плечо Чонгука, который стоял перед ним. Волки стаи Сонху зло скалятся на омегу, как только тот подходит ближе. Тэхён старался держаться сильным и не показывать своего страха, но дыхание предательски учащается, становится поверхностным, кожа бледнеет, мышцы напрягаются по всему телу, из-за чего он немного дрожит. Он готовит себя к борьбе, какой бы она не была, ведь понимает – сбежать не получится. Защищать его никто не станет, разве что Чонгук, но он тоже как вожак против своей стаи пойти не сможет. Поэтому сейчас он один. И спасти себя может только он сам. — Ааа, значит не соврал мальчишка, ты всё-таки тут, — Сонху усмехается и складывает руки на груди, — ты представляешь как ты нас всех подводишь? Ты подумал о своем папе, когда сбегал? Нас же всех убьют, если ты не выйдешь замуж за этого Чхве Инхуна! — он срывается на крик, отчего Тэхён начинает дрожать еще больше. — А вы подумали о Тэхёне, когда давали согласие на этот брак? — в том же тоне отвечает Чонгук. — Ты ничего не знаешь, чтобы защищать его. Это омега моей стаи, и я волен решать его судьбу, как хочу. — Что должен сделать беззащитный омега, чтобы вожак своей же стаи посадил его на серебро? — вмешивается Юнги, стоявший чуть позади Чонгука. — И почему омега вашей стаи сбежал от вас из последних сил? — спрашивает какой-то альфа, которого Тэхён видит в первый раз. Подобные вопросы сыпятся на Сонху из всей толпы. А Тэхён стоит и не понимает, что происходит. Почему эти совсем незнакомые люди его защищают? Перед кем? Перед теми, кого он должен считать своей семьей! Почему те, кто должен стоять за него горой, оказываются совсем не теми? Почему? Тэхён успокаивается потихоньку, как минимум, перестает дрожать. Видит как Сонху начинает выходить из себя от напора другой стороны. Сейчас уже есть шанс на то, что он не один. Ему могут помочь. Какое же незнакомое понятие – открытая помощь. — Тэхён, — цедит сквозь зубы Сонху, — быстро. Подошел. Ко мне. А Тэхён боится слово сказать, чтобы не заплакать от страха или от неожиданной помощи. Сонху начинает идти в его сторону, но Чонгук не позволяет ему приблизиться, появившись перед ним. — Даже не думай. Ты находишься на моей территории, помни об этом. — Я всего лишь хочу забрать омегу своей стаи. — Этот омега больше не из твоей стаи. Тэхён, беря себя в руки, переводит удивленный взгляд на Чонгука, что делает и Сонху. — Да что ты? С твоей, что ли? — со смешком спрашивает Сонху. — С моей, — твердо отвечает Чонгук, и у Тэхёна скатывается слеза от благодарности и переполненности чувств в груди. — Ты еще молод, и, возможно, не знаешь, но чтобы принять другого оборотня в свою стаю нужно провести обряд. — Прямо сейчас и проведем, хочешь посмотреть? — с усмешкой говорит Чонгук, чуть наклоняя голову. — Я не давал разрешения, — скрипит зубами Сонху. — А мне не нужно твоё разрешение. Мне нужно лишь желание Тэхёна. Сонху переводит взгляд на Тэхёна и притворно улыбнувшись говорит: — Тэхён, сынок, пойдем домой, — и наивно раскрывает руки, будто думает, что Тэхён дурак. — Ты же не будешь соглашаться на это, да? Тэхён смотрит на Чонгука, который тоже смотрит на него и видит в его глазах такую надежду, хотя эту надежду в глазах ему должен показывать именно Тэхён. И снова задается вопросами. Почему ему так помогают? Чем он заслужил эту доброту? Как ему благодарить за это? Он сам себя вырывает из мира бесконечной таинственности, чтобы дать