Я любить тебя буду, можно?

Война закончилась. Пик хотелось бы — она действительно этого хотела — быть по-настоящему счастливой. Не выдавливать измученные улыбки, не делать вид, что всё в порядке, а снова научиться радоваться мелочам. Как она умела вместе с Порко. С ним всегда было хорошо… Будучи рядом с Галлиардом, даже война порой отходила на задний план. Но теперь Пик осталась одна. Абсолютно одна — рядом не было ни верного, отличающегося взрывным, дерзким, но всё же добрым характером Порко, ни начитанного и умного Зика, к которому Пик всегда могла прийти за советом или поделиться секретом, ни Кольта, с которым она вместе заботилась о юных кандидатах. До ужаса обидно, что ни у кого из них не было даже могилы, на которую она хотя бы иногда могла навещать и приносить цветы. А Порко она хотела бы приносить незабудки. Именно незабудки теперь напоминали ей о нём… После наступления мира в комнате Пик постоянно стояли эти цветы, а глаза отца стали ещё печальнее, чем тогда, когда она получила силу воина. Мистер Фингер прекрасно понимал горечь дочери, ведь сам однажды лишился любимого человека. Лишь одна вещь немного притупляла боль Пик — общение с детьми. Девушка много времени проводила в качестве волонтера в детских домах, которые были просто переполнены количеством детей после Дрожи Земли. Дети доставляли ей истинную радость — было отрадно, после своих дипломатических миссий, возвращаться сюда и привозить каждому подопечному гостинцы из разных, но немногочисленных стран, оставшихся после Дрожи Земли. А после играть с ребятами и читать полюбившиеся им сказки. — « И красавица, которая столько трудов положила, готовясь к этой минуте, сказала, позевывая: «Ах, я насилу проснулась… Прошу извинить… Я еще совсем растрепанная…», а Маленький принц не мог сдержать восторга, воскликнув «Как вы прекрасны!» «— Да, правда? — был тихий ответ. — И заметьте, я родилась вместе с солнцем.» — читала Пик выбранную детьми книгу. — Госпожа Пик, вы всегда приносите такие интересные сказки! До вас мы только и делали, что читали одно и тоже, — с восторгом перебила чтение девушки одна из воспитанниц. — Где вы это всё находите? — После того, как элдийцы вновь обрели право на свободу, я начала много путешествовать, — тепло улыбнулась Пик. — И по всему миру находится столько интересных вещей, в том числе и книг. Пока я в разъездах, то стараюсь всегда думать о вас и искать то, что точно вам понравится. Дети радостно запищали, как бывает всякий раз, когда они точно знают, что их любят. Пик продолжила чтение — дочитав книгу до конца, она была удивлена, что та имеет такой печальный финал. Однако, судя по счастливым лицам ребят, те восприняли окончание книги по-своему… — Так значит, принц вернулся к розе! — хлопнул в ладоши маленький Дарси. — Ах, вот бы меня тоже кто-нибудь так любил… — мечтательно вздыхали девочки. — Полюбят, обязательно полюбят, — кивала головой Пик, стараясь скрыть свою грусть. В толпе детей девушка неожиданно заметила незнакомого мальчика, который смотрел на толпу жалобным взглядом. — Дети! — позвала Пик, хлопнув в ладоши, призывая к тишине. — Почему вы не сказали мне, что у нас новенький? И я тоже хороша — только сейчас заметила… — девушка присела на одно колено к ребенку. — Скажи мне, мальчик, как тебя зовут? — Порко… Сердце Пик сжалось. — Порко, значит… А я Пик! Будем знакомы, — она ободряюще улыбнулась, после чего взяла мальчика за руку, чтобы отвести от других детей. — Мы сейчас поговорим, а потом вернемся к вам! — обратилась Пик к воспитанникам детского дома. — Зачем Вам со мной разговаривать? — нахмурился Порко, стоило им отойти в сторону. — С каждым «новобранцем» я всегда разговариваю наедине, чтобы лучше узнать вас, — тихо произнесла Пик. — Я бы хотела узнать твою историю. Но если ты против, то я не буду настаивать. — Рассказывать особо нечего, — насупился мальчик. — Я жил в детдоме с самого рождения, потому что отец марлиец настоял на том, чтобы мать элдийка отказалась от меня. С прошлого детдома меня перевели сюда из-за плохого поведения… Пик задумчиво кивнула, мысленно усмехнувшись — видимо, все носители имени Порко имеют в характере черты хулигана и задиры? — Добро пожаловать в семью, Покко, — улыбнулась Пик. Порко неуверенно улыбнулся в ответ: — Спасибо вам, госпожа Пик. — За что? — Я пока вас мало знаю, но мне хочется сказать, что у вас я впервые почувствовал себя как дома. Хотя что, такой как я, может знать о доме… Пик грустно улыбнулась, взяв ребенка за руку. Тот смерил её испуганным, недоверчивым взглядом, однако, от касания не отстранился, а наоборот, сжал протянутую ладонь покрепче.

