Ловушка

Антон уже неделю не находил себе места. Во-первых, его давно интриговала невозможная манера Завулона держаться. Создавалось впечатление, будто всё, что попадало в круг интересов Темного, непременно становилось особенным. Чем-то нестабильным, не способным обрести окончательную форму. То ли маг ежеминутно перекраивал собственное отношение к окружающему пространству, то ли пространство пыталось уместить его как-то в себе, но это никак не удавалось. Порою такое состояние вещей забавляло, но бывало и так, что хотелось пойти и врезать Завулону хорошенько, чтобы он это всё прекратил. Останавливало лишь одно: невозможность сформулировать своё требование. Чтобы внятно изложить, надо хотя бы приблизительно понимать, какие принципы магии тут задействованы. Быть высмеянным Антону не хотелось. Напоминать о себе лишний раз — тем более. И потому он просто наблюдал за пикировками глав Дозоров, оставаясь в тени и анализируя происходящее по мере своих сил. Это противоборство было не просто познавательно, оно завораживало. Зная Гесера (не сказать, чтобы Антон знал шефа как самого себя, но уж лучше, чем его заклятого врага), был шанс понять некоторые несостыковки в поведении Темного мага. Иногда Завулон открыто провоцировал Гесера, дразнил, всячески подначивал на, казалось бы, пустяковые затеи. Гесер шел на поводу, но не от безысходности, вовсе нет, а из-за какого-то, известного только этим двоим, любопытства. В ответ Завулон позволял себе идти на уступки в более серьезных вещах, бурча напоказ и всячески выражая свое величайшее неудовольствие, на самом же деле демонстрируя таким образом готовность к диалогу. Гесер как-то сказал Антону: «Завулон обожает делать одолжения. Но лишь с единственной целью — чтобы должнику в нужный момент не осталось выбора кроме как начать плясать под его дудку». Это многое объясняло. Однажды поведясь на его так называемое «скромное доброжелательство», ты понимал — выплыть никак не удается. А как только упускал инициативу, можно было ставить на себе крест. Во-вторых, будучи учеником Гесера, Антону невольно пришлось стать чем-то вроде буфера между двумя противоборствующими стихиями. Темный, не в силах серьезно досадить Гесеру, наносил удар по нему, Антону, в надежде, что хоть таким образом заставит противника подставиться. Надо отдать должное Гесеру: тот всякий раз гениально выкручивался, умудряясь и сам выйти сухим из воды, и Антона вытащить следом. Окажись Антон на его месте, однозначно рехнулся бы через пару лет. Но Гесер казался спокойным, уверенным в себе и вполне удовлетворенным жизнью. Именно это заставляло уважать его по-настоящему. А еще Гесер как-то обронил, будто невзначай, что самое уязвимое место Завулона — это увлеченность головоломками. Именно потому он проявляет скрытый интерес к Антону. «Ты бы поостерегся», — велел он тогда. Именно это стало для Антона точкой невозврата, а попытка понять, что же могло так заинтриговать Завулона, подтолкнула к решительным действиям. В принципе, Завулон никогда не стремился его уничтожить. Даже тогда, когда преследовал с плетью Шааба. Темный лишь делал ход и ждал, как отреагирует Антон, видимо, складывая в голове какой-то свой пазл, сложный и трудоемкий. Тогда Антон впервые ощутил, как вокруг подрагивают и меняются вероятностные линии, – жуткое и одновременно волнительное ощущение, — и испугался по-настоящему. С тех пор единственным средством самозащиты для него стало непредсказуемое поведение. К тому же, Антон постоянно ощущал потребность не просто ставить Завулона в тупик, но и провоцировать на ответные действия. «Не упускать инициативу, не упускать…», — твердил он себе, как только на горизонте начинал маячить глава Дневного Дозора. Спонтанно придуманная формулировка была ничуть не хуже чем «У тебя нет власти надо мной…» Но тут случилась одна глупость, сразу все усложнившая. Антона самого напугала собственная выходка в день ловли суккубов. Он никак не ожидал, что его интерес, который до этого дня был сугубо абстрактным, может перерасти во что-то большее, качественно иное. Воспоминания жгли мысли, будоражили кровь, и Антону