Ликорис

      Ральф не умеет любить.       Да, и сама мысль влюбиться в кого-то ему претит. Он уже взрослый человек и верить в подобную чушь ему не следует. Что вообще такое эта любовь? Всплеск гормонов, да помешательство на партнере. Ральф уже это прошел, вырос из того жалкого школьника, который поддавался порыву сверстников каждую весну, словно мартовский кот.       Но несмотря на это из головы не выходил надломленный голос Стервятника и его: «вы мне нравитесь».       Что вообще в его понимании «нравитесь»? Нравитесь, как один из кактусов на подоконнике в третьей или нравитесь, как мужчина и сексуально привлекаете?       Формулировки у Птичьего Папы — сплошь одни загадки. Иногда Ральфу казалось, что на стенах Дома внятнее пишут, чем щебечет Стервятник по вечерам на террасе, пока мужчина курит.       Но без его щебета непривычно.       В стенах родной квартиры Ральф чувствует себя так, будто он в гостях. Думает, что будь Р Первый сейчас в доме, то уже бы варил кофе под музыку старого приемника, а потом к нему бы деликатно постучались массивными кольцами в дверь и, криво скалясь, принесли бы новости на птичьем хвосте. Стервятник бы тут же уместился в угол дивана в его кабинете, поставил трость рядом, посетовал бы на своих птенчиков, дежурно рассказал о том, что у них все хорошо, а про других он не ведает, благодарно кивнул чашке кофе и вытащил пачку сигарет от летунов в благодарность за гостеприимство.       Но Стервятника здесь нет и постучать Ральфу может только соседка за солью, если наберется смелости.       Возможно, он привязался к парню. Пожалел его тогда, а теперь просто не знает, как воздвигнуть между ними стену. С Рексом отчего-то легко. Он довольно умный, начитанный ботаник, таскающийся со своим Льюсом. У него взгляд притягательный из-за необычного цвета глаз, губы потресканые из-за того, что он вечно на улице с Ральфом и ничего ему не страшно: ни летние комары, ни зимний мороз. Кожа почти белая и улыбка дерганная. Стервятник вес совсем не набирает, только больше теряет. Птичьего Папу можно заставить есть в своем кабинете, когда Янус активно сигнализирует, что состояние критичное. Но даже тогда Рекс больше болтает, чем работает ложкой.       Стервятник любит дождь, но боится грозу. В такие моменты он скребется, даже не стучит, в дверь воспитателя. Он любит кофе с молоком, но ненавидит пить молоко в чистом виде. Он любит старые книги, пластинки, цветы в горшках, ключи и различные замки. Не любит лезть в чужие дела, яркое солнце и оранжевый цвет.       Ральф ловит себя на мысли, что знает про него слишком много всего личного.       «Вы мне правда нравитесь.» — звучит в голове. — А ты мне совсем нет, — Ральф отвечает пустоте.       Отпуск пролетает мгновенно.       Но мужчина понимает — он не готов вернуться. Не сейчас, когда дом почти отпустил, а навязчивые «Р» во снах постепенно тускнеют. Они становятся привычными в царстве Морфея, но отчего-то начинают пугать в реальности, когда осторожно переползают со стен Дома во сне, на стены его собственной квартиры. Красивые, витиеватые «Р» знакомого почерка.       Птичью лапу Ральф узнает из тысячи.       На четвертый месяц он звонит Янусу. Просто поболтать, узнать, как дела, ничего более, но на языке так и вертится вопрос о том, как там Стервятник и сколько он опять потерял в весе.       Голос врача на том проводе усталый, мрачный, непривычно болезненный. — Там твой… Рекс в общем… — неожиданно начинает он и Ральф замирает, не замечает, как перестает дышать и крепче сжимает в в одной руке старенький нокиа. В другой тлеет сигарета. — Ральф, он совсем плох. — Что с ним? — он тратит силы на то, чтобы голос звучал спокойно, но в мыслях хаос.       «Пожалуйста, возвращайтесь. Вы мне…» — набатом звучит в голове их диалог тогда на улице. — Он задыхается, — устало отвечают ему.       Ральф хочет спросить: какого черта? Он, если честно многое хочет сказать, но на том конце трубки играют длинные гудки, а телефон уже летит в стену с кривыми буквами «Р».       «Дороги…»       Ральф не умеет любить.       А ещё он совершенно точно никого не любит. Особенно экстраординарного воспитанника. Возможно, он просто привязан, но это не пресловутая любовь и даже не симпатия.       Но к концу пятого месяца весь Дом содрогается от его шагов.