***

— В последнее время, ты более задумчива, чем прежде. Что-то случилось? — задал однажды вопрос Райнер, ставя перед Пик чашку с горячим чаем. Пик, не ожидавшая внезапного проявления заботы от кого-либо из её товарищей, благодарно улыбнулась, забирая в свои руки согревающий напиток. — Спасибо за чай, Райнер. — Не благодари. Вряд ли у меня получилось также вкусно, как у Зика, — Райнер неловко осекся и тут же встретился с предупреждающим взглядом Пик. — Ты можешь говорить со мной о погибших товарищах и тем более, про Зика. Пусть он предал нас, но я все ещё храню память о нем, как о хорошем друге. Не подбирай слова, пожалуйста. — Прости, — ещё сильнее стушевался Браун, с особым усердием потирая шею. — Просто заметил, что ты в последнее время очень задумчива. И я подумал, может это как-то связано… Ну, ты поняла. Мы постоянно на миссиях и нет времени поговорить по-человечески. Кстати, тебя не укачало? — с беспокойством спросил Райнер. — Если честно, я сам не очень люблю корабли и… — Всё в порядке, — улыбнулась Пик. — Правда. А задумчива я скорее по положительному поводу… — Расскажешь? Или это тайна? — после войны Райнера действительно можно было назвать образцом чуткости и дружелюбия. Миссия на острове что-то кардинально изменило в нём, сломав, но при этом, сделав лучше. — Сложно назвать это тайной… — и Пик рассказала Райнеру о том, как после продолжительных миссий регулярно навещала приют для детей в Марлии. — И я думаю об одной идее, однако, не знаю, получится ли у меня её реализовать, учитывая мою работу дипломата… Райнер выжидающе посмотрел на девушку, как бы подталкивая к озвучиванию своей идеи. — Я хочу усыновить одного мальчика. Тоже эльдиец.Но есть множество «но»… — А мне кажется, отличная идея! — с неожиданным энтузиазмом поддержал её Райнер. — Что тебя останавливает? — Мой разъездной образ жизни. А работу дипломата я тоже бросать не хочу. Как и взвешивать на отца заботу о ребенке. — Брось, Пик, не думаю, что кто-то из наших будет против ребенка. Кстати, сколько ему лет? — Десять. — Отлично! Он уже осознанный, мы можем спокойно брать его с собой на миссии. — Здорово ты решил за всех, — скептически усмехнулась Пик. — Да и почему ты так загорелся этой идеей? — Я давно не видел тебя счастливой, — вздохнул Райнер. — Я знаю, что тяжело восстанавливаться после такой долгой войны. Но мне бы хотелось, чтобы и ты нашла своё место в жизни. Может, усыновленный ребенок вернет тебе улыбку? — Райнер… — пораженно произнесла Пик, перестав пить чай. — Не припомню, чтобы у тебя были такие удивительные способности анализировать чужое поведение. Браун усмехнулся: — Ну, вообще-то, да. Просто я действительно беспокоюсь о тебе… Все таки, ты, Энни, Фалько и Габи — всё, что осталось у меня. Фалько и Габи вроде вполне счастливы, Энни на Армина не нарадуется и даже, вроде, смягчила острые углы своего характера, и только ты выглядишь предельно несчастной и одинокой. — Да ладно, всё не так плохо, — пожала плечами Пик. Обычно это она любила наблюдать за чужим поведением, а не наоборот. — Я действительно скучаю по своим товарищам, но… Стараюсь жить дальше. И в этой жизни мне хочется сделать кого-то счастливым. Как воин, я принесла достаточно боли и страданий. — Не говори так. Если бы не ты, я бы свихнулся от одиночества и вины, когда вернулся с Парадиза. Думаю, ты также многое сделала для Порко, Зика… — Может быть, — меланхолично улыбнулась Пик. — В любом случае, это уже не имеет значения. — Как зовут то мальчика, чьей матерью ты хочешь стать? — спросил Райнер, переводя тему. — Порко.

