Трудности понимания

Утро на улице Вистерия Лейн начиналось как обычно: разброс газет, доставка молока, привычные дела соседей в виде пробежки, утреннего кофе с подругами, обмен сплетен или выезд на работу. Так было всегда. Но не сегодня. На лужайке рядом с домом Сьюзан был обнаружен труп мужчины с отвёрнутой неестественно образом головой. Его одежда была изодрана вклочья, насквозь пропитана кровью и грязью. В безжизненных серых глазах застыл дикий ужас, лицо перекосило так, будто бы он перед смертью истошно вопил. Труп обнаружила Сьюзан, когда вышла оплатить счета. И тут же зашла обратно в дом с приступом тошноты и возгласом «оооо!». Свою дочь она вывела через чёрный вход дома, а сама позвонила в полицию. Габриэль и Линет пришли к ней немного погодя, когда к дому Сьюзан съехались полиция и скорая. Бри подошла самой последней. Полицейские уже обклеивали место происшествия жёлтой лентой и опрашивали соседей. — Этого мне ещё не хватало! , — положив руку на грудь, где застрял ком тошноты и брезгливости, произнесла Сьюзан. — Офицеры сказали, что он сбежал из психбольницы. В голове не укладывается, сколько времени этот умалишенный находился здесь! — негодовала Линет. — Сьюзан, переезжайте с Джули ко мне. Мы с Карлосом будем не против, — обняла её за плечо Габи. Бри стояла с подругами, скрестив руки на груди. Затем, она перевела взгляд в сторону крыльца дома Ганнибала Лектера. Он стоял в дверях и спокойно отвечал на вопросы полицейских. Но когда инспектор записывал в протокол его показания, в жёлтых глазах психиатра блеснул хищный огонь удовольствия. Как у змеи, которая уже заглотила свою жертву. Бри настороженно прищурилась и немного приоткрыла рот. В ту же секунду Ганнибал посмотрел на нее — взгляд получился исподлобья, зверским, бескомпромиссным. Бри вскинула подбородок — передние пряди укладки качнул назад. Однако, мужчина переменился в лице и теперь на нем отразилась привычная всем отрешенность. Но Бри запомнила тот «зверский» взгляд и почувствовала тонкую нить игры Ганнибала.

***

Поздним вечером Бри возвращалась от подружек. За покером, который собрался в доме Скаво, обсуждались новые подробности дела о трупе. Эксперты-криминалисты обнаружили следы насильственной смерти — покойнику в буквальном смысле слова хотели оторвать голову! Практически всех соседей, кроме несовершеннолетних, вызывали в участок для повторного сбора показаний. Бри уже заходила на свой участок, как заметила Ганнибала Лектера, идущего по другой стороне улицы. Её внимание привлёк странный прозрачный плащ, надёжный поверх костюма песочного цвета. — Добрый вечер, миссис Ван Де Камп. Погода чудесная, но обещали дожди, — отозвался он, будто читая её мысли. — Прогнозы не всегда сбываются, доктор Лектер, — вежливо ответила она. Мужчина остановился, оглянулся по сторонам и перешёл дорогу. Было в его манёвре что-то такое…решительные. Конечно, земля из-под ног не ушла, но женщина почпму-то совсем не хотела с ним разговаривать сейчас. — Простите, уже поздно, — хотела уйти от разговора Бри. — Я обеспокоен тем, что вы не приходите на терапию. Надеюсь, это никак не связано с…нынешней обстановкой, — изучающе посмотрел он на нее. — Вовсе нет. Я была занята другими делами, — солгала Бри. Как она пойдёт к нему на терапию после того, что она пережила во время оперы? Доктор, помогите, я вас хочу. Фарс да и только! — Не забывайте, что для хороших результатов необходимо закрепить эффект повторными сеансами, — Ганнибал незаметно сократил дистанцию, не сводя глаз с собеседницы. Бри ощутила, как пространство вокруг них сжалось подобно электрическому напряжению, — Или… Вы меня избегаете? Ещё пара шагов и их губы уже были бы близко друг к другу. Бри начинала забывать как дышать. Она уловила холодный аромат его парфюма, совсем другой, не для театра. Ганнибал продолжал её изучать почти немигающим взглядом. Бри показалось, что она абсолютно голая перед ним. Вот чёрт! — Нет, доктор… Я…запишусь на приём. Доброго вечера, — собрав остатки рассудка, сказала Бри и быстро зашагала к своему дому. Ганнибал стоял на месте их случайной встречи ещё пару минут, потом ухмыльнулся и пошёл к себе. Он тоже заметил, что сегодня эта рыженькая леди пахнет по-другому. Не домашней ванилью, не цветочным ароматом, а …игривым цитрусом будто кокетка, готовая к флирту.