свой ответ. — Буду. И видит короткую улыбку Чонгука, прежде чем тот повернется к Сонху. — Если это все, то прошу оставить мою стаю в покое и покинуть нашу территорию. Сонху, стиснув зубы, отходит назад и, вдруг вспомнив что-то, улыбается. — Кстати, этот мальчишка. Как его? Джихо? — задумавшись спрашивает, а Тэхён напрягается всем телом, услышав имя своего единственного друга. — Он славно держался, пока мы его мучали вопросами, где ты, но не выдержал, когда ему отрубили ногу, слабенький оказался. А, потом просил у тебя прощения, перед тем, как я перегрыз ему горло. Вот теперь все. У Тэхёна проходится холодок по коже, сердце будто перестает биться. Появляется ощущение нереальности происходящего. Он в моменте чувствует злость и порывается броситься на Сонху, но кто-то его держит. Потом внешняя реальность притупляется и приходит душевное онемение и боль. Он сидит на земле, слезы неконтролируемо текут по щекам. А перед глазами Джихо, такой светлый и добрый, единственная причина его улыбок за всю жизнь. И этот прекрасный человек не заслужил ни грамма той боли, которую испытал. Он не должен был умирать, только не он, он был еще так молод. Тем более таким способом и из-за такой причины. Он же обещал Тэхёну. Приходит чувство вины и слезы льются с новой силой, а Тэхён не понимает, что кричит во все горло, пытаясь хоть как-то притупить боль в сердце. Понимает, что в этом только его вина, что должен был умереть он, а не Джихо. И от этого болеть начинает не только сердце, но и душа и все тело. Он не видит, как вокруг все начинают переживать за его состояние, как сильно его держит Ёнсу, чтобы он не вырвался и не побежал за убийцей, как Чимин с половиной омег в стае плачет вместе с ним, зная кем был для него Джихо. Не видит и не чувствует, как Чонгук перехватывает его и уносит на руках в дом. Он ничего не чувствует, внутри лишь опустошение, от потери единственного друга. Когда у тебя много близких людей, ты относишься к потере очень остро и болезненно, но если в твоей жизни был только один близкий человек, эта боль увеличивается в разы и ощущается все намного острее. Поэтому сейчас невозможно контролировать свое состояние и эмоции. Лишь чуть погодя, когда проходит эмоциональный всплеск, он чувствует как его сильно обнимают и гладят по спине. Что-то еще шепчут в ухо, но внешняя реальность еще не подружились с внутренней и все слова уходят в воздух. Еще чуть погодя он начинает чувствовать как дрожит, видит, кто его обнимает, и понимает, что он уже внутри дома. — Это я виноват, — сквозь всхлипы говорит Тэхён. Чонгук ничего не говорит, ибо понимает, что Тэхёна в этой ситуации не переубедить. Он будет так думать, пока не придет в себя окончательно, лишь тогда нужно объяснить, что его вины тут нет. Сейчас нужно быть рядом и всё. — Я с тобой, Тэхён, я рядом. Что я могу сделать для тебя? — Не уходи, ладно? — Не уйду. Чонгук обнимает еще крепче, чувствуя как его обнимают в ответ. На самом деле хотелось это сделать еще тогда, когда он только вышел и весь дрожал от страха. Он выглядел таким напуганным, что хотелось закрыть его от всего внешнего мира. А видеть как его разрывает от горя оказалось больнее, чем он мог себе предполагать. Чонгук был благодарен этому Джихо до глубины души, что был рядом с Тэхёном все это время, что поддерживал его и помог сбежать, поэтому узнать о его смерти, как выяснилось, больно, хотя и не знал его совсем.

