Трудности понимания

Прошла еще одна неделя. Полиции так и не удалось поймать убийцу. Следствие тянулось долго и уныло, но с Вистерии Лейн на допрос больше никого не вызывали. В один из вечеров, когда пошёл дождь, Ганнибал неожиданно пригласил Бри к себе. Не как пациентку, а как соседку, с кем можно разделить изысканный ужин. Бри пришла в бежевом платье с бутылкой «Шато-Марго», которую доктор Лектер одобрил одним лишь взглядом. На столе — не просто ужин. Симфония. Ризотто с белыми трюфелями, где каждое зернышко риса дышало сливочным маслом и пармезаном. Ягненок под соусом из розмарина и меда, таявший на языке, словно не мясо, а воспоминание о лете. И десерт — тартатен с карамелизированными грушами. Такими сладкими, что у Бри защипало в глазах. — Как вам это удается? — спросила она, направляя вилочку в десерт. — Я готовлю двадцать лет. Я знаю каждую хитрость. Но это… это будто еда сама решает, как ей раскрыться. Ганнибал, сидевший напротив, чуть пригубил вино, рассматривая её над ободком бокала. — Секрет не в технике, Бри. — Он поставил бокал. — Секрет в том, чтобы знать — что именно ты хочешь увидеть на тарелке. И в том, чтобы не бояться нарезать кусок идеально. Мясо должно быть не просто приготовлено. Оно должно играть…вкусом и текстурой. — Играть? — переспросила она, и в голосе проскользнула профессиональная ирония домохозяйки. — Вы сейчас точно говорите о мясе? Ганнибал улыбнулся — той улыбкой, от которой у Бри перехватило дыхание. — Я говорю о творении, которое выбрало меня, чтобы быть съеденным с благодарностью, а не просто проглоченным. Она замерла. В этой фразе было нечто интимное. Почти непристойное. И она почувствовала себя тем самым творением, на которое нацелен его скальпель.

***

Он не пытался её соблазнить, когда закончились сеансы терапии, но визиты миссис Ван де Камп стали происходить чаще. Ганнибал искусно создавал ситуации, в которых она не могла не быть ближе к нему. После ужина они танцевали в гостиной без музыки — просто под шум дождя за окном. Его рука лежала на её пояснице чуть ниже, чем позволительно доктору. Бри не возражала, а лишь одобрительно улыбалась. Их первый поцелуй случился у книжного шкафа, когда она коснулась корешка тома о виноделии, а он накрыл её пальцы своей ладонью. Он пах сандалом и чем-то терпким — как лес после пожара. Их связь была именно такой, как она мечтала: аристократично-неистовой. В его спальне не было розовых подушечек и плюшевых игрушек. Только шелковые простыни черного цвета, тяжелые свечи и молчаливое, требовательное тело. Он брал её медленно и глубоко, словно проводил вскрытие её души через кожу. — Ты вся — контроль, — шептал он ей на ухо, входя в неё так, что она вскрикивала. — Я хочу видеть, как ты теряешь его. Полностью. И Бри теряла. Она забывала про идеально застеленную кровать, про пятна на простынях, про то, что утром надо будет подать завтрак Рексу. Она была живой, мокрой, шумной — реальной. — Я никогда… — выдыхала она, уткнувшись лицом в его плечо после, — я никогда не чувствовала себя такой… обнаженной. Не только телом. Ганнибал гладил её по мокрым от пота волосам. — Обнажение — это честность, Бри. Ты честна со мной. Теперь вопрос — готова ли ты быть честной с миром? — Что ты имеешь в виду? Он чуть усмехнулся и притянул её ближе, чувствуя, как бьется её сердце. — Только то, что ты, возможно, захочешь продолжения. Ее запах, ее пламенные волосы, ее мягкая кожа сводили его с ума. Ганнибал наслаждался этой женщиной как самым дорогим и изысканным деликатесом. Бри отдавалась ему без остатка и всякий раз после она обещала себе, что это в последний раз.

***

Тайные вечерние встречи, страстные ночи, смятая постель. Бри чувствовала себя абсолютно счастливой. И, тем не менее, за традиционным бриджем с подругами она не призналась об ответной измене мужу. Миссис Ван де Камп уже давно перестала думать о своем романе с доктором Лектером как о «справедливом возмездии». Она позволяла себе наслаждаться тем запретным и сладким удовольствием, которое ей дарил властный мужчина с янтарными глазами. Габриэль Солис и не снилось, что вытворяла Бри Ван де Камп в спальне Ганнибала Лектера… Но идиллия нарушилась новым шокирующим событием — в сквере обнаружили труп бухгалтера из офиса неподалеку. Экспертиза показала, что органы убитого вырезаны с хирургической точностью.