с каждым днем становилось всё хуже. Завулон из разряда заинтересованности «наблюдать и просчитывать» трансформировался в потребность «видеть-касаться-желать». Внезапная зависимость, граничащая с безумством, ничуть не утомляла, напротив, казалась стержнем, поддерживающим в водовороте последних событий. Антон поражался самому себе: хватило одного единственного жадного поцелуя Завулона, чтобы понять — да, вот оно! И осознать, что бороться с этим помешательством — бессмысленно. *** Завулон перекатывал в пальцах амулет, проверяя его на безопасность и пытаясь понять, насколько сильна заключенная в нем магия. Вот еще одна странность, всегда удивлявшая Антона: занятие, даже очень важное, никогда не поглощало Завулона целиком, он продолжал замечать творящееся вокруг него и сразу же делал выводы. Антон догадывался, сколько сил может отнимать такое, практически постоянное пограничное сумеречное состояние. Но Темный, похоже, не сильно переживал из-за потери сил, значит, у него имелся источник, помогающий их легко восстанавливать. Очень странно. Вот и сейчас Завулон умудрился заметить, что Антон тайком разглядывает комнату, запоминая, какие амулеты расположены под рукой, а, значит, понадобятся в ближайшее время, а какие — под надежными чарами в шкафу. — Артефакты запоминаешь? — С какой бы стати? — Ну-ну… Любопытство кошку сгубило. Вместо того, чтобы смутиться, Антон приблизился к стеллажу с многочисленными статуэтками, вырезанными из темного камня, и стал демонстративно разглядывать их во всех подробностях. — Они все порталы открывают? Завулон не удостоил его ответом, увлеченно сканируя амулет. Антон застыл перед небольшой каменной горгульей. Та была настолько мастерски сделана, что казалась не статуей, а живой тварью, находящейся под парализующими чарами. Он щелкнул ее по носу, и та вдруг распахнула глаза и лязгнула челюстью. Антон чудом успел увернуться. Завулон дернулся, шикнул на тварь, и она присмирела, опять застыла без движения. — Жить надоело? — Ну и экзотика… - выдохнул пораженно Антон, с интересом разглядывал статую сквозь Сумрак. В первых двух слоях горгулья была простым куском мрамора, напичканным силой под завязку. А вот на третьем четко угадывалась специфика голема. — Вот это да! — Держу здесь из-за эстетических соображений. — А заодно и как охранника? — Да что тут охранять то? Но ты подал отличную идею. Теперь буду использовать заодно и как ловушку для особо любопытных дозорных. Только скорость реакции подкорректирую: медлительная стала, ленивая. В следующий раз башку отцапает. — Будет и следующий? — притворно изумился Антон. — Если я пожелаю. — Это уж вряд ли. — Будем проверять опытным путем? — Не вижу необходимости. — Но хотелось бы? — в тоне Зовулона угадывалась усмешка. Антон предпочел промолчать. — Молчание расценивать как согласие? — продолжал провоцировать Завулон. — Нет! — поспешно возразил Антон. Он был уже не рад, что втянулся в эту перепалку. — Зря. Было бы любопытно. — Так как… - голос Антона предательски дрогнул, пришлось откашляться, — как амулет? Его надо активировать. Заклинание сложное… — Ну, так в чем дело? Активируй. Антон подошел вплотную к сидящему на диване Темному, чуть замялся и аккуратно подхватил амулет за шнурок, так, чтобы избежать контакта с пальцами Завулона. — Я не кусаюсь, Городецкий, — взгляд у Темного при этом сделался пронзительным, будто ему хотелось вложить во фразу больше смысла, чем там могло быть. — Учту, — Антон застыл на месте, не в силах отвести взгляд от лица Завулона. Слишком уж велико было искушение проверить, набросится ли Темный с такими же жадными поцелуями на него как тогда, если вдруг проявить инициативу да припечатать его к спинке дивана, содрать с него одежду, нежно потерзать зубами сосок... — Амулет, — напомнил Завулон. — Да… С трудом стряхнув наваждение, Антон активировал артефакт, затем просканировал врачебным заклинанием состояние кости и связок, пытаясь скрыть, как дрожат при этом пальцы. И понял, почему не получилось исцелить Завулона обычными заклинаниями. Удар пришелся при сумеречном воздействии, где наложилось сразу два