***

В следующие дни Тэхёну кажется, что все в тумане, а единственное, что он чувствует – это растерянность и грусть. Он замыкается, выбирает уединение со своими мыслями для того, чтобы осмыслить и принять потерю. Но всегда чувствует рядом тепло, которое помогает ему, кормит и не оставляет одного, от этого становится не так катастрофично. Он не знает сколько прошло времени, но однажды проснувшись утром, видит присевшего на краю кровати Чонгука и впервые за эти дни его губы трогает легкая улыбка. У него все так же болит сердце от чувства вины, все так же ноет душа, но он начинает понимать, что Джихо не вернуть, и своим состоянием он делает хорошо только тем, кто этого и добивался. А есть те, кто переживает за него. Прямо сейчас сидит перед ним и тянется к руке, чтобы несильно сжать ее. И он вспоминает тот день, когда вся стая, которая ему не является ни кем, защищала его, как Чонгук был готов провести обряд прямо там, чтобы его не забрали. Вспоминая это, в его душе мелькает искра будущего света. — Я хотел приготовить мясо, но пришел Чимин и, выкинув его, сказал, что тебе захочется чего-то сладкого. Поэтому тебя на кухне ждёт пирог. Тэхён смеется тихо и, присев на кровати, начинает тереть глаза. — Я хотел бы попробовать твое мясо. — Лучше не стоит, кулинар из меня, как из зайца вожак волчьей стаи. Тэхён снова улыбается и начинает вставать, когда обнаруживает, что он в одной лишь ночной рубашке, кто его переодевал, спрашивать не решается, но бросает на Чонгука умоляющий выйти взгляд. Альфа понимает и улыбается про себя. Он за эти дни насмотрелся вдоволь, хотя насмотреться на этого омегу кажется невозможным. Тот даже в таком состоянии умудрялся выглядеть очаровательно и красиво. И сейчас, когда он заходит на кухню, опухший от постоянного плача, растрепанный и в одежде, что больше ему на размер, выглядит так, что глаз не оторвать. — Я тебе сделал чай из трав, что Ёнсу насобирал. Сказал, что они волшебные. Тэхён садится и втягивает глубоко запах, что витает на кухне. Пахнет сладкой выпечкой и свежескошенной травой от чая. Приятный аромат, такой домашний. — Очень вкусно, — говорит Тэхён, когда пробует пирог, — почему ты не кушаешь? — Ты очень плохо кушал всю неделю, поэтому это все тебе. — Всю неделю? Тэхён застывает с куском пирога в руке и не верит услышанному. Как неделю? Ему казалось, что он пролежал два-три дня. Боже, что же могло произойти за это время? Почему его никто не привел в себя? Почему не растормошили со словами «Вставай! У тебя куча проблем!»? Почему оставили в покое и дали спокойно пережить это сложное время? Почему эти волки такие человечные? — Что-нибудь… — …ничего не произошло, все в порядке, — спешит успокоить Чонгук. Видит как омега перестает кушать пирог и начинает о чем-то усердно думать. — О чем ты думаешь? Тэхён мнется, откладывает кусок и, будто сейчас будет признаваться в какой-нибудь шалости, смотрит щенячьими глазами. — Я тут уже очень долго. И мне ужасно стыдно, что вам пришлось возиться со мной. Если я как-то… — Прежде, чем ты скажешь, что-то вроде того, что тебе нужно уйти, скажу тебе вот что: я тебя никуда не отпущу. Даже если ты попытаешься сам уйти, думая, что ты тут чужой, я тебя найду и верну. И ты тут не чужой. Если не забыл, то мы планировали провести обряд, по случаю принятия тебя в нашу стаю. Меня каждый день спрашивают, когда же ты сможешь сделать это. Все тебя уже приняли, нужны лишь формальности. Если ты не передумал, конечно. — Я не надеялся на такую доброту, — поджимает губы и утыкается взглядом на кусок пирога, что остался недоеденным. — Это не доброта. Это необходимость, — омега поднимает на него взгляд и видит