Сердце атлета

      — Итак, результаты, — объявил Благоразумник, стоя возле главного приза Смурфийских Игр, — команда Мастера победила в трёх соревнованиях!       — Ура, Запад! — прокричали сокомандники Мастера.       — И команда Силача победила в трёх соревнованиях, — продолжил объявлять результаты Благоразумник.       — Ура, Восток! — ответили им сокомандники Силача.       — А команда Растяпы, — Благоразумник нахмурился, — хотя это не совсем логично, тоже выиграла в трёх соревнованиях!       Смурфетта от обилия чувств обняла Растяпу, услышав результаты. И в этот момент почти каждый из смурфов Деревни мечтал оказаться на месте Растяпы.       — В итоге победителя определит последнее, десятое соревнование: жестокий Смурфофон! — объявил судья. Деревня чуть не рухнула от громкости криков, аплодисментов и подбадривающих кричалок.       — Благоразумник, — Папа-Смурф, как всегда, подкрался к умнику так, что тот не заметил.       — Да, что такое, Папа-Смурф? — спросил Благоразумник, приготовившись как следует покраснеть. Просто на всякий случай.       — Я хочу знать, — сказал Папа-Смурф, — где проходит маршрут Смурфофона.       — А, — выдохнул Благоразумник, — вот карта составленного лично мной самого лучшего, оптимального…       — Благоразумник! — одёрнул его Папа-Смурф.       — Ой, да, — опомнился очкастый смурф, доставая из-под колпака карту, — вот смотри, Папа-Смурф.       Старый смурф внимательно изучил карту. Маршрут начинался с восточной оконечности Деревни, шёл на север по мосту через Смурф-реку, тянулся через весь лес, выходил на горную тропинку, а заканчивался на северо-восточном выходе из Деревни.       — Собственно, — сказал Папа-Смурф почёсывая бороду, — это именно то, что я хотел увидеть. Маршрут максимально далеко от лачуги Гаргамеля.       — Рад, что ты доволен, Папа-Смурф, — обрадовался Благоразмник, забирая карту назад. — А теперь, ты не возражаешь, мне надо объявить начало гонки.       Папа-Смурф кивнул. Что-то его тревожило. Какое-то невысказанное чувство. Словно он что-то не предусмотрел. Словно где-то недоглядел.

***

      — Мастер, — окликнул инженера спортсмен.       — Что тебе, Силач? — ответил ему Мастер. — Пришёл объявить о своей капитуляции?       — Нет, — улыбнулся в тон ему Силач. — Я просто хотел сказать, что кто бы сегодня не победил в жестоком Смурфофоне, я желаю тебе удачи!       — О, — слегка смутился Мастер, — я смурфпольщён, спасибо, Силач.       — Но Восток всё равно лучший, — произнёс он напоследок, перед тем как встать на стартовую линию.       — Ещё посмотрим, Силач, — пробурчал Мастер, намереваясь добежать до финиша первым, даже если ради этого ему придётся разбиться вусмерть.       А с другой стороны к старту подходили Смурфетта и Растяпа.       — Удачи в Смурфофоне, Смурфетта! — пожал руку смурфочке Растяпа.       — Но я не бегу смурфофон, — ответила ему Смурфетта, лучезарно улыбаясь. — Бежишь ты!       — Я? — удивился Растяпа. — Но ты бегаешь лучше меня!       — Нет, Растяпа, ты так много тренировался, я хочу, чтобы ты представлял нашу команду. У тебя получится. Я верю в тебя, Растяпа!       — Но, — охнул Растяпа, силясь отыскать у себя в голове подходящий ответ: что он неуклюжий, даже до середины маршрута не добежит, что потеряется в лесу, что его уставшего сожрёт Азраэль.       — Растяпа, — Смурфетта взяла его за щёки. — Оставь своё беспокойство и волнение здесь, в Деревне. И возьми с собой только одно: мысль, что ты участвуешь в Смурфийских Играх, и не на вторых ролях. Да смурф меня побери, ты уже даже победил в одном состязании, назло всем, кто в тебя не верил!       