***

Бри Ван де Камп отличалась выдержкой и достоинством леди. Она ответила на все вопросы полицейских на допросе, пригласила своих подруг на ужин к себе домой и поддержала Сьюзан с Джули корзинками кексов с разными начинками. Вистерия Лейн постепенно оживала после того происшествия. Бри занималась цветами возле своего дома и замечала, как с каждым днем на их улице постепенно возобновлялись прогулки соседей, обмен сплетнями и активные игры детворы. Конечно, Бри замечала кое-что еще. К доктору Лектеру приходило всё больше и больше пациентов. И несколько раз, когда он принимал или провожал кого-то, взгляд мужчины задерживался на ней. Бри осознавала, что это был вовсе не вежливый соседский взгляд. Ей становилось не по себе. А когда она занималась другими делами по дому, то перед глазами снова и снова возникал его образ. У Бри пересыхало в горле. Чтение Библии, приготовление сложных пирогов и даже чистка серебра не могли унять ее эмоции.

***

— Входите, — Ганнибал принял Бри самой последней на неделе. Она пришла в очках и платке, как будто хотела спрятаться от самой себя. — Надеюсь, я не очень поздно, — начала она не очень уверено. На улице уже темнело. — Присаживайтесь. Рассказывайте по порядку, — спокойно сказал Ганнибал. Тот же кабинет. Та же мебель. Те же картины с нейтральным сюжетом. Но нервы Бри были на пределе. Ганнибал как психиатр понимал, что сейчас с ней лучше говорить так, как будто он для нее не доктор, а якорь. Опора, на которую она может опереться. — Итак… Можете начинать, — сел напротив нее доктор Лектор. Бри непроницаема. Она молчит, сидит в кресле напротив Ганнибала. Ее осанка идеальна, лодыжки скрещены, руки сцеплены в замок на коленях. На ней жемчуг и безупречный кардиган цвета слоновой кости — доспехи, в которых она пошла в бой. — Вы выглядите… иначе, чем в прошлый раз, — говорит Ганнибал, чуть склонив голову. Его голос — как бархат, натянутый на стальной каркас. — Опера пошла вам на пользу. Легкая, едва заметная улыбка касается губ Бри. — Это было волшебно. Я чувствовала себя… не миссис Ван де Камп, вечно занятой составлением меню для благотворительного ужина. А просто женщиной. Желанной. — Желанной, — повторяет Ганнибал, пробуя слово на вкус, словно дегустируя редкое вино. — Это редкое ощущение для тех, кто привык быть незаменимым. Но скажите, Бри, изменилось ли что-то в ваших отношениях с мужем после того вечера? Бри слегка запрокидывает голову, тонкая шея напрягается. Она смотрит в сторону, на книжные корешки. — Рекс… Был очень любезен, когда я вернулась. Он спросил, хорошо ли я провела время. — Она делает паузу, но на лбу вздувается венка от злости, — Он даже не заметил, что меня не было дома три часа! Черт возьми, он думал, я была в супермаркете! Ганнибал вскинул брови. Нет, конечно, он пригласил ее не ради мести неверному мужу, а чтобы хорошо провести время. Но такое поведение со стороны мистера Ван де Камп он счёл недопустимым по отношению к жене. — И как вы на это отреагировали? Бри поняла, что теряет контроль над своими эмоциями. А впрочем, не всё ли равно? Она в кабинете у психиатра, где можно не быть мисс Совершенство. — Я перемыла всю посуду в доме. Вручную. До трех часов ночи. — Она горько усмехается. — Фарфор звенел так красиво, когда я терла его до скрипа. Дочиста. Ганнибал медленно поднимается с кресла. Он подходит к графину с водой, но не наливает себе. Он просто стоит рядом, глядя на Бри сверху вниз. Она чувствует его присутствие как электрический разряд. — Порядок — это неплохая стратегия выживания, — мягко произносит он, почти шипит как питон. — Когда внутри хаос, мы стремимся упорядочить внешний мир. Скажите, Бри, когда вы впервые поняли, что безупречность — это ваша броня? Бри вздрагивает. Ее пальцы сжимаются так сильно, что костяшки белеют. — Я не понимаю, о чем вы. — Вы все понимаете, — его голос становится чуть тише, интимнее. — Вы пришли ко мне не из-за измены мужа. Измена — лишь симптом. Глубинная рана старше. Вы моете посуду до скрипа не потому, что Рекс вас предал. Вы делаете это потому, что впервые взялись за тряпку, когда мир вокруг вас разлетелся на куски. Когда вы потеряли кого-то важного. Бри открывает рот, чтобы возразить, но вместо слов вырывается предательский всхлип. Она зажимает рот ладонью, но глаза уже блестят.