как альфа поддается вперед на стуле, упираясь руками на стол, — моей стае нужен именно ты, другой омега меня не устроит. И пока этот омега в своей ватной голове складывает пазл, Чонгук встает навстречу Чимину, который только вошел. — Чонгук, дедушка просил тебя зайти к нему. Тэхён! Увидев за столом омегу, он спешит к нему, позабыв про брата. — Я тогда оставлю вас. Чимин уже не обращает на него внимание, еле присев на стул. Лишь Тэхён ему смущенно улыбается, прежде чем он выйдет из дома. — Не вкусно? Почему ты не кушаешь? — обеспокоенно спрашивает Чимин. — Очень вкусно! Я только начал, — в доказательство, берет свой недоеденный кусок, — как проходит твоя беременность? — Ох, я уже устал. Он меня избивает каждый день все сильнее и сильнее! Видимо альфа будет такой же сильный, как его отец. Когда ты забеременеешь и если у тебя там будет альфа, то тебя будут пинать сильнее. — Почему? — не понимает Тэхён. — Мой Юнги, конечно, очень сильный, но Чонгук сильнее, — обыденно говорит он, а Тэхён краснеет, добавляя своей бледной от истощения коже здоровый румянец. Видимо все уже всё решили и так просто об этом говорят, будто Тэхён и правда всю жизнь рос тут и является их частью. — Он же только два дня назад чуть не убил волка, — Чимин берет кусок пирога и начинает с аппетитом кушать. — У вас проходили какие-то соревнования? — Нет, твой брат приходил. Без тебя уходить отказывался. Вот Чонгук ему и намял холку. Не знаю, как он, потому что уносили его трое. Смеется Чимин, а Тэхён ушам не верит. Дрались? За него? И становится все равно, как там Миндже, его волнует не пострадал ли Чонгук. Он выглядел не пострадавшим, но волнение не уходит. — Еще что-то произошло за это время? — Ёнсу снова запряг Сону собирать травы, отговорки «я взрослый альфа» не принимались, Хонджун наконец-то починил скамью возле дома отца, Бомгю вчера родил, боже как я хочу тоже зайти в дом Ёнсу с криками «я рожаю!», но в моем случае, кричать будет Юнги, но не суть, а Лиен три дня назад… Он еще много историй рассказывал про ему еще незнакомых людей. Тэхён пообещал себе познакомится с каждым в его новой стае. Так комфортно сидеть с Чимином и слушать его бесконечную речь, между делом поедая вкуснейший пирог с ароматным чаем, что в груди сверкает новый зачаток света.

***

Прогуливаясь по поселению с Чимином, Тэхён убедился в том, что здесь совершенно другие ценности, установки и взгляды на жизнь. Он успел познакомиться с несколькими оборотнями и немного поигрался с волчатами. Сейчас неспешно двигались по одной из тропинок дальше по поселению. Чимин очень много рассказывает, он буквально вываливает всю подноготную каждой семьи и ничуть не боится это говорить тому, кого знает только неделю. — О, а вон там живет наш дедушка. Он делает вид, что ему не нравится, когда мы его зовем так, как-никак старейшина, серьезный альфа, но на самом деле обожает это и всегда улыбается втихаря, я сам видел, — будто выдает тайну, тише говорит Чимин, — сейчас сам увидишь. Не успевают они подойти к дому, как из него выходят Чонгук с Чанвоном. Чимин заговорщически подмигивает Тэхёну и идет навстречу с громким: — Дедушка! Тэхён смеется тихо, когда видит как Чанвон хмурится строго, но обняв внука улыбается тому в волосы. Тэхён подходит ближе и Чонгук встает рядом с ним. — Чимин не утомил тебя? — Что ты, он очень веселый. К тому же показал мне почти все поселение. Тэхён обнимает себя, чувствуя на себе сразу несколько пар глаз, совсем с непривычными взглядами. — Ты что это, Чонгук, меня надоедливым хотел назвать? — тут же возмущается Чимин. — Внучок, ты иногда очень болтлив, — треплет его по голове Чанвон. — Все в порядке, Чимин