противоположных заклятья. Это было хорошей новостью, и Антон поспешил сообщить об этом. — Просто гениально, Городецкий! Без твоего вмешательства не догадался бы, — съязвил Завулон, тоже как-то уж слишком напряженно разглядывая Антона. — Это значит, что амулет поможет, — обиженно буркнул Антон. Больше не глядя на Завулона и игнорируя его возмущенное фырканье, он сосредоточился на лечебных чарах. Манипуляции с потоками сил заняли несколько минут, потом артефакт сработал, перенаправляя энергию на поврежденную конечность. Видимо, воздействие было болезненным, потому как Завулон скрипнул зубами и вцепился в подлокотник. Через пять минут амулет погас. Антон облегченно выдохнул и улыбнулся, убедившись, что от травмы не осталось и следа. Завулон молчал. Не проронил он ни звука даже тогда, когда Антон пояснил: амулет придется носить в течение недели, чтобы процесс не обратился вспять. — Это подвеска, Завулон. Ее на шее положено носить. — Ну так надень, — велел тот, так и не пошевелившись. — Все еще больно? — забеспокоился Антон. — Не-ет, – задумчиво пробормотал Темный, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. — Это чертовски неприятная магия, Городецкий. Но она сработала. Как? Антон лишь развел руками. — Городецкий, ты не понимаешь. Она не должна была исцелить! — Да я много чего не понимаю, что же теперь напрасно переживать? Главное, что всё получилось. — Получилось. Может, потому что ты действительно этого хотел? — Хотел, – согласился Антон. Темный еще больше погрузился в раздумья. — Это так важно? Понять, почему артефакт сработал? — удивился Городецкий. — Ты, кажется, настаивал на амулете, — возвратившись к своему обычному саркастическому тону, напомнил Завулон, проигнорировав последний вопрос. Он привстал, чтобы было удобнее надеть подвеску на его шею. Антону стало немного не по себе от такого доверия: ведь для этого Завулону пришлось деактивировать защитные чары. Ударь Светлый боевым заклятьем, и Завулону пришлось бы очень плохо. — Ты должен получать сейчас изощренное удовольствие, Городецкий, — маг буквально прожигал его взглядом. — Мы поменялись местами. Остается мне теперь только сказать: «У тебя нет власти надо мной, Городецкий!» Антон усмехнулся, удивившись тому, насколько совпали их мысли. Ситуация действительно очень напоминала ту, когда несколько лет назад Завулон был вынужден выдать Антону, тогда еще очень слабому Иному, амулет, защищающий Светлого от его воздействия. — У меня нет ее, этой власти, — заверил Городецкий. — Это ты так думаешь, — скривился маг. — Тебе когда сумеречное имя-то дадут? — Пытались уже. Не прижилось, — пожал плечами Антон, осознавая, что все еще сидит на корточках перед диваном и опирается рукой на локоть Завулона. Тот не пытался разорвать контакт, что было странно. Сил подняться или хотя бы отодвинуться не было. Антон внезапно осознал, что ощущает слабое покалывание по всему телу. По спине прошла волна мурашек: явные следы вдруг проснувшегося суккубского воздействия. Это было странно. Еще несколько дней назад Антон окончательно избавился от магической трансформации и никак не мог сейчас излучать призывной магии. Ни сознательно, ни на уровне инстинктов. Никак! — Ты исцелил меня, — Завулон был так близко, что его дыхание ощущалось кожей. – Теперь закономерный вопрос: как мне расплатиться? — Никак, — Антон моргнул, потом еще раз. Дурман не отпускал, магия клокотала внутри, требуя выхода. — Это безвозмездная помощь. Завулон прицокнул языком. — Не пойдет. Не люблю оставаться в долгу. — Но я даже не знаю, что мог бы… — Потребовать? — тон Завулона провоцировал, ухудшая ситуацию. — Да всё, что пожелаешь… И тут же магия отреагировала, запульсировала в пальцах. Контролировать свои желания стало почти невозможно. «Черт, черт! Только не сейчас, когда он так близко!» – запаниковал Антон. Он никак не мог понять, почему к нему вернулась суккубская сущность. Сердце бешено застучало, кровь прилила к паху. Антон попытался встать, чтобы сбежать не оглядываясь, но не вышло. От решительных действий удерживало только одно: страшно было представить, что сделает с ним