В другой раз, как наступит утро

В предрассветные часы нет никого вероломнее детей, которым уже надоело спать, и они стараются осчастливить своими прыжками по кровати инертные тела взрослых, которые по какой-то причине ещё не готовы с улыбкой встретить новый день. – Пощады, доблестный рыцарь! – взмолился Ифау, накрывая голову подушкой, но куда там: Бэзил был воистину неумолим: – Вставайте! Уже скоро начнётся торговля! Никаких отговорок. – Забирай его, а мне дай поспать, я и без того умахиваюсь на службе у Его Величества, – Мерлин попробовала тот же трюк, правда, закрывшись не подушкой, а завернувшись в одеяло, словно в тесто, но мальчишка, ловко перемахнувший через дочь Белиаруина, принялся подскакивать на полу прямо напротив её лица, барабаня по матрасу: – Такой чудесный день нельзя пропускать! – Иди к своему отцу, он никогда не спит, – пробурчала Мерлин, и, как оказалось, упомянутый родитель был лёгок на помине. – Вот ты где, пострелёнок, – в дверях их спальни показался Гаутер, и Бэзил с довольным визгом рванул к Козлиному греху, дабы удостоиться чести быть усаженным на плечи, – Прошу прощения, но он не то чтобы не прав. Скоро открываемся. – Вот возьму – и перестану делать лечебные смеси для этих ваших шаров, – Мерлин всё же оторвала голову от подушки, потирая висок, – Это, можно сказать, для меня дополнительное дело, а мне как не платили, так и не платят. – Хорошо, поставим тебя на довольство. Сколько ты хочешь? – позёвывая, уточнил Ифау, на что дочь Белиаруина хмыкнула: – Что? Купить величайшую волшебницу Британии? Да у тебя никаких денег на такое не хватит. – Тогда могу лишь покорнейше просить содействия, – он приопустил уши, вызвав смех что Мерлин, что Гаутера с Бэзилом. С момента возвращения памяти Ифау, который наконец вспомнил, что он – реинкарнация Эсканора, прошёл год, хотя Мерлин казалось, что то утро, когда они впервые проснулись в обнимку, было лишь вчера. И да, совсем как сейчас, они проспали, солнце было уже довольно высоко, и когда оба, наспех одевшись, освободили королевскую чету из-под защитного купола, Гвиневре понадобился всего лишь один быстрый взгляд, дабы вычислить преступников, занятых чем угодно, но явно не охраной. – Так-так, – плохое настроение Её Величества из-за ночёвки на природе как ветром сдуло, и она даже сложила руки в замок, с хитрой улыбкой поглядывая на двух провинившихся подчинённых Артура, – Кто-то времени даром не терял. – Что? – более заинтересованный тем, будут они сегодня завтракать во дворце или на свежем воздухе, король Камелота не сразу сообразил, что произошло, но тут сам Ифау, склонившись в вежливом жесте, поприветствовал его от имени Смертного греха Эсканора, который не успел с ним попрощаться. Перемена в лице Артура была разительная, Мерлин прекрасно помнила, каким он был отроком, но тут, кажется, король Камелота и вовсе забыл о возрасте, восторженный, словно мальчишка: – Ура! Вот так новости! Я немедленно приказываю разослать весточки в остальные королевства, чтобы команда доблестных Смертных грехов снова воссоединилась! – Быть может, дождёмся Вашего дня рождения? – резонно спросила Мерлин, на что тот бросил на дочь Белиаруина несколько возмущённый взгляд: – Неужто же у меня не хватит средств, чтобы прокормить семерых знатных рыцарей, а после отпраздновать и ещё один год моего пребывания на землях Британии? Спорить было бесполезно, так что буквально в этот же день Семь смертных грехов воссоединились, и, как Мерлин ни старалась делать вид, что ничего такого не произошло, вскоре их похождения были раскрыты. – Из научного интереса, – осадила разошедшегося от алкоголя Бана дочь Белиаруина, когда тот хотел было расспросить о подробностях, – И нечего ко мне приставать. – А в порядке эксперимента будут повторения? – сразу же нашёлся с ответом Лисий грех, так что Мерлин пихнула его кулаком в плечо: – Занимайся своей семьёй, а меня оставь в покое. – Ну правда, Бан, разве же прилично о таком спрашивать? Если миледи хочет – миледи оказывает высшую милость, а если же нет, благородному человеку в пору держать себя в руках, – тоже осадил его Ифау, на что Лисий грех заливисто фыркнул: – Да-да, ты смотри только, всё предыдущую жизнь прождал, может статься, и эту будешь проводить в забвении. – Вообще-то, раз вы здесь собрались, я бы очень хотел сделать моей любимой предложение, – поднял кубок юноша, и все