просто общительный, я еще ни с кем так долго не разговаривал, — улыбается Тэхён и видит как Чимин улыбается ему еще шире. — Слышали? Я общительный! А то болтлив, утомил, — смахивает прядь волос и складывает руки на животе. А Тэхён снова улыбается, смотря на этого омегу, восхищаясь его красотой и непринужденностью. Должно быть их с Чонгуком родители были очень красивы, раз они выглядят просто удивительно красиво. За наблюдениями, даже не замечает как засматривается уже на Чонгука, когда тот тоже смотрит на него. Их прерывает отвлекающий кашель Чанвона. — Ну, Чимин, я думаю тебе уже пора, не то Юнги начнет переживать. — Да, поберегу его нервную клетку в этот раз. Попрощавшись Чимин уходит со смешной походкой в сторону своего дома, а Чанвон стоит и смотрит на Тэхёна. — Знаю, что ты еще не полностью отошел и говорить об этом не стоит…каждый кого-то теряет в этой жизни и это непременно тяжело, но помни, что ты теперь не один, мы и вся стая тебе всегда поможем. Тэхён думал, что если кто-то заговорит с ним об этом, то он точно окунется в это снова и вернётся в то состояние, в котором был в первый день, но нет. Есть чувство печали и скорби, от них не избавиться никогда, но тепло от чувства благодарности за поддержку сейчас греет как никогда. — Спасибо, — благодарит Тэхён, смотря в глаза старейшине, и тот заходит обратно в свой дом, а молодые идут дальше по тропинке в сторону леса. — Как ты? — Чонгук не затрагивал эту тему, боясь причинить боль, но беспокойство съедает его изнутри. — Когда мы с ним прощались, в тот день перед побегом, он выглядел уверенным в своих действиях и словах, но все равно было чувство, что мы больше никогда не увидимся. Я надеялся, что причиной не станет его смерть, хотя это было так очевидно. Я бы не стал сбегать, а позвать с собой ума не хватило. Я чувствую себя виноватым. В голосе слышится такое сожаление. Чонгук видит как по его щеке катится слеза и останавливается перед ним. Осторожно стирает мокрые дорожки с обеих щек и заглядывает в глаза. Сколько же он натерпелся, бедняжка. — Ужасно глупо говорить о том, что он знал, что делает, но все же это так. Я его совсем не знал, но, думаю, Джихо не хотел бы, чтобы ты винил себя, в прочем, ты и не виноват вовсе. Пожалуйста, не думай так, — Чонгук нежно его обнимает и вдыхает запах волос, чуть отлаживая одной рукой голову. — Я буду вечно благодарен ему за то, что спас тебя. Тэхён некоторое время всхлипывает, но быстро приходит в себя, чувствуя надежные руки и несказанную поддержку. — Хочешь побегать? — все так же в голову спрашивает Чонгук, а Тэхён отстраняясь смотрит на него заплаканными глазами и кивает. — Дом на другой стороне, поэтому вещи придется оставить тут. Тэхён оглядывается и с облегчением понимает, что они на противоположной стороне от того обрыва. Смотрит на Чонгука, который отходит назад и указывает на дерево, предлагая Тэхёну раздеться за ним. Тэхён, оказавшись за деревом, быстро стягивает с себя одежду, чтобы не заставлять ждать и быстрее встретиться с черным волком, потому что свой волк внутри, узнав о перспективе встретиться с черным, начал хвостом бить так, что Тэхён начал переживать за его целостность. Перевоплотившись, белый волк выходит из-за дерева и сразу встречает пронзительный взгляд черных глаз. Чонгук идет навстречу Тэхёну и они останавливаются так близко, что еще ни разу не были. Волки не умеют сдерживать свои инстинкты, поэтому Чонгук подается вперед, чтобы потереться мордочками. Волк Чонгука выше, отчего Тэхёну пришлось немного задрать голову, чтобы ответить на ласку. Оба прикрыли глаза и упиваются моментом, слушая урчание друг друга. Всё-таки отношения начались с