Невысказанное

- Вэй Ин. Вэй Ин играл на своей флейте, прежде чем этот голос ворвался в его задумчивость. Он играл одну и ту же песню каждый божий день. На данный момент он усовершенствовал свои тона и высокие частоты. Одинокий путешественник часто обращался к этому произведению, когда его одолевали тоска и меланхолия. Тоска по дому была неизбежным следствием одиночества. Но где был его дом? Он все еще пытался это понять. Домом для Вэй Ина было место рядом со светлой и элегантной фигурой, в белых одеждах с узором в виде облаков, как будто он сам был облаком. Он двигался так, как это делала его музыка; со звучным эхом изящества и утонченности в каждом шаге. Он ставил одну ногу перед другой, как будто всегда с определенной целью. И это было недалеко от истины. Он был автором мелодии, которой Вэй Ин дорожил больше всего, и каждый ее звук задевал струну в его собственном сердце. Сейчас создателя этого произведения не было рядом с ним; его не было уже долгое время. Но его музыка, их музыка, составляла ему компанию, и на данный момент этого было достаточно. Он отправился в погоню за мелодией, которая уже давно была написана для него при жизни, в то время как Вэй Ин все еще пытался создать свою собственную. При звуке отчетливого голоса он немедленно перестал играть. Ему снова мерещились голоса? Его воспоминаниям нравилось выставлять его дураком в самые уязвимые моменты. Не раз это сеяло семена надежды в его сердце, когда он бродил по городам и весям. Он мог увидеть мелькнувшее лицо, наткнуться на тень в толпе или уловить знакомый запах. Все это он стремился передать человеку, по которому скучал. Он обернулся, хоть и предполагал, что никого не увидит. Он повернулся, готовый к разочарованию. Но этого не произошло. Все, что было, это радость. Губы Лань Чжаня мягко изогнулись в легкой улыбке. Хотя его лицо было от природы строгим, его глаза выдавали все. Слез не было, но они были переполнены таким количеством эмоций. Любой человек, который смотрел ему в глаза, мог это почувствовать. Это было похоже на непрерывный дождь желания, тоски и привязанности. И Вэй Ин был прямо в центре дождя. Он купался в нем, как наводнение поглощает участок земли, пострадавший от долгой засухи. Лицо Вэй Ина озарилось счастьем. Все его существо искало чего-то более глубокого, чем счастье, но он не мог думать или чувствовать должным образом. Он не мог объяснить все эмоции, которые нахлынули на него в тот единственный момент, когда их глаза встретились. Все, что он мог выразить, это смех. Его смех пел о счастье в чистейшей, высшей форме. - Лань Чжань. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал, как произносил это имя? С каждым днем он произносил эти два слога про себя в тишине каждой своей мысли и каждого вздоха. Услышать, как он говорит это сейчас, было похоже на исполнение желания, сказанного более тысячи раз. Вот он, Лань Ванцзи. Если бы он только знал, как сильно он молился об этом моменте. Каждую ночь он также появлялся во снах Вэй Ина, иногда повторяя то, через что они прошли вместе, иногда фантазируя о моментах, которые еще предстоит разделить. Тогда он просыпался либо с намеком на улыбку на губах, либо со следами слез в уголках глаз. В этих случаях он чувствовал себя в ловушке настоящего, которое оглядывалось на прошлое или смотрело вперед в неопределенное будущее. Но он не мог пребывать ни в одном из них слишком долго. Каждый день был новым рассветом, новым городом и новым маршрутом. Он должен был жить с тем, что у него было на данный момент. Он должен был проложить свой собственный путь в этой новой жизни. И у Ванцзи тоже многое было в руках. У него были обязанности в Облачных глубинах, особенно в качестве Верховного Заклинателя. Усянь не мог попросить его отправиться с ним в путешествие, и Ванцзи не мог заставить его остаться у него дома. У каждого из них были свои дороги, по которым их должны были нести ноги, но оба знали, что эти два пути обязательно пересекутся в какой-то момент, снова, и снова, и снова. - Как ты узнал, что найдешь меня здесь? Произнося эти слова, он взял руки Лань Чжаня в свои теплые. Лань Чжань сжал их пальцами. Их кожа знала друг друга. Не было никакого удивления, только комфорт и знакомство. - Ты отправил свое последнее письмо от Юнмэна. Я знал, что ты будешь рядом. Ванцзи сделал паузу. - И тогда я услышал нашу песню. Вэй Усянь посмотрел на свою флейту и улыбнулся. Он почувствовал, как бабочка затрепетала крыльями в его сердце. - Это было не так уж сложно? Его дерзкий тон вернулся. Как всегда, Лань Чжань был спокоен и уравновешен. - Легче, чем в прошлый раз. Последние пару недель, которые Ханьгуань Цзюнь потратил на его поиски, были ничем по сравнению с тринадцатью годами, которые он провел в неустанных поисках Старейшины Илина. Каковы были шансы, что он найдет его почти так же, играющим ту же песню? Вэй Ин рассмеялся над его ответом, с облегчением, и немного извиняющимся тоном продолжил. - Лань Чжань, тебе не надоело все время меня искать? Он сказал это в шутливой манере, но ответ Лань Чжаня заставил его захотеть взять свои слова обратно. - Да. Выражение