Все закончилось...

      Прошло ещё около двух недель с того момента как Такимичи узнал про все. Он не был зол на своих родителей, так как они сильно беспокоились о нем. Он понимал это, но было очень тяжело. Хотелось увидеть любимые глаза человека, без которого он не мог больше жить.       Родители были против того, чтобы Ханагаки снова вернулся к своим друзьям, из-за которых чуть не погиб, но ему удалось переубедить, не сказав, что он полтора года будет проходить реабилитацию, не пытаясь с ними связаться, и думать только о своем здоровье.       Также выяснилось, что отросшие до плеч волосы, которые были белые, словно первый выпавший снег, даже отрастая, корни не меняли свой цвет, а значит, он останется на всегда. Глаза стали тусклее чем были раньше, сильное истощение. Он больше напоминал скелет, обтянутый кожей, и приходилось опираться на трость. Врачи сказали, что это временно, но жутко неудобно. ***       Майки проснулся от кошмара, время показывало около трех ночи. Парня трясло, а по всему телу бежал холодный пот. Не смотря по сторонам, он нашёл телефон и быстрым движением набрал лучшего друга, пара гудков и в трубке послышался родной с детства голос. – ...Слушаю... – сонно зевая, произнёс Доракен. – Кен…чик… опя… – его прервали на полу слове, – сейчас буду, жди!       Прошло минут пять с момента их разговора. Доракен, влетев в спальню друга, быстрым взглядом осмотрел её, наткнулся на сгорбленную фигуру, что, забившись в угол, тряслась всем телом и всхлипывала.       Не создавая лишний шум и действуя осторожно, Доракен плавным движением сел рядом с Майки и аккуратно коснулся его пальцами. Майки вздрогнул, не видевшим взглядом посмотрел на него, через секунду сфокусировав зрение и быстрым движением обняв друга, начал плакать. – Он из-за меня… – всхлип, – это я… виноват… я… – всхлип, – я во все…м… вин… оват… – всхлип. – Тише-тише, все хорошо, ты не виноват… – не договорил Доракен, как его заглушило новое рыдание. – Нееет, это я… он по моей вине погиб… – всхлип – …я его… убил. Я выстрелил в него… – всхлип… – он меня спас даже на грани смерти, он делал все, чтобы спасти меня… а я… я… я убил его… А-а-а-а-а-а-а-а-а!       Доракен только сильнее прижал друга, одной рукой придерживая за талию, второй гладя по голове и спине. Такие приступы случались часто, но больше всего пугало, что в последнее время они участились. Майки днем вёл себя как обычно, единственное, что могло выдать его состояние, это ещё бо‌льшая худоба и увеличившиеся синяки под глазами. В остальном изменения были не кардинальными, но люди, которые его давно знают, очень за него волнуются.       Просидев так около двух часов, Доракен заметил, что всхлипывания стихли. Посмотрев на парня, которого он обнимал все это время, сердце Доракина сжалось. Невероятно худой, бледный как бумага парень, с осунувшимся лицом и с большими синяками под глазами сейчас был похож на поломанную куклу, которой жёсткий кукловод по обрезал ниточки. Сколько он ещё так протянет? Год? Два? Как нам помочь этому пареньку… Тут раздался приглушённый голос. – Я люблю тебя… Мичи… не бросай меня… – у парня по щекам потекли слезы.       Прижав сильнее измученное тело друга, Доракен, глотая соленые слезы, тихо, чтобы не разбудить, произнёс: – Мы всегда будем рядом, Майки. Мы тебя любим, не бросай нас…       Он посидел ещё минут пять. Убедившись, что друг крепко спит, он аккуратно положил на подушку усталое и измождённое тело, и в очередной раз ужаснулся, каким стал его бывший глава. Кровать была большая по сравнению с таким крошечный тельцем. Тут Майки резко потянул к себе соседнюю подушку, прижимая её к груди, и снова затих, но от взгляда черноволосого не укрылись дорожки из слез. Доракен аккуратно накрыл парня и вышел из комнаты, направляясь в гостиную. Расстелив себе на диване, он с грустью в который раз произнёс: – На кого ты нас бросил, Такемичи... – и не успел заметить, как уснул.