влечения их волчьих сущностей, поэтому отдать этот трепетный момент им – кажется обоим очень правильным решением. Чонгук лижет напоследок от губы до уха и указывает в сторону леса. Тэхён, не думая долго, срывается на бег, сразу же чувствуя рядом большого волка. Они бегут бок о бок, перепрыгивая холмики и обегая деревья. Тэхён бежит изо всех сил, преследуя цель приглушить всю печаль и обрести чувство свободы от своих же осуждений. Спустя некоторое время ему удается проветрить свою голову и уже просто наслаждаться окружающей природой и могущественным волком рядом. Их стаи расположились в одном лесу, но как же отличается природа на этой стороне. Трава гуще, листья зеленее, цветы пахнут ярче, воздух чище. Кажется, что за каждым уголком в этом лесу ухаживают с особой любовью и берегут с большим трепетом. Бег замедляется, омега хоть и натренировался за последнее время, бегая к обрыву, но он не привык так долго бегать. Альфа снижает скорость вместе с ним, хотя понятно, что он изначально бежал не со всех сил, желая просто быть рядом. Они выбегают на опушку леса, где расположено озеро. Солнце только садится, окрашивая поверхность воды в золотистый цвет и озаряя облака удивительными красками. Невозможно не восхититься такой красотой. Но что еще красивее, так это – закат, который переливается на гладкой шерсти двух волков. Тэхён тяжело дышит, устал, но так удовлетворен. Сам подходит еще ближе к Чонгуку, прижимается боком и трется головой о мощную шею. Становится так хорошо на душе, чувствуется защита и поддержка. Черный волк урчит довольно и наклоняет голову, чтобы лизнуть ухо. Потом вовсе мягко толкает омегу на траву, возвышаясь горой над ним. Наклонившись, утыкается носом в шею и глубоко вдыхает сладкий аромат. Он прекрасен. Он весь настолько прекрасен, что в голове не укладывается, – почему ему пришлось пережить все это практически в одиночку? Чонгук, нисколько не сопротивляясь своему волку, поддается вперед и невесомо проводит шершавым языком по шее омеги. Немного отстраняется, чтобы рассмотреть реакцию. Видит, что Тэхён, прикрыв глаза, откидывает голову, и Чонгук не сдерживаясь начинает вылизывать его шею, метит своим запахом. С большим удовольствием проходится по артерии, где хочется поставить метку. С наслаждением изучает место под нижней челюстью. Тэхён слышал, что альфы вылизывают только свою пару. Он практически не надеялся на то, что сможет это почувствовать. Совсем недавно вовсе похоронил эту надежду. Но сейчас, лежа на густой траве, на фоне заката, его шею вылизывают с такой любовью, что хочется плакать от счастья. Сделал бы это, будь он в человеческом облике, но он волк, поэтому только скулит тихо. Чонгук слышит и останавливается, пугаясь, что перешел границу. Но когда отрывается от шеи, слышит еще больший скулеж, снова подается вперед, переходя от шеи к красивой мордочке и вылизывая уже её. Тэхён высовывает свой язык, вскользь касаясь им нижней челюсти Чонгука, на что тот рычит по-альфьи удовлетворенно и с нажимом проходится по линии, где смыкаются челюсти. Лижет еще пару раз по мордочке и ложится рядом, омега сразу прижимается к боку и утыкается носом в чёрную шерсть. Они так лежат еще долго, просто слушая чужое ровное дыхание и наслаждаясь друг другом. Каждый из них провожает солнце не в первый раз в жизни, но оба замечают, что закат намного красивее, если любуешься им с дорогим тебе человеком. А еще Тэхён понимает, что в его душе загорелся свет. Он горит пока не ярко, но уже потихоньку греет его изнутри. Когда они идут назад в поселение, становится совсем темно, только луна освещает им путь. Идут бок о бок, игриво толкая друг друга. Они трутся