Завулон, если всё опять повторится. «Убьет! Однозначно убьет!», —билась в голове единственная мысль. Антон опять попытался подняться. — Не так быстро, Светлый, — Завулон ухватил его за плечи, пригвоздив к месту. — Уже вечер. Как понимаю, смена сегодня не твоя? Антон отрицательно мотнул головой. Пальцы Завулона жгли кожу. Хотелось большего. Дыхание сбилось. Мысли путались. Осталась одна дикая потребность: заставить его заткнуться, вынудить подчиниться, сдаться окончательно и бесповоротно. — Думаю, теперь моя очередь проявлять инициативу. Сознайся, уходить тебе совсем не хочется? Антон в бессилии прикрыл глаза. Как всё это неправильно... — Ты не можешь уйти, правда? А знаешь, — Завулон переместился, склоняясь ниже, к самому лицу Антона, — мы ведь еще так и не выяснили, что же произошло тогда с зовом суккуба. Антон мысленно чертыхнулся, но глаза открыл. Слишком поспешно, наверное, поскольку Завулон снисходительно усмехнулся. Очевидно, ситуация его забавляла. — Кровь бурлит, не так ли? — прошептал он Антону прямо в ухо. — И тебе уже не хочется себя останавливать? — Это неправильно... — Неправильным будет, если ты продолжишь заблуждаться. Так и быть, в качестве платы за исцеление я поясню тебе, в чем дело. Что ты знаешь о последствиях суккубского зова? Завулон потянул Антона вверх и на себя, вынуждая присесть на край дивана. Практически вплотную к себе. — Зов... он... одурманивает жертву, заставляет подчиняться… - Антон облизал вмиг пересохшие губы, слова давались с трудом, — доводит до пика, когда защитные щиты истончаются… суккуб вытягивает силы. Мне надо встать. На свежий воздух… я… Но, похоже, Завулон не считал нужным отпускать его. Он ухватил Антона пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза, потемневшие, кажущиеся бездонными, глаза цвета предгрозового неба, которые заставляли предвкушать... что-то невообразимое... — Зов суккуба впитывается кровью, Антон. Однажды подпав под его воздействие, жертва не успокоится, пока суккуб не получит свое. — Да, наверное, — пробормотал Антон, осознавая, что его заставили посмотреть в глаза не просто так, что это запустило какой-то механизм воздействия. — Единственный выход — это чтобы суккуб сам снял воздействие зова. — Но я же… Сразу же, в тот же вечер… — Можешь не сдерживать себя, — хохотнул Завулон. Эти слова послужили сигналом. Антон ухватил Завулона за воротник рубашки, вынуждая наклониться ближе, и с жадностью впился в его губы. Он поощряющее хмыкнул, но в то же время на поцелуй не ответил, просто позволяя Антону чуть покусывать его губы. Потом вынудил его отстраниться, упершись в грудь, мимолетно приласкав поглаживанием. — Жертву, когда она на пределе, лучше не ограничивать, — хмыкнул многозначительно Завулон, не препятствуя тому, что его начали раздевать. Пальцы у Антона дрожали от нетерпения, а чужие пуговицы словно издевались, ускользали и царапали ставшую слишком чувствительной кожу. Когда он выругался от досады, Завулон сжалился, опрокинул его на диван и ловко избавил от всей одежды, попутно лаская и поглаживая в особо чувствительных местах. — Потребности надо удовлетворять, согласен? Антон лишь охнул в ответ, когда пальцы в перстнях сжались на возбужденном члене. Металл приятно холодил, и это заводило еще больше. — Я подумывал о том, чтобы снять воздействие зова, но скажу честно, оттягивал до последнего. А тут ты явился, и вопрос отпал за ненадобностью. — Что? —Ты ведь должен понимать, что пришел сегодня не по своей воле? — спросил Завулон, резко сжимая пальцы. — Я… не… — Нравится? — резко склонившись к самому уху, прошептал Темный. — Или мне остановиться? — Нет… не останавливайся! – Антон толкнулся навстречу и охнул, когда поглаживание снова сменилось сильным надавливанием. — Я… силы… из тебя вытяну… — Не сможешь. — Что? — Ты действительно считаешь, что я мог повестись на твой зов? — похоже, происходящее забавляло Завулона всё больше. Расстегнутая рубашка сковывала движения, стянутая с плеч, но болтающаяся на локтях. Антон предпринял попытку избавиться от нее, но застегнутые манжеты не позволили. — Я, высший Темный маг, не справился