***

— Для кого ты всё прихорашиваешься, Жан? — впервые за всё время по-настоящему весело спросила Пик. — Для девушек, которые читают книги по истории, — шутливо огрызнулся Жан, со всех сторон рассматривая себя в зеркале. — Из девушек на борту только Энни и Пик… — задумчиво произнес Армин. — Не припомню, чтобы Энни интересовалась книгами по истории. Энни? — В жизни их не открывала, — тут же послышался ответ от Энни. — Значит, Пик? — Всё верно, я действительно увлекаюсь историей, — улыбнулась Пик. — Однако, как Жан об этом узнал? — О, я проявил чудеса невероятной дедукции. Однажды, когда ты сидела на этом же кресле, в твоих руках я видел издание по истории Элдийской империи… И невероятно, но я так и догадался. — Ты так и не научился флиртовать, — наигранно вздохнул Конни. — Вспомнить, какие ужасные комплименты и намеки ты делал Микасе… Уши Жана заалели: — Ещё слово и я выкину тебя за борт! — Хм, а как же твои стихи… — Не компроментируй Жана, — со смехом вмешался в перепалку Армин. — Он уже и так краснее красного. Пик и Райнер переглянулись. — Хм, ребята, извините, что перебиваю… — прокашлявшись начал Райнер. — Но у меня есть одно предложение, которое нужно обсудить. Все внимательно посмотрели на него. Пик нервничала. — В общем… Пик хочет усыновить ребенка из детского дома. И… Что вы смотрите на то, чтобы брать этого ребенка с собой на миссии?.. Первой, ко всеобщему удивлению, заговорила Энни: — Это — хорошее дело и, разумеется, никто из нас не будет против, если этот ребенок сознательного возраста и вменяемого характера. Но есть множество факторов, которые не относятся к нашему решению — а хочет ли этот мальчик жить в режиме постоянных странствий? Готова ли ты, Пик, стать настоящей матерью, а не просто иметь такое название? Знаешь, на самом деле быть родителем не так просто и для этого недостаточно просто получить необходимые документы… — будучи сама приёмным ребенком, Энни, которая пусть и доверяла Пик, видя в ней серьезную девушку, считала своим долгом предупредить о всех возможных последствиях. — Я всё это понимаю, Энни… — Нет, ты не понимаешь. Ты должна знать, какая это ответственность! Более того, если у тебя когда-нибудь появятся свои дети, ты не должна любить их больше, чем усыновленного ребенка, иначе… — Энни, — на этот раз позвал уже Армин. — Позволь Пик самой принять своё решение. А мы… Ну что же, это дело хорошее. Я не буду препятствовать. Только сразу узнаю — сколько ребенку лет? — Десять. — Тогда мы точно не против. — Думаю, Энни права, — задумчиво произнесла Пик. — И мне следует для начала узнать у Порко, что он думает по этому поводу. — Порко? — переспросила Энни и неожиданно усмехнулась. — Надо же… — Значит, как вернусь в Марлию, спрошу. Спасибо, ребята… — улыбнулась Пик. — Для меня это действительно многое значит.