***

Наутро Бри сидит за кухонным столом. Перед ней — разложенные веером улики: газетные вырезки с описаниями убитых (все — мужчины, все — с идеально извлеченными органами), распечатанная медицинская карта сбежавшего психа (она взяла её у подруги-медсестры под предлогом «беспокоюсь о безопасности района»), и, главное, её собственная заметка: «Ягненок. Текстура. Слишком гладкая. А потом поцеловал меня. На вкус — как сырое мясо». Она знает. Теперь она знает всё. Но вместо того, чтобы позвонить в полицию, Бри достает из ящика отцовский револьвер 38-го калибра. Он тяжелый, холодный, пахнет машинным маслом. — Я не стану ждать, — шепчет она своему отражению в темном окне. — Я иду к нему. Немедленно! Я должна услышать это от него лично. Она не знает, зачем ей это. Чтобы убедиться, что она сошла с ума. Или чтобы убедиться, что он — не чудовище.

***

Погруженный в мысли о миссис Ван де Камп, доктор Лектер вошёл в свой дом. Его ждали привычная тишина, легкий ужин и, немного погодя, горячая ванна и теплая постель. Однако Ганнибал резко насторожился. Запах. В прихожей витал знакомый ему шлейф дешевой парфюмерной реплики. — Алана! — холодно произнес он, даже не повышая голоса. — Можешь не прятаться от меня. Медленный стук каблуков, шуршание юбки… Ганнибал развернул корпус в сторону незваной гостьи. — И это вместо приветствия? — в дверном проёме, ведущем на кухню, показалась женщина в черном пальто поверх цветастого синего платья. Губы, подведенные яркой помадой, тронула горькая усмешка. — Стало быть, это ты решила натравить на меня того психа. — Ганнибал делает шаг вперёд, плавно, как хищник, и его голос становится почти мурлыкающим, но глаза — янтарные льдинки. — Должен сказать, он весьма специфичен на вкус. — Пауза. — Говори, зачем пришла?! Алана не отступает. Она скрещивает руки на груди, в её голубых глазах — коварство и что-то ещё. Обида. — Не надо так нервничать, доктор Лектер. Я лишь хотела убедиться, что тебе хорошо на новом месте. — Она делает шаг влево. Он — вправо. Они описывают круг, как два зверя перед схваткой. — Ты ведь знаешь, я никогда не желала тебе зла. Но ты исчез. Сбежал от меня. От нас. В этот скучный пригород, который пропитан лицемерием. Они обошли друг друга по противоположной стороне комнаты. Атмосфера накалялась до звона в ушах. — Твои новые соседи не глупы, — продолжает Алана, её голос становится тише, ядовитее. — Особенно та, с идеальной прической. Миссис Ван де Камп. Она ходит к тебе на терапию, да? Мило. — Алана криво улыбается. — Рано или поздно все поймут, что в их округе поселился людоед. Одна твоя маленькая неосторожность — и можешь попрощаться не только со своей репутацией, но и со своей жизнью. Ганнибал останавливается у лестницы его пальцы касаются деревянных перил. — Ты пришла угрожать мне, Алана? Или ты пришла потому, что ревнуешь? Её лицо искажается. Она действительно ревнует. — Я пришла, чтобы спасти тебя от самого себя! — кричит она, и в руке у неё внезапно оказывается пистолет — маленький дамский браунинг, который она достала из подвязки. — Я знаю тебя, Ганнибал. Я знаю, что ты делаешь с людьми. Но я всё равно… я всё равно… — Она замолкает, её рука дрожит. В этот момент раздается вежливый, но настойчивый стук в дверь. — Доктор Лектер? Это Бри Ван де Камп. Я… я принесла вашу поваренную книгу, которую вы забыли у меня. И хотела бы обсудить кое-что важное. Ганнибал переводит взгляд с Аланы на дверь и обратно. Его лицо остаётся бесстрастным, но в глазах — молниеносный расчет. — Бри, — произносит он громко, спокойно, словно ничего не происходит. — Прошу прощения, сейчас не лучшее время. Приходите завтра. Алана делает шаг к двери, её глаза горят диким огнем. — Нет, пусть войдет. — Она скалится в улыбке, больше похожей на оскал. — Пусть миссис Идеальная Жизнь увидит, кто её терапевт на самом деле. — Алана, — голос Ганнибала становится стальным, — не делай этого. Ты не будешь впутывать её в наши дела! — Уже впутала, — шипит Алана и, схватив Ганнибала за руку, приставляет пистолет к его виску. — Заходи, дорогая! Дверь медленно открывается. Бри стоит на пороге в своем безупречном