бы … с воздействием примитивной… твари? — голос Темного стал низким и хриплым. — Да сними же! — взмолился Антон, досадуя, что Завулон слишком много болтает и мало делает. Он очень невнимательно обошелся с его яичками, хотя Антон специально дал понять, чего хочет, выгибаясь и толкаясь навстречу. Сам Антон только и мог что водить руками по груди Завулона, задевая возбужденные соски, и заставляя сбиваться его дыхание. Рубашка мешала, однозначно. – Так ты… специально поддался? — всё еще не ухватывая суть пояснений, переспросил он. – Нет, — вздохнул Темный. — Нет. Антон раздраженно дернул манжету. Одна пуговица отлетела, и ему, наконец, удалось стянуть рубашку, но не до конца. Пришлось зубами отодрать другую пуговицу и, наконец, избавить Завулона от надоевшей тряпки. — В следующий раз заклятье выучу, испепеляющее… ткань, — выдохнул Антон и подчинился Завулону, решившему повернуть его и вжать в диванные подушки. Поэтому последние слова были выдохнуты куда-то в подлокотник. — В следующий? — довольно мурлыкнул Темный, заставляя Городецкого приподнять зад. Ловкие пальцы кружили вокруг упругого кольца мышц. — Возможно, я не стану возражать. — Ох, не останавливайся, — потребовал Антон, когда Завулон прильнул ближе, снова уделяя внимание его члену и одновременно прихватывая зубами кожу на плече. Он прижался еще сильнее, потерся возбужденным членом о бедро Антона. — Так вот… Ты еще в состоянии думать? — дождавшись утвердительного мычания, продолжил, — вся прелесть ситуации… ох, — Антон повел ногой, вынуждая Завулона потереться членом об обивку дивана, и тот шумно выдохнул — в том, что на зов… повелся ты, а не я. — Что?! Хотя в голове у Антона мысли путались, а тело требовало немедленной разрядки, слова Завулона, а еще больше его самодовольный тон, вмиг отрезвили. — Я просто перенаправил твой зов на тебя же. Шире! — Завулон шлепнул ладонью по бедру Антона, вынуждая его расставить колени сильнее и прогнуться в пояснице. — И немного усилил воздействие. Чтобы уж наверняка... Антон чертыхнулся. Какой же он идиот! Злость поднялась стремительной волной и смела последний барьер внутренних ограничений. Антон извернулся и припечатал Завулона к спинке дивана. — Ты издеваешься надо мной? — Не-ет. — Ты мог остановить это? Ты мог отменить воздействие зова! — Да. Антон замахнулся, чтобы ударить. Со всей силы, чтобы разом выместить все бешенство, охватившее его. Завулон не дернулся, никак вообще не отреагировал. Просто ждал. Антон саданул по дивану в паре сантиметров от лица Темного. — Ублюдок! В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием. — Сбежишь? – наконец невозмутимо поинтересовался Завулон. — Зачем тебе это? — Антона все еще переполняло возмущение, и он не отводил взгляда от вдруг помрачневшего Завулона. — Хочется, — пожал тот плечами. Антон возмущенно фыркнул и потеряно сполз на подушки, пытаясь притвориться безразличным. Слишком сильным оказалось потрясение. Завулон натянуто рассмеялся и передвинулся так, чтобы опираться спиной на бортик дивана, но при этом касаться Антона. Погладил костяшками пальцев по скуле, запустил пальцы ему в волосы, дернул вниз, переходя вмиг от ласки к грубости. Выдохнул в ухо: — Значит, подчинять меня зову — это нормально, ни тени сомнения. Как наоборот, так оскорбленная добродетель? — Я считал, что не могу контролировать процесс. — Ну конечно. — Ты же был не против. — Так я до сих пор... не возражаю. Повисла пауза. — Ты спятил. — Я всегда получаю что хочу, — Завулон извернулся, прихватил зубами мочку уха Антона, сильнее потянул за волосы вниз, пока Антон не зашипел от боли. — И тебя хочу. Сейчас. Антон вздохнул и устало прикрыл глаза. — Если я сейчас решу уйти, ты же не отпустишь? — Я уже объяснил. Если зов не снять, тебе будет плохо. Очень плохо. Всё равно вернешься. — Еще добавь, что я сам во всем виноват. — Разумеется. Мог же тогда мимо меня пройти, подцепить на зов кого-нибудь другого. Там инквизиторов было больше десятка, — Завулон провел пальцами по губам Антона. — Ты теперь мой. Пока я не передумаю. — Пфф… — Антон собрался возразить, но его заткнули грубым