участники сбора уставились на него с округлыми глазами, в том числе и Мерлин, не имевшая об этом намерении ни малейшего понятия. – Учти, – вряд ли способная привыкнуть к выражению чувств на людях, кашлянула дочь Белиаруина, – Брак вовсе не гарантирует тебе того, что я буду сидеть дома, словно привязанная собачонка, и по малейшему твоему сигналу бежать то готовить, то намывать полы, то стирать гору белья. – Это не может не радовать, поскольку, если бы так произошло, я был бы уверен, что тебя подменили, – он легонько отогнул уши, однако в глазах горел бесовской огонь, – Так как? Я знаю, что мне ещё многому учиться, лавка только открылась, однако же можно сказать, что я перспективная пассия. – Я бы сказала, что ты наглая и расчётливая львиная морда, – порой флирт Мерлин было не отличить от издевок, и сейчас, когда она потыкала указательным пальцем в самый центр кошачьего носа, усмехнулся только Гаутер: – Наша волшебница в своём репертуаре. Думаю, она согласна. – А с тобой мы ещё не разобрались, – перевела на него взгляд дочь Белиаруина, – Это ты запустил процесс восстановления памяти, перепутал мне все карты, да и юнцу, надо полагать, тоже. – Да не очень-то и перепутал, – движение головы Козлиного греха более напоминало таковое у светской кокетки, – Разве что ещё бы год помучились, ну или, быть может, всего пару месяцев, как знать… Так что, заставишь отрабатывать? – Раз уж научился бумажные шары вместе с Хоуп делать, будете помогать с лавкой, или хочешь сказать, что ты до сих пор вольная птица и можешь уйти так далеко, насколько захочешь? – Кто такая Хоуп? – фокус внимания Бана тут же сместился на ещё одного счастливца, и разговор перетёк в другое, не менее радостное и забавное русло. – Что для тебя этот брак, кроме как обладание? – спросила волшебница, когда они с полукровкой вышли из таверны, где происходили посиделки, и остановились на веранде, дабы немного развеяться. – Тепло, доверие и, наверное, обещание, – львиная лапа раскрылась ей навстречу, и Мерлин вложила туда ладонь: – Ты знаешь, что моя жадность неумолима, и я точно так же могу бояться отпускать, но что, если для меня всё это – череда экспериментов, желание понять, кем я могу быть в такой роли? И как долго я продержусь? – Тогда я с удовольствием поучаствую в этом эксперименте, – сквозь его облик снова прорвался тот, прежний Эсканор, – Как участвовал и тогда. Только на этот раз мы будем гораздо ближе друг к другу. Ты не волнуйся, я уже давно всё для тебя решил, если не брак – то верное служение. Будет у нас свадьба или нет, я всё равно не покину тебя, и приму тебя любой, вне зависимости от того, куда повернёт сфера твоих интересов. – И всё же, – глаза дочери Белиаруина повернулись в сторону дворца, – Моя первоочередная задача – помочь Артуру стать величайшим королём Британии, и не мне тебе рассказывать, сколько препятствий может быть на этом пути. Многие вещи я не в состоянии контролировать, например, его брак с Гвиневрой, да и... – Я буду с тобой, обещаю, – Ифау заключил её в объятия, и некоторое время они постояли молча, глядя, как сквозь сумерки прорываются огни светильников, зажигаемых по всей территории дворца: начиналась ночная жизнь. – Я могу пропадать днями, а то и неделями, постоянно торчать в свои лаборатории, шуршать посреди ночи гримуарами и разбрасывать всюду ингредиенты. А ещё у нас с тобой может никогда не быть детей, поскольку моё тело было намерено остановлено в своём развитии. И в целом, я не то чтобы их хочу. – Ты всегда была такой, странно требовать, чтобы ты изменилась, так что я принимал и принимаю тебя такой, какая ты есть. А уж если захотим ребёнка, то в этом мире достаточно сирот, которым бы мы с тобой могли дарить тепло и любовь. – От меня такая себе любовь и такое себе тепло. – Ты себя недооцениваешь, я знаю, что, может быть, не на людях, но внутри ты другая, – по-звериному мокрая мочка носа ткнулась ей в шею, и дочь Белиаруина зажмурилась, вспоминая вечер, проведённый в палатке, когда они, только-только разобравшись с тем забвением, что предлагали их собственные тела, ненадолго откинулись на спины, дыша, словно загнанные лошади, а потом Мерлин, всегда такая сдержанная, вдруг начала говорить, и в этой истории звучали её поиски, поиски предела знаний, которые все тысячи лет сопровождало неизбывное одиночество. Её осознанный, но от этого не менее ужасный