мордочками и носами, перед тем, как Тэхён, убежав за дерево, снова перевоплощается. Да, все оборотни привыкли видеть друг друга совсем нагими, часто перевоплощаются перед всеми, но Тэхён всегда делал это один и почти никто не видел его обращения. Поэтому, делать это перед тем, кому ты отдал все место в своем сердце, кажется очень интимным моментом, который ты точно не хочешь разделить за чьим-то домом на окраине поселения. Чонгук все понимает без слов, и за это Тэхён ему особенно благодарен. — У вас тут очень красиво, — говорит Тэхён, когда они идут за руку обратно к дому. — У нас, Тэхён. Это теперь и твой дом, — Чонгук смотрит на него с улыбкой и радуется, что удалось получить на его лице улыбку. Не вымученную и натянутую, а искреннюю. — Ты хороший вожак. Ты умнее и сильнее тех вожаков, кого я знаю. — Ты еще не видел мою силу, — говорит Чонгук и отчего-то смущается слегка. — Я о ней много слышал. Надеюсь, мне не придется видеть ее в действии. Чонгук смеется тихо. — Впереди столько долгих лет, ты точно увидишь ее. К сожалению, вожаку приходится иногда доказывать свое право на это место. Тэхён напрягается и смотрит пристально на его лицо. — На вас часто нападают? Чонгук снова смеется и сжимает руку крепче. — Ну, по весне очень много волков-одиночек ходят по стаям и пытаются свергнуть вожаков и обрести свой дом. — И ты с каждым вступаешь в драку? — все еще удивленно спрашивает омега. — Нет, некоторым хватает почувствовать мою ауру. Скажем, из пяти одиночек, драться приходится только с двумя самоуверенными. — Вау, — выдыхает Тэхён, все так же глядя на его лицо. — Не поверю, что в ту стаю не заходили одиночки, они ходят по всем, ищут слабого вожака. Тэхён отрывается от его лица и смотрит на свои ноги. — Весной очень много работы, поэтому я никогда этого не видел. Чонгука прошибает злостью на его прошлую стаю, но он берет себя в руки, чтобы не напоминать ему о ней. — Весной и правда много работы. Поэтому тебе придется найти какое-то развлечение, чтобы не скучать без меня, — Тэхён резко поворачивает на него голову и видит улыбку, — хотя, скучать тебе точно не придется, Чимину, как и всем в стае, ты явно понравился, а от него просто так не отделаться. Тэхён смеется, вспоминая Чимина, и вдруг осознает, что если это правда, то следующая весна будет первой, которую он проведет как все омеги: дома, в быту. В прошлом его отправляли работать с альфами, а работа там не из легких. Они заходят в дом, Тэхён расстраивается, ему очень хотелось бы еще погулять с Чонгуком и говорить о всяких неважных вещах. Но они тут, и Чонгук направляется к печке, чтобы достать футон. Тэхён видит и борется со своим смущением, чтобы сказать: — Мы можем спать вместе, если ты не против. Должно быть, там жутко неудобно. Говорит он совсем тихо, но Чонгуку все слышно и он подавляет желание бросить футон на месте и обнять Тэхёна со всей силы. Но он лишь умиляется смущенным омегой и говорит так же тихо: — Только, если ты не против. Тэхён качает головой в отрицании, не доверяя своему голосу, и видит, как Чонгук складывает футон обратно и идет к нему. Нежно берет ладонь в свою руку и направляется в сторону спальни. Они ложатся одновременно с двух сторон и неловко пододвигаются ближе, чтобы попасть в объятия друг друга и улыбнуться тайком. Они уже спали вместе, но омега скорее всего этого даже не знал, в бреду не разжимая кулаки на одежде альфы. Поэтому именно сегодня делить свою постель с кем-то другим для альфы очень волнительно. Омега засыпает быстро, Чонгук это чувствует, когда его руки с плеч падают к груди, а дыхание становится более спокойным. Альфа целомудренно целует его в лоб и засыпает следом.

