Ловушка

Завулон был очень зол. Городецкий становился для него каким-то персональным проклятием. Кто умудрился так возненавидеть главу Дневного дозора, что подсунул ему в качестве предельно изощренной пытки этого несносного, любопытного и не в меру упрямого идиота? Как выяснилось, он ни намеков не понимает, ни предостережений. А ведь вначале всё так хорошо складывалось. Взаимная настороженность плавно переросла в ненависть и открытое противостояние. Со временем из Городецкого мог бы получиться достойный противник, если бы гесеров ученик внезапно не решил, что ему всё позволено. Впрочем, Завулон понимал, что и сам виноват в какой-то степени. Надо было вовремя поставить не в меру зарвавшегося дозорного на место. Дать понять, что сила – это не главное, а вот смекалка и особый склад ума на вес золота. Что умение выживать — особая, тонкая наука. И весьма полезная. Прошлым вечером Городецкий перешел все дозволенные границы. Ни во что не ставя авторитеты, игнорируя предупреждения, начал действовать напористо, вопиюще дилетантски, не соизволив даже просчитать возможные последствия своих ошибок. Случай был особым: два Дозора под патронажем Инквизиции выслеживали дикаря, некроманта-любителя, повадившегося вскрывать свежие могилы. А Городецкий что? Видите ли, ему показалось, что можно договориться с этим психопатом. Чему их там Гесер учит? Как эффективнее провалить задание? Что же в итоге? Москва получила зону, неподвластную сумраку, инквизиторы – материал для исследований в количестве трех инферналов, Светлые — официальные протесты и выговоры от всех служб скопом, а Темные — сомнительного подопечного, которого теперь уже и могила не исправит. Но «повезло» больше всего, конечно же, Завулону — он умудрился сломать ногу, попав под заклятье, блокирующее защитный барьер. И вот теперь вынужден был мучиться с распухшей и перебинтованной конечностью, потому как никакие зелья не помогали. «В общем, — решил Завулон, — всех дикарей надо четвертовать сразу же на месте, чтобы впредь не смели придумывать прямо на ходу нелепые заклятья! Что теперь, целый месяц сидеть запертым в собственном кабинете?» Подобную нелепость ни придумать, ни подстроить просто нельзя, значит, это был всего лишь дрянной случай, чтоб его. А во всем виноват Городецкий! С его дурацкой манерой лезть туда, куда не просят. Потому невыспавшийся и от этого очень злой Завулон мысленно проклинал светлого мага Городецкого, оперативника Ночного дозора, и всячески желал ему испытать на собственной шкуре все прелести домашнего заточения. Вот как теперь выполнять свою работу? И в Сумрак не сунешься — это значительно затормаживает процесс выздоровления. Что б его там сумеречная тварь сожрала, бестолкового мага Городецкого! Пока он там по Сумраку шастает, высший Темный вынужден прозябать в бездействии! За пару секунд до звонка Завулон нахмурился и прижал телефон к уху. Дурное предчувствие не обмануло. — Шеф, тут Светлый к нам пожаловал, – отрапортовал Юрий, старательно избегая сочувствующих ноток в голосе: знал, что Завулон этого не одобрит. — Говорит, что с официальным запросом по поводу заказанного количества лицензий на этот год. — Кто? — Городецкий. Принесла же нелегкая! — Так встреть, выясни, что ему надо. И побыстрее отправь восвояси. Потом доложишь о результатах. Расстроенно поглядев на выключенный телефон несколько минут, Завулон собрался с духом и посмотрел на вероятностные линии. Выругался. С чувством, не отказывая себе в цветастости выражений и припоминая всю возможную родню Городецкого, которая была, есть и будет когда-нибудь. Если будет… Дело плохо, по всему выходило, что не справится его заместитель с ситуацией, через четверть часа жди Городецкого в своих апартаментах