Маленький северный рай

      Как ни странно, больше всего раздражает новогодняя суета. Кир никогда не парился по этому поводу. А сейчас на работе сплошные дедлайны, у сотрудников в голове ветер, в отчетах ошибки. А дома – день сурка, точнее, вечер сурка. Дима совсем стал другим. Теперь даже не улыбается ему, сует скорее Никиту и падает на диван. Даже странно, неужели ребенок двух с лишним месяцев совсем не спит днем? Все говорили – потом будет легче. Только этого «потома» в волнах не видно. Ник так же висит на груди, уже соски разгрыз, Кир попытался приласкать Диму, потом долго извинялся. А смесью все равно докармливать приходится. И охота Димке голову морочить себе и Кириллу? Омеге муж честно предложил нанять няню, а тот обиделся. Мол, ты на чужих руках рос, и того же хочешь для сына? - Я хочу, чтоб у меня был любимый супруг, а не бледная тень. - Я так и знал. Дима ушел в другую комнату и закрыл двери. И лишь оставшись один, дал волю слезам. Так и получилось, как он думал. Кириллу теперь он не нужен – замученный, в растянутых футболках с пятнами молока, хронически невыспавшийся. И с вечно плачущим малышом на руках. Кирилл был явно не готов к настоящему родительству, а не такому, как на глянцевых страницах многочисленных журналов для омег. Никита пока больше плачет, чем улыбается. А что делать, адаптироваться к этому миру непросто. И животик болит – вечная проблема всех малышей. Молока у Димы мало, смесь все-таки не так хорошо усваивается, и порой от колик плач переходит на визг. И сейчас Ник орал во весь голос – на руках у отца. Кир дернул двери: - Димка, открой. Мелкий голодный. Дима, не говоря ни слова забрал сына и пошел кормить грудью. Лишь бы молоко совсем не пропало. Кир сел рядом, молча, гладил по спине. - Прости, родной. - Да ладно… Просто я против всех нянек. Если тебя интересует мое мнение. Кирилл тяжело вздохнул и пошел на кухню. Ужин сам себя не приготовит. Сварил макароны, благо, для Димы оставались паровые котлетки. Себе бросил в кипяток сосиску. - Хочу кетчупа… а нельзя, - вздохнул Дима. - Как только можно будет, хоть пирожные с кетчупом ешь, - пошутил Кир. Везде стояли нарядные елки, прохожие бежали домой, таща пакеты мандаринов и бутылки шампанского. Впереди – всеми любимый праздник. А тут даже стол новогодний накрыть толком не получится. Диме можно только пропаренное, тушеное и все диетическое. НИ шампанского, ни мандаринов. Раз Диме нельзя, то и он, Кир, это покупать не будет. Наверное, стоит думать, что через год будет проще. Что дети растут, и Никита не будет вечно младенцем, орущим из-за больного живота. Но пока жизнь оптимизма не добавляет. А Ник спит катастрофически мало, а если не спит, то требует, что носили на руках. Все время. Лежать в кровати не желает категорически.       Кирилл придумал – пока Дима был в душе, отдыхал от ребенка, он лег на кровать, положил кроху животиком себе на грудь. - Так, малой, слушай сюда. Прекращай свои вечные вопли, ясно тебе? Никита недовольно сморщил лобик. - Ладно, ругать не буду. Ты не можешь пока сказать, чего хочешь. Тебе айфон последней модели? Или сразу Бентли? Так и стал рассказывать Никтике все, что лезло в голову. Дима уже вышел из ванной и теперь стоял у двери, слушая, как Кир увлеченно говорит с малышом. - Ник, так я и говорю Димке.. в смысле папе, а давай скатаемся в Тайланд. По горящей путевке. А он мне … - А я говорю – Кирь, я тебя люблю, - отозвался от дверей Дима. А Никита заснул на отцовской груди, словно решив, что тут безопасно, тепло и комфортно. - По команде «отбой» наступает темное время суток, - тихо сказал Кир, все еще поглаживая по спинке Ника, - Дим, падай рядом. Омега притиснулся к теплому боку мужа и тоже задремал.

***

- С Новым Годом, Дим. Не грусти, все наладится. Юля настроена позитивно, хотя ей вместо какой-то вечеринки приходится праздновать Новый Год с Димой и маленьким Никитой. Кирилл отлеживается в особняке отца. Так как заболел буквально за день до Нового Года, и с работы уехал туда. - Не хочу заразить мелкого, Дим. И тебя тоже. Похоже, тот самый грипп, в этом году все болеют. - Кирюш, как же так? Дима чуть не плакал. Не потому, что остался без помощи, а потому что было грустно без любимого альфы. И еще он помнил, что Кир болел тяжело, с высоченной температурой, сам выхаживал полтора года назад. Еще до беременности. - Не дрейфь, прорвемся. Мелкого поцелуй за меня. А тридцать первого раздался звонок в двери. Юля Пчелкина ворвалась, как ураган, привезла кучу всего, приготовила тефтели на пару, вымыла пол и унеслась гулять с коляской. - Мне бы столько энергии, - пробормотал засыпающий Дима. А Новый Год встречали вдвоем. Точнее, втроем, так как Никиту разбудили звуки салюта. Кир позвонил, поболтали по видеосвязи, а потом… разошлись спать. Все, кроме Пчелкиной, она села монтировать фото и видео с маленьким Ником. - Дим, праздников в жизни будет еще столько и пол-столько и четверть столько, - сказала утром Юля, держа на руках Никиту, - а ребенок – это навсегда. Все дни до пятого у них побывали Вера, димина мама, даже Игорь с Петей приехали на полдня. Везли диетическую еду, памперсы, смесь. И помогали по мере сил. Кирилл вернулся пятого числа – чтоб наверняка не заразить никого. И малыш Никита потянулся к отцу. - Узнал, - растерянно сказал Кир.