***

Чонгук всегда просыпается рано, но сегодня он спал так хорошо и, открыв глаза, обнаружил, что солнце уже давно не раннего утра. А еще его насторожило то, что он один. Альфа в темпе вышел из комнаты и замер на пороге кухни, наблюдая за Тэхёном, который старательно перекладывал готовый завтрак на тарелку. — Доброе утро, — хриплым голосом произнес он, чем напугал омегу. Тот дернулся и обернулся резко, — прости. Чонгук подошёл ближе и обнял Тэхёна, одной рукой поглаживая голову. — Доброе утро, — омега обнял в ответ и уткнувшись в грудь, глубоко вдохнул природный запах, — я не знал, что ты любишь кушать по утрам, поэтому приготовил то, что люблю я. — Мне нравится, — улыбается Чонгук, смотря одним глазом на тарелку хотток, — с чем они? — Я порылся в твоем погребе и нашел там только арахис, поэтому с ним, — неуверенно говорит Тэхён. — Обожаю с арахисом. Чонгук оставляет поцелуй на макушке и, взяв тарелку, садится за стол. Тэхён сразу поставил ему чашку свежего чая. — А ты со мной не покушаешь? — Честно говоря, я съел парочку, когда готовил, — Тэхён улыбается, и Чонгук не может сдержать ответную улыбку. После он пробует один хотток и, не скрывая наслаждения, стонет с набитым ртом, чем вызывает улыбку еще ярче и шире. — У Чимина появился явный конкурент, потому что это вкуснее, чем то, что он мне готовил. — Тебе правда нравится? — Готов всю жизнь питаться только ими, — альфа берет еще один и, прежде чем откусить, добавляет: — или любой другой твоей едой. Тэхён смутился бы, но он занят тем, что завороженно наблюдает, как Чонгук с нескрываемым наслаждением съедает почти всё приготовленное. После завтрака Чонгук убегает к Чанвону, который прислал за вожаком мальчишку. А Тэхён, в первые в жизни занятый бездельем, слоняется по дому, то что-то прибирает, то выходит на крыльцо, рассматривая сквозь деревья соседей, которые заняты своими делами. Но в итоге к полудню устает и просто садится на кухне у окна. И буквально через минуту входная дверь хлопает и в комнату заходит Чонгук. Видимо, обсуждали они дела стайные, важные, потому что альфа напряжен и взгляд его не такой радостный, как утром. Тэхён не уверен, что это его дело, но все же спрашивает: — Все в порядке? Чонгук подходит ближе, так, что Тэхёну пришлось встать. В глазах альфы видны волнение и некая неуверенность. Тэхён пока не понимает, с чем это может быть связано. Потом Чонгук обхватывает его лицо ладонями, пару секунд поглаживая большими пальцами, и, приближаясь, мягко целует. Вдыхает глубоко, не прерывая поцелуй, и начинает сминать губы с особой нежностью. Наслаждается ими с минуту и отстраняется, давая возможность омеге понять, что произошло. А Тэхён, находясь в полном разногласии со своей головой, которая пошла кругом от приятных ощущений не только на губах, но и по всему телу, открывает глаза и с ужасом понимает, что не ответил на поцелуй. Чонгук видит, как щеки омеги краснеют, а глаза отчего-то расширяются. Но не даёт сказать слово, снова целует. И в этот раз получает ответ. Тэхён отвечает осторожно, повторяя движения за альфой. Сам с ума сходит от того, что испытывает: по телу проходится табун мурашек, в животе приятно щекочет. Чонгук отстраняется и смотрит в красивое лицо, которое кажется ему совершенным. Глаза все еще прикрыты, щеки красные, губы припухлые и влажные. Его сокровище. — Завтра все омеги идут в поле, — говорит тихо Чонгук и Тэхён открывает глаза, — собрать травы, цветы, сделать венки, — альфа водит своим носом по его щеке, приближается к уху, снова посылая мурашки, и шепчет в самое ухо, — сделаешь мне красивый венок? Тэхён кивает и улыбается смущенно, когда Чонгук возвращается к лицу и оставляет короткий поцелуй на губах. — Из каких цветов мне сделать? Какие ты любишь? — спрашивает Тэхён, смотря в глаза, где теперь плещется любовь и нежность. — Мне понравятся те цветы, на которые посмотрят твои прекрасные очи. Тэхён не в силах выдержать столь пристальный взгляд, опускает голову, но Чонгук перехватывает пальцами за подбородок, поднимая обратно. — Ну-ну, дай мне наглядеться, — просит он нежно, попутно поглаживая щеку омеги, — нет, мне целой жизни не хватит, чтобы насладится их красотой. Тэхён от такого отношения и такой любви не сдерживает дорожку слез, поджимая губы. Чонгук стирает её, приближаясь еще ближе, и шепчет ему в губы: — Обещаю, что плакать ты будешь только от счастья. И целует снова, чувствуя на сладких губах соленые слезы. А Тэхён чувствует, как в его груди свет загорается настолько яркий, что он буквально ощущает, как там все горит.