— Мама… Она… Она погибла на моих глазах, когда я была маленькая. Она замолкает, ее плечи трясутся. Идеальный фасад, который она выстраивала годами, дает трещину. И в этой трещине видна растерянная девочка, которая не знала, как спасти самое дорогое. Ганнибал медленно, плавно, как хищник, приближающийся к раненой птице, садится на корточки перед ее креслом. Он не касается ее, нет. Он просто оказывается на уровне ее глаз. — Бри, — произносит он, и это имя звучит как прикосновение. — Вы были ребенком. Ребенок не должен нести ответственность за жизнь взрослого. То, что вы сделали тогда — вы создали островок порядка в океане боли. Это не слабость. Это мужество. Она поднимает на него заплаканные глаза, и впервые в них нет ни капли осуждения к себе. — Я так боялась, что если перестану контролировать вещи вокруг… То всё развалится. И я останусь совсем одна. — Теперь вы не одна, — тихо отвечает Ганнибал. И протягивает руку. Бри медленно, почти несмело, кладет свою ладонь в его. Он сжимает ее пальцы — нежно, но твердо, словно обещая, что этот якорь не даст ей уплыть в шторм. — Иногда, — продолжает он, глядя прямо в ее душу своими янтарными глазами, — чтобы исцелиться, нужно не убирать осколки. А признать, что они — часть вас. И что даже в самом темном осколке отражается свет. Он подносит ее руку к своим губам и целует костяшки — легко, будто пробуя на вкус соленые следы ее слез. Бри замирает. Сердце колотится где-то в горле. Она чувствует жар его кожи, запах дорогого одеколона и чего-то пряного, древесного. — Ганнибал… — шепчет она, и это первый раз, когда она называет его по имени. — Тш-ш, — он отпускает ее руку и поднимается. — Посмотрите на меня. Она поднимает взгляд. Слезы еще не высохли, но улыбка — робкая, настоящая, не отрепетированная — трогает ее губы. — Ваша мама была бы вами горда, — говорит он. — Вы выжили. Вы создали вокруг боли красоту. И вы позволили себе прийти сюда и разбить эту красоту на части. Чтобы по-настоящему отпустить боль. Она кивает, сглатывая ком. — Спасибо. Я… я не знаю, что бы я делала, если бы… Ганнибал не отводит от Бри взгляда. — Нам нужно завершать, Бри. Но я хочу, чтобы вы запомнили: порядок в доме — это не наказание. Это ваш язык. Ваш почерк. А хаос… — он слегка улыбается, — хаос мы оставим тем, кто его заслужил. Бри медленно встает, поправляет юбку. В ее взгляде теперь не только боль, но и странное, новое для нее чувство — что ее видят. Со всеми ее ранами, тайнами и теми моментами, которые она хочет навсегда забыть. У двери она оборачивается. — До следующей терапии? — Я буду ждать, — отвечает Ганнибал, и в его голосе звучит нечто большее, чем профессиональный интерес. Когда дверь за ней закрывается, Лектер переводит взгляд на окно. На улице уже наступала ночь. Ганнибал достает начищенный до зеркального блеска нож для нарезки мяса и, глядя на свое отражение в лезвии, тихо произносит: — Порядок… это искусство. И на его губах появляется та самая улыбка, которую Бри Ван де Камп пока не готова увидеть.