с вероятностью в девяносто пять процентов. Может, просто смириться? Пусть оно всё… катится в тартарары! Жертва самозабвенно идет в лапы, значит, сама виновата. *** — Чем тебя не устроил мой заместитель, Городецкий? Разве нельзя было хотя бы сегодня решить проблему, не прибегая к моей помощи? — тон вышел правильным, язвительным и колким, словно толченое стекло. Светлый нелепо стушевался под раздраженным взглядом, нахмурился. — Так не терпелось убедиться, что я действительно сейчас недееспособен и прикован к дивану? Захотелось позлорадствовать на этот счет? Городецкий обалдело захлопал ресницами, пытаясь всем своим видом показать, что и в мыслях не было. — Да за кого ты меня принимаешь, Завулон? Я вообще-то с официальным визитом. — За Светлого, за кого же еще? Может и обсуждать нечего? Пришел, увидел — ретировался. Так, по крайней мере, честнее будет. Городецкий хмыкнул, оценив юмор, и нагло уставился на забинтованную ногу, покоящуюся на диванной подушке. — Больно? Завулон молча буравил его взглядом, надеясь, что наглый дозорный и сам поймет, как неуместно его сочувствие. — А заклятья? — не сдавался Городецкий. — Не действуют, — сквозь зубы пояснил Завулон. — А… — Нет. Ничего не помогает. Даже кровавое жертвоприношение. Завулону стоило неимоверного труда не рассмеяться при виде вмиг вытянувшейся физиономии Светлого. —Ты?.. Темный тяжело вздохнул. — Разумеется, нет. Младенцев я на алтаре не резал. Шутка это была. Зачем пришел, Светлый? Городецкий вновь переменился в лице, на этот раз несмело улыбнулся. — Так насчет списка лицензий. Ваш запрос превысил все предыдущие договоренности. Не думаю, что это обоснованно. — Тебе все соответствующие бумаги, подтверждающие правомочность, выдали? — Да. — Тогда не понимаю, что ты тут делаешь. — Мы можем просто отклонить запрос. Бумажная волокита займет полгода, а за это время… — Больше правонарушений — больше проблем для Ночного дозора. Вам это нужно? Городецкий от досады скрипнул зубами. — Вы гораздо больше заинтересованы в скорейшем решении этой проблемы, Темные. И это вы должны переживать из-за возможных осложнений. — Нет. Никакие изменения вноситься не будут. Это оптимальная цифра, нас она устраивает. Ты в курсе, что ограничения дозы для вампиров, действующие уже пять лет, истекают на следующей неделе? Вот оттуда и повышение спроса. Кто рискнет объявить сидящим на голодном пайке кровососам, что им придется потерпеть еще? Ты? Я, извини, так подставляться не намерен. — Я могу направить официальный протест в европейское бюро Инквизиции. Завулон саркастично приподнял брови. — Удачи. У них сейчас как раз председательствует венгерский вампирский князь. Городецкий зло зыркнул, но промолчал. — Итак, зачем же ты пожаловал, Городецкий, если уж не за тем, чтобы позлорадствовать или окончательно свести меня с ума своим занудством? У меня сейчас нет желания ходить вокруг да около. — Может, помочь чем? — дозорный кивнул на травмированную ногу. — А ты у нас Асклепий? — наигранно изумился глава Дневного дозора. — Можешь исцелять прикосновениями? — Смотря какими, — усмехнулся Городецкий. — Вот, — он снял с шеи амулет, — Он пятидесятилетней давности. Накачан врачевательной магией, одна из этонских жриц делала. На этот раз Завулон удивился по-настоящему. — С чего такая щедрость? Или ты просто моей мести опасаешься? Спешишь загладить вину? Городецкий возмущенно фыркнул: — Ты не станешь мне мстить. — С чего такая уверенность? — Мы уже это проходили. — В самом деле? Я что-то пропустил? — Дело с кланом суккубов. Я подцепил тогда тебя на зов. И ты повелся. Если бы были свидетели… Завулон уже неделю смаковал эти воспоминания. Инквизиторы вышли на след спятившей семейки суккубов и срочно вызвали всех