выбор, который только теперь, как выяснилось, не был для дочери Белиаруина бесповоротным. И вот теперь... Теперь по ним пронёсся Бэзил, да. Увы, действительно, пора было отправляться в лавку. – Господин, госпожа, садитесь завтракать, – Панно уже была тут как тут и действительно накрыла им стол. Готовила она незамысловато, но довольно вкусно, особенно ей удавались вариации с кашей и традиционным чёрным пудингом. – Сынок, я же просила тебя не будить леди Мерлин и сэра Ифау, – тем временем пусть и тихонько, но отчитывала Бэзила Хоуп, хотя что дочь Белиаруина, что полукровка знали: это временное явление, и трепетнее и ласковее матери, нежели бывшая служанка Гвиневры, было не сыскать на многие мили вокруг. Когда тарелки и чашки были убраны, Мерлин и Ифау вышли в саму торговую зону, окунаясь в приятные травяные запахи многочисленных шаров, ждущих своих владельцев. – Леди Мерлин, я постарался и отполировал полку, на которой будут стоять сделанные Вами снадобья, – глава семейства кобольдов тоже был тут, мало того, умудрялся подобострастно стелиться, и дочь Белиаруина, уже знавшая эти трюки, хмыкнула: – Ещё не хватало вам намалевать рекламу с моим изображением. – А что? Отличная идея, глядишь, и покупателей стало бы больше, – подмигнул Ункус, и тут, услышав сопение за спиной, обернулся, дабы увидеть уже основательно подросшую Эшве, принёс ему рубанок, – А это у нас хорошая девочка, просто умница! – Задержишься ненадолго или тебе уже пора в Камелот? – спросил Ифау, на что Мерлин, пожав плечом, кивнула в сторону выхода: – Увы. Артур загорелся идеей сделать рыцарский турнир, чтобы ещё раз попробовать набрать себе молодцов для своего пресловутого круглого стола. Так что без меня никуда. Учти, ты тоже приглашён. – Я непременно буду, хотя мне нет нужды занимать призовые места, но если того желает Его Величество, я, разумеется, явлюсь пред его очи, – полукровка улыбнулся в усы, а затем добавил: – Провожу тебя. На улице было чуток прохладно, утренняя роса ещё не испарилась, но солнце настойчиво отползало от линии горизонта, дабы хорошенько прогреть мир и создать иллюзию того, что осень настанет ещё очень и очень нескоро. – Пожалуй, теперь я понимаю, почему твоя матушка назвала тебя именно Ифау, «утро», – проговорила дочь Белиаруина, оглядывая окрестности. Оба округлых львиных уха тут же навострились в её сторону: – Почему? – Потому что утром, – она улыбнулась, заслышав пение птиц и далёкие голоса простого люда, который тоже высыпал на улицы, собираясь заниматься привычными делами, – Отступает тьма, и кажется, что если мы что-то упустили, теперь у нас снова появился шанс это исправить. Быть может, этот шанс есть всегда, но, как по мне, по утрам он ощущается как будто гораздо отчётливее. – Пожалуй, – несколько растерявшийся от такой философии Ифау проморгался, – Мне нужно это обдумать. – Только не вздумай писать стихи. – Не, – он нисколько не обиделся, напротив, расплылся в широченной улыбке, – Для этого хватит и одной жизни, в этой у меня другое дело. – Когда будешь торговать, не забывай давать клиенту мешочек с аналогичным сбором, чтобы можно было досыпать, когда выветрится первый, – будто бы начисто забыв о том, что говорила буквально пару минут назад, строго проинструктировала зверолюда Мерлин, а затем, наклонившись, приникла к его лбу своим в этом жесте безграничного доверия, который установился у них как один из ритуалов прощания, – Вернусь вечером, постараюсь пораньше. Вам принести чего-нибудь из Камерота? – Разве что очередную вкусную рыбу с заведённой тобой рыбной фермы, ведь она чудно как хороша, да и по классике мы с удовольствием послушаем свежие сплетни относительно того, что там такое учудила наша дорогая королева, – на этот раз Ифау фыркнул, но после поднял ладонь в жесте прощания, – Ты уж береги себя, а мы будем тут ждать. – Нечего тут ждать, – чародейка оглянулась через плечо, но, несмотря на нарочито строгий тон, взгляд её был тёплым, – Торгуйте, а то действительно придётся на вывеску добавлять моё лицо, чтобы клиенты шли. – Не извольте беспокоиться, миледи, сделаем всё в лучшем виде, – картинно поклонился Ифау, и за секунду до того, как мелькнула вспышка телепорта, услышал лучший звук из возможных: здоровый и не стеснённый обстоятельствами смех его любимой, за которой он последовал даже несмотря на поймавшие его однажды цепкие лапы смерти.