Эти слова возымели на Растяпу должный эффект, ему вспомнились тёплые объятия смурфочки на горе, когда он таял от эйфории внезапной победы и заботы Смурфетты.       — Просто беги, Растяпа! — сказала она ему, провожая на стартовую позицию.       — На старт! — прокричал Благоразумник.       — Внимание!       — МАРШ!       Бабах!       Сбылась мечта Хохмача: он таки взорвал сегодня один из своих сюрпризиков в непосредственной близости от лица очкарика.       Едва раздался сигнал к старту, Мастер и Силач рванулись вперёд на максимально возможной смурфной тяге. Они уже скрылись за горизонтом, в то время как Растяпа, оглушённый взрывом хлопушки, пытался понять, где он, вообще, находится.       — Беги, Растяпа! Беги! — кричала ему Смурфетта, отчаянно жестикулируя.       — Ах, да! — Растяпа сообразил, что он бежит Смурфофон, но едва он переступил стартовую линию, как запутался в собственных ногах и распластался на земле.       — О, нет! — Смурфетта даже прикрыла глаза руками — до того зрелище упавшего на землю Растяпы было жалким. Но Растяпа, словно напружиненный, подскочил и устремился вперёд по маршруту.       — Замечательно, — сказал Благоразумник, — все атлеты стартовали. Согласно моим расчётам: Силач и Мастер прибудут где-то через три смурф-часа, а Растяпа, если он вообще доберётся, будет в Деревне часов через шесть.       От столь нелесных высказываний про Растяпу Смурфетте очень захотелось пинком отправить Благоразумника в полёт. Однако она сдержала себя, на этот раз.       — Смурфно, — продолжил Благоразумник, поглядывая на палящий в небе солнечный диск. — А теперь настоятельно рекомендую пройти к финишной прямой, чтобы дожидаться наших атлетов в комфортных условиях.       — Ненавижу дожидаться, — буркнул Ворчун, — разве что в некомфортных условиях.       — Папа-Смурф, — сказал кто-то из толпы болельщиков, — что-то ветерок крепчает.       — Ты прав, — задумался Папа-Смурф. — Должно быть на нас надвигается гроза.       — Абсосмурфно невозможно, — подошёл к ним Благоразумник. — Я всё проверил, вероятность грозы и дождя сегодня стремится к совершенно смурфному нулю. А ещё…       В этот момент земля под ногами смурфиков задрожала.       — Что такое? — удивился Благоразумник. — Мимо нашей Деревни проехал огромный фургон коммивояжёра?       — Нет, Благоразумник, — возразил ему Папа-Смурф. — Здесь что-то другое, что-то…       Папа-Смурф внимательно прислушался. Он готов был смурфа дать на отсечение, что отчётливо расслышал какие-то слова заклинания, так, словно их произносивший находился очень-очень далеко от них и высоко-высоко.       Но более чётко Папа-Смурф расслышал какой-то высокочастотный пищащий звук, доносившийся совсем близко.       — Отправлю-ка я смурфягодных птиц по маршруту Смурфофона, — сказал Папа-Смурф, отходя прочь от толпы смурфов, которые ожидали появление атлетов с минуты на минуту.       — Смотрите, смотрите! — прокричал Гармониус, указывая на горизонт.       — Кто это? — спросил, хихикая, Хохмач.       — Это Силач! — прокричали смурфики от Востока, предвкушая победу.       — Нет, это Мастер, глупцы! — возразили им представители команды Запада.       — Нет, нет! — Смурфетта не верила своим глазам. — Это Растяпа!       — РАСТЯПА?!       Вся Деревня была в замешательстве: самый неуклюжий смурф, который и в Играх-то учувствовать не должен был, сейчас подбегал к финишной прямой, чтобы забрать себе все лавры Чемпиона Смурфийских Игр.       Но чем ближе он подбегал к финишу, тем отчётливо было видно: Растяпа уже на ногах едва стоит.       — Прости, Смурфетта, у меня больше нет сил! — и Растяпа рухнул на пыльную дорогу, обливаясь потом. Всего в каком-то полуметре от финиша.       — И вообще, какая разница? Я всё равно последний! — атлет приподнялся с земли, он уже с трудом различал силуэты своих друзей, зрение поплыло от физического истощения.       — Но ты не последний, Растяпа! Ты первый! Используй второе дыхание, Растяпа! — подбадривала его Смурфетта.       — Но я уже использовал второе дыхание, Смурфетта. Ещё на старте гонки.       — Пожалуйста, Растяпа, я знаю, что у тебя ещё есть резерв сил! Если хочешь выиграть, ты должен заглянуть в себя и использовать совою последнюю каплю энергии! Давай! Ты сможешь! Давай!       — Ты сможешь! Давай! — Смурфетта бежала рядом с Растяпой.       — Не могу! Я устал! — Растяпа едва-едва переставлял ноги, нарезая очередной круг по окраинам Деревни.       — Ты сможешь! Давай! — шептала Смурфетта Растяпе.       — Нет, — Растяпа с трудом поднимал гирю. Казалось, ещё немного и он её уронит прямо себе на ногу.       — Ты сможешь! Давай! — Смурфетта придерживала штангу, пока Растяпа весь взмокший и красный словно рак пытался приподнять штангу выше.       Сознание Растяпы, заволакиваемое туманом, внезапно вспыхнуло. Каждый раз, когда Смурфетта верила в него, в его силу, когда просто была рядом, в Растяпе просыпался настоящий Супер-Смурф, готовый подняться с земли столько раз, сколько должно.       Через силу, через «не могу», Растяпа встал сначала на четвереньки, потом на ноги и побрёл к заветной ленточке, до которой оставалось каких-то полдесятка шажков. Последний рывок, и Растяпа рухнул на финишную ленточку, разрывая её.       — УРА! — кричали остальные смурфы от восторга, а Смурфетта подбежала самой первой и подхватила своего атлета, уберегая того от очередного соприкосновения с пыльной землёй.       — У тебя получилось! Ты выиграл! — верещала смурфочка от счастья.       Вся Деревня ликовала, радуясь за Растяпу. Но в общем гуле праздника, тревожность Папы-Смурфа всё нарастала:       — Знаешь, Ворчун, с этим призом что-то не так! — нахмурился Папа-Смурф, замечая, как под ложементом с медалью начала потрескиваться земля. Да и сам приз как-то очень подозрительно вибрировал. — Что-то здесь не так!       Но, прежде чем, Папа-Смурф успел сообразить, к постаменту подошёл Благоразумник, взял медаль и поспешил к Растяпе.       — Медаль достаётся… — но Благоразумник не успел договорить, как на лес обрушился шквальный ветер, а небо стало чернее ночи. Затем разряд молнии ударил прямо в медаль, и с неё слетел лоск, наведённый Художником, обнажая…       — Медальон Посейдона, Великие Смурфы! — воскликнул Папа-Смурф в ужасе, глядя на проклятый артефакт, что своей необузданной силой разрушал их Деревню, их лес и грозился разрушить без преувеличения весь мир.       — ЭТО ЗЕМЛЕСМУРФЕНИЕ! — по Деревне прокатилась необузданная волна паники.       Домики-грибы складывались, резонируя с частотой дрожи земли. Деревья раскачивались и с чавкающим треском падали оземь.       Плотина не выдержала дрожи земли и обрушилась, выпуская на Деревню самое настоящее цунами. Паника охватила не только смурфиков, но и лесных обитателей.       Единственный, кто сохранил в себе остатки самообладания, был Папа-Смурф, он маленькими осторожными шажками подошёл к проклятому артефакту.       — Силы добра взываю к вам! Силы добра помогите нам! Пусть Медальон пропадёт навсегда! Пусть под землёй полежит он пока!       Папа-Смурф краешком ноги поддел проклятый медальон, переданный ему старым другом Арусом, и вещица полетела в созданную ей трещину в земле. В самый низ, в пылающую бездну.