Ликорис

      Влюбленность — это что-то мимолетное. Ты не всегда замечаешь, как это ласковое и светлое чувство касается тебя. Оно приходит незаметно и пускает корни в самое сердце. Просто в один из дней ты ловишь себя на том, что хочешь видеть этого определенного человека как можно чаще, желаешь почувствовать его прикосновения, услышать голос, побыть рядом. И это всё так волнительно, но никто не говорит, что это также больно. — Вы мне нравитесь, — говорит Стервятник. — Ты путаешь любовь с благодарностью, — отвечает Ральф.       Он тоже так думал. Считал, что просто привязался из-за чувства долга, а потом отхаркивался кровью в общем туалете, рассматривая маленький белый бутон в ладони.       «Странно…» — тогда подумал Стервятник. В голове не было ни одной внятной мысли, всё путалось, ускользало из сознания, а на языке кислил тошнотворный вкус металла. Его будто на миг унесло на изнанку, но это было далеко не так. Рекс понимал, что он здесь, в доме, в ванной третьей комнаты, а не там, в чужой нереальности, но ощущения были как раз из тех, которые дарила другая сторона. Ощущения долгого тягучего сна без шансов проснуться.       Он не придал этому значение. Возможно, ему просто показалось. Шанс стать почвой для цветов невзаимности один на миллион. Не мог же Стервятник так легко вытянуть этот билет в мир кровавых цветов и нехватки кислорода.       Жизнь вокруг него продолжалась. Птенчики послушно исполняли его просьбы, ухаживали за цветами, старались поддерживать чистоту. Клуб картежников жил по расписанию и выживал на настойках Дорогуши. Дни шли своим чередом.       Ральф собирал вещи.       Официально уходил в отпуск, если верить Логам и Акуле. Неофициально сбегал от Дома и от всего, что было с ним связано. — Вы мне правда нравитесь. — Стервятник прикрывает глаза, облокачиваясь на стенку дома.       Они стоят на крыльце. Его собеседник нервно курит, истребляя сигарету за сигаретой, а он кормит комаров собой. — Разонравлюсь. — Голос звучит холодно и грубо.       «Не сможете…» — обреченно думает Стервятник, понимая, как бы ему этого хотелось: не любить, не влюбляться.       Не видеть, как бухнет кожа под черными тряпками, не чувствовать, как тонкие стебли оплетают кости, не задыхаться от собственных желаний и не смотреть на тонкие острые лепестки Ликориса.       Влюбленность — это что-то мимолетное. Ты не поймешь, пока оно не пустит свои корни прямо в сердце. Стервятник не понял или просто не хотел понимать, а теперь даже не знает, чем срубать сорняки. Чем губить влюбленность, которая переросла в любовь, кто бы подсказал ему ответ. — Пожалуйста, возвращайтесь. Вы мне… — Нравлюсь? — усмехается Ральф. — Дороги… — пожимает плечами Стервятник.       Он знает, что не дождется. Возможно, протянет еще месяц и окончательно задохнется. Возможно, протянет два и цветы разорвут грудную клетку и потянутся к свету, разрастутся по костям, оплетут позвоночник и превратят его в клумбу собственного производства. В голове выглядит довольно красиво и так иронично: всю жизнь разводить цветы, чтобы в конце концов они поглотили тебя.       Ральф ему больше не отвечает. Они стоят в тишине.       Он больше не выкуривает сигарету за сигаретой. А Стервятнику нечем кормить комаров, стебли просвечиваются под кожей.