***

Желание усыновить Порко имело обоснованные причины. Пик не планировала брать опекунство над кем-то из своих подопечных, ибо любила всех одинаково и не хотела выделять кого-то одного. Однако, словно по иронии судьбы, юный Порко оказался ещё более вспыльчивый и гордый. Если её Галлиард вступал в ссоры в основном только с Райнером (из-за банального соперничества), то этот… Всё было настолько плохо, что встал вопрос о переводе. Узнав историю мальчика, Пик всеми силами старалась сделать так, чтобы этого не произошло. Но Порко имел слишком гордый нрав — стоило кому-то даже случайно задеть его честь, как он принимался отчаянно её защищать. А учитывая то, что в целом характер у него был нелюдимый, ребята достаточно быстро его не взлюбили. Пик пришлось перечитать множество книг по психологии, чтобы понять, почему он поступает во вред себе. И пришла к выводу — мальчик, всю свою жизнь не чувствуя любви, пытается огородиться от неё, создав образ того, что ему это не нужно. Вскоре Пик был поставлен ультиматум — если через месяц Порко не найдет себе семью, то его переведут в другой приют. И тогда в голову девушки впервые пришла мысль об усыновлении своего подопечного. Найти семью за месяц было практически невозможно — мало кто загорался идеей обзавестись приемным ребенком, особенно, если ему перевалило за пять лет. А значит оставалось два варианта — либо она сама становится матерью, либо Порко снова оказывается за порогом, что могло сломать его уже окончательно. И сейчас, переходя порог детского дома, Пик впервые чувствовала себя неуютно — предстоял серьёзный разговор. Рядом с ней шел Райнер, который и сам проникся её идеей. Войдя в зал, где все обычно собирались на вечерние чтения, Пик не составило труда найти в толпе обособленную фигурку мальчика. Тепло поприветствовав детей и клятвенно заверив их, что чуть позже она обязательно поиграет с ними, она стремительно прошла в угол комнаты. — Эй, Покко, — ласково проговорила Пик. — Как твои дела? Он равнодушно посмотрел на неё: — Никак. Меня переводят. Думаю, вы уже в курсе. — Кстати, об этом… — Пик вздохнула. — Я… Я бы хотела стать твоей семьей. И не только я, — загадочно улыбнулась девушка, смотря в глаза к ошарашенному этой новостью ребенку. — Вот этот вот мужчина — Райнер Браун, — она указала пальцем на стоящего рядом с ней товарища. — и ещё много-много людей хотят стать твоей семьей. Правда, мы постоянно в разъездах, ведь работаем в дипломатической сфере и постоянно приходится путешествовать… Если ты согласен на эти неудобства, то… Я могу забрать тебя отсюда. — Вы это серьёзно?.. — Конечно. Я бы не стала таким шутить. Хватит тебе кочевать. Возвращайся домой, Покко, — голос Пик дрогнул. Мальчик недоверчиво сверлил её взглядом и… согласился. Так же недоверчиво он взял её за руку и прошел к директору. Эта новость повергла всех шок — Пик пришлось ещё долго мучаться с документами. Но вскоре бумажная волокита была закончена — вступая на борт корабля, Пик радостно улыбнулась мальчику: — Добро пожаловать в семью, Покко…

***

Порко довольно быстро оттаял и, как оказалось, имел не такой тяжелый характер, стоило ему почувствовать, что его здесь по-настоящему любят. К тому же, этот ребенок не только приносил радость Пик, но и сблизил всех, на этот раз окончательно закрепляя всеобщий статус друзей. До этого Пик отказывалась воспринимать Жана, Конни и Армина как своих товарищей, и ставить их на одну ступень с Кольтом, Зиком, Порко, отрядом танкистов. Между ребятами, наконец, прорвалась стена отчуждения — Пик своими глазами увидела, как Конни и Жан постоянно дурачились с ребенком, и чуть ли не сами становились детьми рядом с ним. Армин, загоревшись уже своей идеей, стал для Порко учителем — как оказалось, Арлерту очень нравилось что-то объяснять. Ребенок оказался способным — по словам блондина — и делал поразительные успехи. Всё это невольно способствовало их сближению, и вскоре Пик смогла признать в них не просто коллег, а своих друзей, которыми она стала дорожить. Энни стала для маленького Порко близким другом — двое приёмных детей отлично понимали друг-друга, а потому Леонхарт всегда помогала советом, как лучше себя вести с ребенком, который ни разу до этого не знал ни тепла, ни ласки. Райнер ещё сильнее оживился — в его глазах загорелся задорный огонёк, когда он принимал активное участие в весельях Конни, Жана и Порко. Пик, наконец-то, почувствовала себя по-настоящему счастливой. Призраки погибших товарищей постепенно начинали отпускать её и подталкивать к новой, мирной жизни, наполненной радостью и любовью, а не боевыми снарядами и кровью. Однажды Пик приснился сон — она стояла посреди поля незабудок. Цветы раскинулись по всей местности, им не было ни конца, ни края — от такой красоты захватывало дух! А потом она увидела его. Порко. Он стоял вдалеке, раскинув руки и Пик, задыхаясь, бежала к нему, кидаясь в объятия любимого человека. Слёзы, счастье, боль и любовь. — Мог бы и раньше присниться, — смеясь и плача, произнесла Пик, прижимаясь к груди Галлиарда. — И сделать тебе хуже? — в тон ей улыбнулся Порко. — Я рад, что ты, наконец-то, снова начала жить. — Я всегда буду тебя любить, Покко. — А я всегда буду любить тебя, — он слегка отстранил от себя Пик, в последний раз вдыхая аромат её черных волос. — Позволь сделать тебе подарок, — Порко протянул ей букет незабудок, который Пик, захлебываясь слезами, но уже не горя, а от чистой радости, приняла. — До встречи, Пик. Я обязательно буду тебя ждать. Пик открыла глаза. На столе, рядом с её кроватью, стоял букет незабудок.