пальто, с идеально уложенными волосами. В одной руке — книга. Другая рука скрыта в кармане пальто. На её лице — маска вежливого удивления, которая мгновенно тает, когда она видит Алану с пистолетом у головы Ганнибала. Уголки губ на лице миссис Ван де Камп ползут вниз, искажая застывшую полуулыбку. — О Боже… — выдыхает Бри. — Что здесь происходит? — А вот что, — Алана почти смеется, — Маленькая семейная драма. Знаешь ли, дорогая, я была первой. Я знала его задолго до твоего идеального пирога. — Отпустите его, — Бри не повышает голоса, но в нём появляется сталь, которой она никогда не позволяла себе с мужем. — Вы действительно хотите, чтобы его убили? Разве это любовь? — Заткнись! — кричит Алана. — Ты ничего не знаешь! — Она достаёт диктофон из кармана и кладёт его на стол. — Говори, Ганнибал. Признайся, что ты убил всех этих людей. Признайся, что ты — людоед. И я, может быть, оставлю тебе жизнь. А если нет — то этот диктофон найдут полицейские и все узнают твое истинное лицо! Ганнибал стоит неподвижно. Его дыхание ровное. Он смотрит не на Алану. Он смотрит на Бри. И в его взгляде — не страх. А молчаливое позволение. — Бри, — тихо говорит он. — Уходи. Пожалуйста. Алана нажимает дуло сильнее: — Не двигайся! Она останется! Пусть послушает, как её любовник-психопат признаётся в убийствах! Бри делает шаг вперёд. Её пальцы внутри кармана пальто сжимают рукоятку револьвера. Она чувствует вес металла, его холод, его правду. — Алана, — говорит Бри спокойно, и её голос звучит так же ровно, как когда она приглашает гостей на ужин. — Я не знаю, что Вы задумали. Но я знаю одно. — Она медленно вынимает руку из кармана. В ней — револьвер. — Вы угрожаете человеку, который помог мне понять, что я не обязана быть идеальной. Что я имею право быть живой. Алана переводит дуло с Ганнибала на Бри. — О, какая ирония! Леди с револьвером! Ты собираешься меня застрелить, домохозяйка? — Если будет нужно, — отвечает Бри. — Но я хочу дать Вам шанс. Уберите оружие и выметайтесь отсюда! И мы забудем об этом инциденте. — Нет, не всё так просто! — усмехается Алана. — Я не уйду, пока он не признается. — Она снова наводит пистолет на Ганнибала и нажимает на диктофон. — Говори, Ганнибал. Говори, что ты убил их. Что ты съел их. Что ты — монстр. Ганнибал смотрит на Бри. Он медленно, почти неуловимо, кивает. Этот кивок означает: «Она не остановится. Она убьёт нас обоих. Сделай это. Я разрешаю». И Бри видит этот кивок. Она видит в его глазах не страх. Она видит выбор. Она — единственная, у кого есть право решить. Алана слишком занята диктофоном. Она поворачивает голову к столу, чтобы проверить запись. Ганнибал на долю секунды прикрывает глаза. Один выстрел. Сухой, громкий, словно разорвалась сама тишина. Алана вздрагивает. Её руки разлетаются в стороны. Диктофон падает на пол. На груди, чуть левее центра, расплывается алое пятно. Она смотрит на Бри с выражением недоумения, словно не веря, что эта женщина, с идеальной помадой, могла сделать это. — Ты… — выдыхает Алана и оседает на пол. Пистолет выпадает из её руки, бесшумно катится по паркету. На несколько секунд в комнате воцаряется абсолютная тишина. Бри стоит с револьвером в опущенной руке. Её дыхание частое, рваное. Она смотрит на тело Аланы, на лужу крови, которая растекается по идеально чистому полу. — Ты точно целилась, — говорит доктор Лектер с мягкой, почти уважительной интонацией. — Прямо в сердце. Это сложно. Я впечатлен. Бри смотрит на него. Её губы дрожат. Слёзы — не от страха, от облегчения — текут по щекам. — Она бы убила тебя, — хрипло произносит она. — Она бы… она хотела тебя уничтожить. — Да, — кивает Ганнибал. — Но теперь она не сможет. Он опускается на корточки, проверяет пульс Аланы. Мертва. Затем поднимает диктофон, нажимает «перемотку» и стирает запись. Аккуратно кладёт его в карман. Бри смотрит на свои руки. На них нет крови. Только тени. — Что… что мы теперь будем делать? — шепчет она. Ганнибал поднимается, подходит к ней, берёт её за плечи и притягивает к себе. Её голова утыкается в его плечо, и он чувствует, как она дрожит, как бьётся её сердце — быстро, как у пойманной птицы.