Сердце атлета

      — Ай! — воскликнул Мастер, вокруг которого толпились сокомандники.       — Больно, Мастер? — участливо спросил Сластёна.       — Ничего, — Мастер улыбнулся. — Просто слегка потянул руку.       — Мастер, — обратился к нему Папа-Смурф. — Ты уверен, что всё в порядке?       — Да, Папа. Просто придётся уступить своё место в тяжёлой смурфлетике кому-то другому.       — Мастер, — Папа-Смурф нахмурился. — Я беспокоюсь за твоё самочувствие.       — Я справлюсь, — Мастер решительно посмотрел прямо в глаза Папы-Смурфа. Мастер был одним из тех, кто к своей цели идёт до самого конца, невзирая на насмешки, горечь неудач.       Папа-Смурф понял, что Мастера ему не переубедить. Осталось надеяться, что воля Мастера к победе не затмит ясный рассудок и здравый смысл.       — Великие Смурфы! — прошептал Папа-Смурф там, где его никто не мог услышать. — Эти Игры — такое нервное мероприятие.       Спустя несколько минут судья объявил следующее состязание:       — А сейчас метание диска, участники: Художник от Востока, Смурфетта от команды Растяпы и (вот тут Благоразумник не смог сдержать лёгкую усмешку) Лентяй от Запада.       Трибуны взорвались аплодисментами, приветствуя участников, а кое-кто с Восточной стороны не сдерживал хохота от созерцания Лентяя в качестве участника.       «Смейтесь, смейтесь! — думал Мастер, баюкая больную руку. — Лентяй даст вам всем присмурфиться!»       Первым вышел Художник, он отвёл диск за себя, выдохнул и бросил его, словно бы метал обычную тарелку. Диск приземлился не так далеко, как Художник рассчитывал.       — C'est dégueulasse! — прошептал он, даже не слушая многочисленные «Ура!» в свою сторону.       Следующей выступала Смурфетта. Ей удалось запустить диск дальше, чем Художник, но не сильно дальше. И уж точно не так далеко, как она бы того хотела. Словно кто-то сглазил её.       Толпа провожала Смурфетту бурными выкриками, пока на позицию вышел Лентяй. Он совсем не производил впечатления, что сможет этот диск даже поднять.       — Бьюсь об заклад, — хихикал Хохмач, — что он просто на этом диске уснёт, решив, что это подушка!       Кто-то из соседей по трибуне поддержал эту хохму громким смешком. Однако всем было интересно, почему Мастер выбрал для этого состязания именно Лентяя.       Лентяй занял позицию, сладко зевнул, потянулся и поднял свой диск. А потом случилось то, чего никто не ожидал: Лентяй на собственной оси раскрутился, да так сильно, что зрители едва успели заметить, как он отпустил диск. Тот пролетел через всю площадку и разбился на черепки о ближайшее дерево за её пределами.       — А-ааа! — только и выдохнули смурфики, прежде чем взорваться очередной бурей аплодисментов и радостных криков.       — В этом состязании побеждает Лентяй, — объявил в мегафон Благоразумник. — За весьма неординарную технику метания диска.       К Лентяю вышли двое сокомандников, чтобы забрать его с площадки, так как тот уже успел свернуться калачиком на земле, прямо там, где столь эффектно раскрутился.       — Пока, победителя уносят с поля, — вещал Благоразумник, — объявляю следующее состязание — тяжёлая смурфлетика!       — Наконец-то! — прокричал Силач, играя своими мускулами.       Тем временем на поле выкатили тяжёлую штангу. И, по виду выкативших её смурфов, чувствовалась её тяжесть.       Силач бодро выбежал на площадку, обмакнул руки в тальковую пудру, сделал глубокий вдох и на выдох схватился за перекладину обратным хватом.       — Ии-хыыы! — застонал Силач.       Напряжение Силача передалось и остальным смурфикам на стадионе. На это было просто страшно смотреть. Силач мог, шутки ради, поднять тяжесть, которая была и не тяжестью вовсе, а пушинкой, при этом Силач усиленно изображал, будто это наковальня. Иногда Силачу удавалось провести остальных, но чаще нет.       Сейчас он просто не мог притворяться. Даже судья начал нервничать, он не ожидал, что спортивный инвентарь будет слишком хорош для состязаний.       — Вы посмотрите на него! Силач поднимает штангу до уровня плеч, — комментировал судья, при этом голос его дрогнул. — Ну, давай же Силач, осталось совсем чуть-чуть, подсмурфи ещё немного, и…       С несчастного смурфика пот катил градом, глаза вылизали из орбит, наливаясь кровью. Задрожали коленки — тревожный сигнал. Всего-лишь один рывок.       — Он сделал это! — прокричал Благоразумник. И едва раздались радостные крики, Силач отшвырнул от себя штангу, и та рухнула на песок с глухим стуком.       К Силачу немедленно подбежали смурфики поддержки, и Силач позволил себе опереться на них, чтобы покинуть поле.       — Силач, ты в норме? — спросил Портной.       Он лишь кивнул в ответ. Так сильно его вымотал этот конкурс.       — Что-ж, кто-то желает попытаться поднять эту штангу? — обратился Благоразумник к команде Запада. Никто не вызвался.       — Ну, Силач и усмурфил, да Смурфетта?       — И не говори, — у девушки голос подрагивал. — Это просто ужасно!       Они посмотрели друг на друга и поняли, что в этом состязании никто из них, да и вообще из Деревни сегодня учувствовать не будет.       — Мне надо выйти, — сказала Смурфетта.       — Хорошо, Смурфетта, — ответил ей Растяпа. Он повернулся обратно к стадиону, но до него донёсся девичий всхлип.       — Ну, раз никто больше не желает принимать участие в тяжёлой смурфлетике, — Благоразумник попытался развеять грозовую тишину. — То победителем назначается Силач.       — Благоразумник, — подошёл к тому Папа-Смурф сзади.       — Да… Папа-Смурф, — Благоразумник покраснел, сердитый взгляд Папы он хребтом чувствовал. И тон лидера Деревни не предвещал ничего хорошего.       — Мне нужно с тобой поговорить.       — Технический перерыв! — объявил судья, после чего вышел за трибуны.       Папа-Смурф в своей тоге был подобен древнему божеству. Очень рассерженному божеству, такая мощная аура от него исходила.       — Благоразумник.       — Папа, я всё могу объяснить. Я просто не уследил за штангой, я не знал, что она получилась такой массивной и… — тараторил он, пытаясь оправдаться.       Папа-Смурф лишь поднял руку, и очкастый смурф умолк.       — Я надеюсь, — медленно и с расстановкой проговорил он. — Что это был твой единственный недосмотр. Ты меня понял?       — Да, Папа-Смурф, — сказал пристыженный Благоразумник. — Да, всё остальное сделано смурфно.