поцелуем. Вместе с этим он почувствовал, как воздействие зова усиливается, не оставляя выбора. — Ненавижу тебя... — выдохнул Антон, когда Завулон подтянул его выше и сам плавно перетек так, чтобы оказаться между его разведенных коленей. — Я запомню, — хмыкнул Темный. — На чем мы остановились? Он потеребил зубами сосок теперь уже полностью сдавшейся жертвы, и Антон закусил губу, стараясь не застонать. Его мучитель скользнул ладонью по бедру, потом обхватил возбужденный член, провел большим пальцем по головке, вынуждая нетерпеливо толкнуться навстречу. Заклинанием призвал откуда-то из дальнего угла комнаты смазку. В это же мгновение Антон ощутил, как чужая сила обволакивает его, туманя сознание. Он несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от наваждения, но быстро сдался и застонал, когда Артур провел сжатой ладонью несколько раз вверх-вниз вдоль ствола. — Что угодно, только… не останавливайся, — руки словно зажили отдельной жизнью, двигаясь в ответной ласке. — Так? — голос у Завулона дрогнул, когда Антон принялся целовать его в шею. — Да… ох, да! Завулон торжествующе рыкнул, стоило лишь провести коленом по его вставшему члену, и в следующее мгновение вскинул это колено, прижал к груди Антона, а пальцы в смазке требовательно скользнули в кольцо мышц, растягивая. И тут же, не давая опомниться, он заменил пальцы членом, толкнулся, замерев ненадолго, давая привыкнуть, потом вышел и опять толкнулся, теперь глубже, шепча что-то на незнакомом языке. Антон мог лишь жадно подаваться навстречу, подстегиваемый невнятными, но определенно одобрительными возгласами. Потом Завулон немного переместился, сменив угол. Крепко удерживая Антона за бедра, он не позволял тому проявлять инициативу, требовательно вколачиваясь в него, всё ускоряя и ускоряя темп. — Да… именно так… — выдохнул он неожиданно, просовывая руку между их телами. Пара движений, резких, почти грубых, и по телу прокатилась волна жара, толчками выплескиваясь Завулону на пальцы. Антон охнул и обессилено рухнул на подушки, увлекая его за собой. Острое наслаждение сменилось усталостью, словно разом из Антона ушли все силы. Завулон не останавливался: еще несколько толчков, теперь уже резких, жадных, будто наказывающих, и он замер, с трудом переводя дыхание. Антон лежал, прикрыв глаза, и слушал, как успокаивается дыхание Завулона. "Вот тебя и поимели, Городецкий", — мысленно подытожил Антон, неохотно признавая, что ему это понравилось. Но растерянность быстро сменилась состоянием расслабленности и — неожиданно — покоем. *** Он не отрывал взгляда от лица Завулона — расслабленного и теперь какого-то особенно привлекательного. Потянулся и прижался губами к его губам. Завулон тут же открыл глаза и вопросительно уставился на него. — Ну? Получил, что хотел? В ответ утвердительно хмыкнули и притянули ближе, уткнувшись носом в самое основание шеи. Легкий, едва ощутимый укус, затем еще более легкое, почти нежное касание языка. — Пожалуй, я могу пристраститься. — Теперь снимешь зов? — А ты хочешь? Антон с досадой выдохнул. С Завулоном никогда не будет просто. — Я не определюсь, пока нахожусь под влиянием подвластного зова. — Ну, так преодолей его. Кто же тебе не дает? — Что? — Городецкий… — Завулон хищно усмехнулся. — Я специально рассчитал воздействие так, что если бы ты захотел, то преодолел зов. В любой момент. — Как?! — Антон аж подскочил, отпихнув любовника. Тот вальяжно откинулся на спину, довольно зажмурился, улыбнулся, на этот раз обезоруживающе. — Но, значит, ты и не хотел. Повисла пауза. — Ты! Ты… — Антон отчаянно пытался подобрать слова, но все безрезультатно. — Да, я мастер-искуситель, а ты чего ожидал? — Завулон распахнул глаза и какое-то время наблюдал за тем, как Антон потерянно вцепился в свою взлохмаченную шевелюру. — Иди сюда, до утра еще много времени, — наконец предложил Завулон, очевидно, довольный произведенным эффектом. — Я когда-нибудь свихнусь с тобой, — буркнул Антон, устраиваясь рядом, твердо настроенный попробовать преодолеть чары. Но не теперь. Потом когда-нибудь. Когда Завулон даст повод возненавидеть его по-настоящему.