лица и тон Вэй Ина были полны настоящего беспокойства. - Лан Чжань, ты прекратишь это? Он не мог скрыть тревогу в своем голосе, даже если пытался замаскировать ее под очередную шутку. Неужели у Ханьгуан Цзюня наконец закончилось терпение к Старейшине Илина? Хотя они провели много лет порознь, Вэй Ин никогда не боялся этого дня. Между ними двумя было так много общего. И плохое, и прекрасное. Он вдруг почувствовал, что принимал все как должное. Он не мог винить Лань Чжаня, если тот, наконец, принял это решение. В конце концов, он никогда не просил, чтобы он был у него на побегушках. Это было просто то, что давал ему Лань Чжань. Это было просто тем, кем был Лань Чжань. Но даже если он не просил об этом, он понял, что не может представить себе жизнь без человека, стоящего перед ним. Но кто он такой, чтобы говорить или даже думать так? Насколько эгоистичным он был? Что он когда-либо дал ему взамен? Он вспомнил времена, когда раздражение и гнев окрашивали тонкие черты лица Лань Чжаня из-за него. Он помнил кровь, которую его раны пролили в битве из-за его выбора. Еще более жгучим воспоминанием были шрамы, которые остались на спине Лань Чжаня из-за его собственного безрассудства. Лань Чжань повернулся и отошел на небольшое расстояние. Его вечно сентиментальный взгляд казался еще более сентиментальным, когда они смотрели на яркое небо над собой. В то время как Вэй Ин напоминал шторм, Лань Чжань был спокойным бризом. - Я больше не хочу ждать и искать тебя. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. С произнесением этих слов тьма в воспоминаниях Вэй Ин рассеялась. На его месте был свет. Он вспомнил их тайные улыбки и искренность. Хотя их тела и сердца были покрыты шрамами, они разделяли нечто большее, чем просто боль. Он воскрешал в памяти воспоминания, держа пальцы в руке, положив руку на плечи, прижав голову к груди, к его сердцу. Действительно, было много боли, но вместе с болью пришло тысячекратное... Вэй Ин внезапно стал одержимым, но не призраком, а невыносимым сиянием, которое осветило место, где было его золотое ядро. Оно было ярким, даже ярче, чем золото. ...Тысячекратная любовь. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной Как мог Лан Чжань, немногословный человек, произнести слова, которые Вэй Ин, необузданный и неукротимый, не мог найти в себе смелости сказать? Но он это сделал. И даже при его мягком поведении слова Лан Чжана обрушились на Вэй Ина с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание и он почувствовал себя невесомым. То, что так долго оставалось невысказанным, было сказано. Пути назад теперь не было. Вэй Ин решил ничего не говорить и вместо этого придвинулся ближе к Лань Чжаню. Лань Чжань смотрел на него с тем же спокойствием, что свидетельствует о том, что он давно принял чувства, которые поселились и выросли в его собственном сердце. Для Вэй Ина эти чувства были чем-то, что у него не было возможности победить в себе. Как он мог после всего, через что они прошли? Но они не были новыми. Вовсе нет. Он давно ощущал их, но не как разбивающиеся волны, а как небольшие приливы и отливы и постоянную рябь. Это была любовь, рожденная в войне и крушении, но тихо выросшая в мире и спокойствии. Ванцзи никогда не проявлял особых эмоций, но он хорошо знал свое сердце. И это проявилось. Каждая мысль и каждое действие Лань Чжаня кричали о словах, которые замирали на его губах. С другой стороны, выражение лица Вэй Ина постоянно менялось, но его сердце могло быть чужим. Со временем он затвердел, спрятавшись в пещере. Каким бы бесстрашным он ни казался, он боялся своих собственных чувств. Он мог выдержать каждый удар меча, но он боялся, что его сердце перенесет еще один удар. Он очень много потерял в своей прошлой жизни. Так больше не могло продолжаться. Кто знал, что понадобится кто-то вроде Лань Чжаня, чтобы снять эту маску с Вэй Ина? Когда тень из его сердца вышла на свет, Лан Чжань сократил расстояние между ними. Их губы встретились. Наконец. Это была давно назревшая встреча. Больше ничего не нужно было говорить. Только Лань Чжань мог лишить Вэй Ина дара речи. Подул ветер. Зашуршали листья. Высокая трава качалась. Вдали звенели колокола. Все было как всегда. Мир был тем же. Лань Чжань был Лань Чжанем. Вэй Ин был Вэй Ином. Он любил его. Тот любил его в ответ. На самом деле ничего не изменилось. Так было всегда. И все же, все стало по-другому. Немного лучше. Немного ярче. Они не могли друг без друга так, как ночное небо не могло без луны и звезд, а день не может быть без солнца. Вселенная знала это всегда, поэтому она просто стояла и наблюдала за ними. Она смотрела в тишине и удовлетворении. Они оба тоже это знали, но об этом не нужно было спрашивать и не нужно говорить. Это было так же естественно, как закат и восход солнца, это был просто вопрос времени. Было тривиальным вопросом, означало ли пребывание рядом друг с другом путешествие из города в город или пребывание в Облачных Глубинах. Что имело значение больше всего, так это то, что они были вместе. Тогда и сейчас, до тех пор, пока море должно было омывать песок, а звезды были над ними.