***

      После перерыва смурфики уже успели отойти от предыдущего состязания, и азартное настроение вновь витало над Деревней. На беговой дорожке выставили барьеры, а спортсмены подошли к старту. В забеге учувствовали Портной от Востока, Гармониус от Запада и Смурфетта от команды Растяпы. Благоразумник встал на финише с мегафоном, на старте стоял Хохмач со своим традиционным подарком-хлопушкой, только в этот раз он собрался его взрывать у себя в руках.       — Спортсменам приготовиться! — объявил судья. — На Старт!       Трое соперников встали на высокий старт.       — Внимание!       Хохмач медленно и не без удовольствия потянул красную ленточку.       Бабах!       Трое смурфиков одновременно ринулись вперёд, преодолевая преграду за преградой.       Это было незабываемое зрелище: Портной был собран и сосредоточен, чёткими и выверенными движениями он рвался вперёд к победе. Смурфетта от него не отставала, а её золотистые волосы, подобно рыцарскому плащу, развевались на ветру. Гармониус же просто летел к финишу, вдыхая воздух полной грудью, словно играл свою саму продолжительную и самую важную рапсодию в жизни.       Втроём они бежали вровень, но Гармониус, закалённый в побегах от гнилых смурфягод недовольной публики и голодного кота, на самую капелюшечку, но вырвался вперёд. Финишная ленточка перед ним натянулась и порвалась.       — Ура! — прокричали с трибун. — Запад — вперёд! Запад — вперёд!       Благоразумник взмахнул клетчатым флагом:       — Победитель в забеге с препятствиями — Гармониус!       На какой-то момент казалось, что Деревню разорвёт от радостных воплей толпы.       — А сейчас у нас в программе первые зимние Смурфийские игры! — объявил судья, после чего смурфики отправились на ближайшую гору, где и можно было провести зимние состязания летом.       — Погодите, — обратился Благоразумник к остальным смурфам, — а кто-нибудь взял факел со Смурфийским огнём для зимних состязаний?       — Я взял, не переживай, — сказал Папа-Смурф, держа в руке факел и садясь на Летуна.