Все закончилось...

Пять лет спустя – Шин, стойка неправильная. Ногу ровнее. – Изана, нельзя бить лежачих… – Эмма, солнышко, ты ж его так задушишь. – А че он меня обязывает малявкой и говорит, что девчонки драться не могут… – длинные светлые волосы были заплетены в тугие косички и собраны в рожки по обоим сторонам маленькой головы. Голубые глаза зло смотрели на парня, который лежал у её ног, пытаясь отдышаться. Сзади к девочке подошёл парень чуть выше её ростом с таким же голубыми глазами, но цвет волос был чёрный. Парень был на два года старше девочки. Подойдя, он приобнял её и успокаивающе положил свою ладошку ей на голову, слегка потрепав. К лежачему на земле ребёнку подошёл ещё один мальчик – точная копия девочки, только длинные волосы были собраны в аккуратный хвостик. Пнув парня, мальчик сказал: – М-дя, сестрёнка страшна в гневе, – и, не обращая внимания больше на жалкого человека, корчившегося от боли, тоже отошёл к девочке. Он положил свою голову на плечо сестры и посмотрел на человека, стоящего в центре комнаты. Молодой человек стоял в профиль к братьям с сестрой. На вид ему было лет 35, его длинные, словно первый снег, волосы были собраны в высокий хвост, оголяя тонкую шею, где красовалась татуировка. Чёрные, словно уголь, глаза были направлены на группу ребят, стоявших возле зеркал. Хорошо выделенные скулы придавали лицу худой измождённый вид, а синяки под глазами наводили на мысли о бессонной ночи. На мужчине было надето чёрного цвета кимоно, в вырезе просматривалась хорошо отчерченная ключица, на которой невооружённым глазом были видны следы от укусов и красные пятна. Молодой человек был невысокого роста с подтянутый фигурой, но худобу скрыть не получалось. Когда мужчина повернулся, то можно было увидеть его глаза, направленные на компанию. В этих всегда пустых чёрный глазах зажглись огоньки, словно в ночном небе загорелись звезды. На лице появилась улыбка и он издал весёлый смешок. – Ну да, добрая у вас сестрёнка, – сказал мужчина. – Ага, когда спит зубами к стенке, – вставил свои пять копеек Изана и мило улыбнулся сестре, которая невзначай ударила парня локтем. Мужчина, наблюдая за мелкой перепалкой детей, лишь рассмеялся. Его нежный смех разносился по всей комнате, где тренировались ребята. В этот момент со спины мужчины появилась фигура. Она была чуть выше светловолосого. Обняв со спины парня, фигура уткнулась носом в заплетенные волосы, одной рукой поглаживал, а второй прижимал к себе. Смех стих. Фигура была одета в домашние шорты чуть ниже колена, длинную белую футболку и тапочки. – Мичи! – крикнул светловолосый, разворачиваясь в кольце рук. – Майки, – Такемичи улыбнулся, смотря в родные и любимые глаза человека напротив, и не мог отвести взгляд, лишь прижимал ещё ближе, – уже обед, заканчивай тренировку, детям кушать пора и спать. – Я уже все, – улыбнулся Майки и обвил шею любимого, уткнулся носом, вдыхая ничем не сравнимый аромат столь любимого человека. – Знаешь, Мичи, наша дочь пошла вся в меня. Смотри, как она парня уложила, – ткнув куда-то себе за спину, сказал Майки, все так же прижимаясь к Такемичи. Ханагаки посмотрел на группу детей, стоящих поодаль, потом на компанию из трех человек, в центре которой стояла девочка, а по бокам от неё, приобнимая с двух сторон, парни, и тело, лежавшее у ног девочки. Он лишь вздохнул, с умилением глядя на детей. – Знаешь, Майки, я вот думаю, что же нашим детям досталось от меня. Они все, явно, твоя копия, только меньше и в трех экземплярах. Майки рассмеялся, щекоча шею парня. Дети, расслышавшие слова Такемичи, лишь фыркнули, пройдя мимо лежащего парня, который делал вид, что умер, лишь бы не привлекать внимание. – Отец, ты не прав, – начал Шиничиро, подходя ближе к обнимавшимся, – мы – вылитая копия тебя, а уже потом папы. Дети слажено кинули. Майки все также продолжал смеяться в шею Такемичи. Мичи посмотрел на детей, одной рукой притянул Манджиро еще ближе к себе, а второй потрепал каждого из детей по голове, при этом не переставая улыбаться. – Ладно, ребята, марш кушать, только сначала руки помойте, – он обвел взглядом все помещение, – это всех касается, ну-ка шагом марш до кухни, я там уже все накрыл. И чтоб все у меня съели! Приду, проверю. Ребят как ветром сдуло. В комнате осталась только два человека. Майки все также прижимался к Такемичи. А тот, в свою очередь, не спешил разрывать объятья. Тёплое дыхание щекотало кожу Такемичи, а тонкие пальцем Майки бегали по его