высших магов из Дневного дозора в помощь при задержании. Завулон, лучше других знающий особенности суккубской природы, участвовал в выманивании и переговорах. Но он никак не ожидал, что поблизости будет околачиваться Городецкий, трансформировавшийся под их суккубскую натуру. Видимо инквизиторы решили, что Светлый сможет убедительно сыграть роль их собрата, раз пару лет назад точно так же выманивал вампиров. Только вот с непривычки Городецкому снесло крышу — слишком сильный гормональный всплеск, который плохо поддается контролю. И пока боевые маги обезвреживали суккубов, Городецкий накинулся на Завулона, недвусмысленно давая понять чего от него хочет. Не сказать, чтобы Артур тогда повелся на его слабо одурманивающий зов, просто идея проверить, насколько далеко готов зайти Светлый, показалась забавной. Ровно до того момента, пока Завулона чуть не изнасиловали прямо на капоте ближайшей машины. И как ни странно, Завулона это завело. Да так, что последние несколько дней Городецкий не шел из его головы ни днем, ни ночью. — Если бы там были свидетели, — зло отозвался Завулон, — ты бы пожалел, что родился. — Так я и пожалел. Уже, — севшим от волнения голосом отозвался Городецкий. — В самом деле? Отчего же? — Я ждал со дня на день, что ты явишься меня убивать. Пришла очередь Завулону возмущенно фыркнуть. — Порою должностные обязанности бывают весьма… забавными. — У тебя уж точно, — буркнул Городецкий. — Ну и как? — Что «как»? — удивился Завулон, почему-то решивший, что Светлому хватило наглости поинтересоваться произведенным им тогда эффектом. И чуть не ляпнул: «Весьма посредственно». — Ты самолично убивать меня будешь? Или подошлешь кого? — Зачем же подсылать? Самому куда приятнее, — Завулон представил возможные варианты развития событий и в предвкушении потянулся. Тут же охнул, потревожив больную ногу. — Но ты сейчас не в той форме, чтобы… Я понимаю, да, — тут же съязвил Городецкий. — Но ты не торопись, я подожду. Куда же мне деваться? — Именно поэтому ты предлагаешь мне свой амулет? — в тон ему ответил Завулон. — Кстати, чего ты ждешь? Твоя безделушка способна исцелить или нет? Городецкий тут же поспешил подойти, чтобы активировать вблизи от пациента артефакт. Но Завулон так настороженно следил за его действиями, что в голову пришло только единственное объяснение такому поведению. — Я уже приносил свои извинения, Завулон. Я тогда слетел с катушек. Больше такое не повторится. Я не хотел… — Врешь, — почти весело оборвал его Темный. Городецкий вспыхнул. — Всё ты хотел. И весьма настойчиво это демонстрировал. — Я не контролировал себя. А ты под завязку был накачан силой. Сам понимаешь, перед таким устоять непросто. Я же ведь тогда чуть всю энергию из тебя не выкачал, а ты… а тебе сейчас весело? — Так тенденции у тебя нездоровые, Городецкий! Ни одно начинание не доводишь до конца. Как тут не веселиться? Дозорный опять вспыхнул, оскорбившись до глубины души. — А с амулетом сейчас тоже не напрягаться? У тебя еще больше настроение от моей несостоятельности поднимется? — зло, почти обиженно спросил он. — Я могу руководить процессом, — как-то враз сменив тон, согласился Завулон. — И тогда всё может получиться. — Это редкая магия этонских жриц, — предупредил Антон, с сомнением глядя на требовательно протянутую руку ладонью вверх. — В ней надо разбираться. — Ты удивишься, Городецкий, узнав о разнообразии моих умений. Давай его сюда! Антон, поколебавшись, все же отдал амулет, мимолетно коснувшись тонких пальцев. Завулон вздрогнул от прикосновения, сам удивившись этому, несколько секунд непрерывно глядел на руки Городецкого. Хотел что-то сказать, но передумал. Антон под его задумчивым взглядом несколько растерялся, не зная что сказать.