спине, принося ни с чем не сравнимое наслаждение. – Ммм... Майки, дорогой, – промычал в блондинистую макушку Такемичи, – если ты продолжишь и дальше щекотать своим дыханием мою шею, ты не сможешь пойти обедать. – Да? И что ты мне сделаешь? – на губах у Майки появилась игривая улыбка. Кончик языка коснулся чужой кожи, заставляя парня вздрогнуть и сжать губы. – Мм... Майки, не надо… – не успел Такимичи договорить как почувствовал, что его шею нежно покусывают, а кончиком языка зализывают укусы. – А-а-а-х, – вскрикнул Майки, который каким-то образом оказался лежать на полу. Сверху над ним нависла изящная фигура Такемичи, глаза парня потемнели, из голубого оттенка превратились в тёмный, словно глубокое моря. Парень смотрел на своего заложника жадными глазами, обводя все его тело. – Мичи… – ему не дали договорить. Резким движения Такемичи наклонился к шее Майки и сильно укусил своего заложника. – А-ах, Ми… чи… – Майки заскулил от боли и какого-то тянувшего чувства внизу живота. Язык нежно облизал место укуса, даря зудящей коже облегчение. – Майки, посмотри на меня, – мягкий, но требовательный голос раздался над ухом, и Манджиро раскрыл глаза, в которых блестела влага. – Я люблю тебя, Манджиро Сано. Очень сильно люблю. – И я тебя, Такемичи. Мичи нежно улыбнулся и провел рукой от подбородка вниз по ключице. Его губы повторяли движения рук, оставляя маленькие пятна от прикосновений. Рука скользила все дальше, по телу парня, проскользая под чёрное кимоно. Дыхание Майки становилось все быстрее, он тихо постанывал, когда нежные губы прикасались к его коже. Облизывания и покусывания придавали огромное наслаждение. – А-ах, Мичи... – Майки выгнулся в спине от прикосновения холодных пальцев к соскам. Усмехнувшись реакции любимого человека, Такемичи с загадочной улыбкой прошелся по затвердевшему от возбуждения розовом соску языком. Облизывая его, он не отводил взгляд от возлюбленного. Майки постанывал, пытаясь увернуться от таких мучительных ласк. По его лицу стекали слезы удовольствия, а глаза были затуманены от наслаждения. – Ты у меня такой чувствительный, – продолжая облизывать один сосок, он второй рукой мучал другой. – Мичи, не надо больше... А-ах, Ми.. А-ах, не надо... – Солнышко, ты уверен? А вот твоё тело говорит обратное, – правой рукой, спускаясь все ниже, Такемичи развязал пояс кимоно. Перед ним отрылась ни с чем не сравнимая картина – растрёпанные белые волосы разметались по полу додзё. Чуть приоткрытые глаза, смотрящие с возбуждением, чуть покрасневшие щеки и дорожки слез. На шее и ключице красные отметены от поцелуев. Набухшие розовые соски чуть покраснели. Видно и возбуждённый бугорок в штанах. На бледной коже появился румянец, и самое восхитительное то, что вся эта красота принадлежит только ему, Такемичи Сано. Только Мичи хотел прильнуть к таким манящим губам, как позади раздалось покашливание. На шеи и ключицы, красные отметены от поцелуев. Набухшие розовые соски, чуть покраснели. Видно, и возбуждённый бугорок в штанах. На бледной коже появился румянец, и самое восхитительно то, что вся эта красота принадлежит только ему, Такемичи Сано. Только Мичи хотел прильнуть к таким менышим губам как позади раздалось покашливание. – Не, ребят, я, конечно, все понимаю, любовь-морковь, страсти и все дела… кхм… но делайте это в комнате, а не на глазах у детей. Доракен, это был он. Не обращая внимания на положение своих друзей, спокойно увёл детей, что втайне подсматривали за всей этой картиной. Майки и Такемичи лишь промычали что-то злобное в ответ и пригрозили убить лучшего друга. Но все же решили отложить данное времяпрепровождение до вечера, все равно дети останутся у этой занозы в заднице на всю ночь. Поднявшись и отряхнувшись, Такемичи протянул руку, помогая подняться любимому. Майки попытался встать, но ноги его не слушали. Тогда Такемичи притянул партнёра к себе и, удерживая одной рукой хрупкое, все ещё дрожавшие от возбуждения тело, прильнул лёгким поцелуем к его губам. – Майки, тебе нужно пообедать, – одной рукой придерживая за талию парня, а второй поправляя его кимоно, сказал Мичи. Сано не сопротивлялся, положив в голову на плечо любимого человека. Силы постепенно возвращались к нему. Ноги перестали трястись, и он смог спокойно стоять. Завязав пояс и приведя себя в относительной порядок, парни вышли из додзе и направились в сторону столовой. Издалека был слышен смех и крики ребятни. Парни лишь улыбнулись и, взявшись за руки, вошли в столовую.