Уловка-22

Влюблённость — сильное положительно окрашенное чувство (комплекс чувств), направленное на другого человека. Влюблённость является неустойчивым состоянием сознания: она существует как фаза, протекающая в тот или иной, всегда конечный период времени. Она может стихать, заканчиваться и появляться вновь. По окончании влюблённость может переходить в другое чувство, например, в любовь.

***

Шедоу никогда не был эмпатом. Чувства и переживания других людей не трогали его. Всегда была только пустота. Логически он понимал, что, как член общества, он должен хоть как-то реагировать на то, что преподносит ему другой человек. Будь то эмоции, проблемы, скандалы или интриги — было так мало вещей, которые действительно могли заинтересовать Шедоу, и всё же люди вокруг спешили делиться с ним крупицами личной жизни или внутреннего я, надеясь на реакцию. От коллеги по работе, имени которого он даже никогда не знал, сообщающего, что его жена наконец носит их первенца, до Руж, жалующейся на некачественный маникюр, который никто никогда даже не увидит под её перчатками. Он не стал заставлять себя удостаивать их ею. Насильно кому-то улыбаться, выдавливать из себя слова. Реакцию. К чёрту. Это дерьмо и без того было слишком разрушительным. Его вполне устраивало то, что он не мог ничем никому помочь. Он принял эту часть себя, свидетельствующую о том, что он всё же должен был быть оружием. Его вполне устраивало, что у него нет друзей. Ему не нужны были люди, желающие залезть ему под корку. Он едва ли позволил бы это кому-то из них. Разумеется, были люди, компания которых со временем стала ему приятна. Он ценил исполнительность и целеустремлённость Омеги и действительно довольствовался тем, что мог профессионально обсудить с ним оружие. Но, в отличие от агента, даже робот с искусственным интеллектом звучал более искренне, чем он сам — слишком холодно и отстранённо. Он мог бы вечно обмениваться с Руж взаимными колкостями и наслаждаться этим, но это определённо было не то, чему бы он надеялся посвятить себя. Это было приятно. Они не выводили его из себя. Они могли дать ему пространство, которое было ему нужно. Шедоу знал, что есть кто-то на подхвате. Кто-то, кто мог бы надрать всем задницу за него. Но это не отменяло того, что он ничего не чувствовал. Гибрид просто общался с ними время от времени. Работал вместе на миссиях. Выпивал в клубе Руж. Они могли не видеться месяцами. Но была в его жизни одна очень противоречивая константа. Он почувствовал это с самой первой встречи. Проблеск искреннего интереса, удовольствие от того, чтобы обвести кого-то вокруг пальца — доказать превосходство. Потерял это чувство в забвении своего сознания, чтобы затем вспомнить и ощутить с новым разгорающимся жаром. Захватывающие эмоции, которые он даже не считал, что были заложены в нём. Он не мог не думать о Марии. Шедоу всегда сравнивал всех людей с ней. Сейчас, оглядываясь назад, он искал в окружающих чего-то, какую-то искру, которая исходила от неё. Искал чистосердечности и привязанности, чего никогда не смел бы признать. Как бы их пути ни расходились, все дороги снова всегда вели его к Сонику. Соперничество, ярость, гонки, драки, кооперация, взаимопонимание. Они могли разодрать друг другу глотки, но в следующий раз увидеться, как будто ничего не случилось. Вокруг них всегда ходили интрижки, которые бесстрастно оказывались проигнорированными. Но отношения между двумя старыми соперниками никогда не заходили за эту черту. Шедоу как-то поймал себя на том, что волнуется. Из раза в раз, когда в сцену был вовлечён Голубое Пятно, не было моментов, когда неугомонный синий ёж не висел бы на грани. Агент с ужасом осознал, что все те разы, когда он прикрывал кобальтовую шкуру по собственной инициативе, нельзя описать никак иначе, кроме как-то, что он беспокоился. Чего-то? И в один из разов, когда этот самоотверженный клоун был совсем при смерти, избитый и израненный, перемазанный кровью до торчащих из-под мяса костей и теряющий дыхание, — он действительно не на шутку перепугался. Совсем как тогда, когда в последний раз вёл её за руку. Шедоу никогда прежде ничего такого не чувствовал. Чем он тогда руководствовался? В глубине души гибрид знал, сто считал, что это под силу только ему из всех людей. Потому что, кроме него, не было больше никого, кто был бы так похож на Соника. Чушь собачья. Так ли это? У этого недоумка была целая прорва друзей, которые могли бы о нём позаботиться. И всё же в тот самый момент разум Шедоу считал иначе. Однажды Соник вскользь заговорил об их отношениях. После очередной драки, причину которой он уже не вспомнит, — возможно, её вообще никогда не было — закинув руки за голову и запрокинув голову к солнцу. Слишком небрежно и повседневно, на вкус Шедоу. — Слушай. Тебе не кажется, что мы вообще встречаемся? — Может и так. Он ответил так же повседневно, прежде чем смог полностью осмыслить это. Попробовать собственные слова на вкус. Только в тот момент его мозг прострелила одна мысль. Возможно ли, что люди, которых он достаточно ценил, но никогда не подпускал близко, — люди, с которыми он просто общался, ничего при этом не чувствуя, — и есть его так называемые «друзья»? Слово кислило на языке, но в целом он не отторгал его — оно вполне подошло бы в качестве характеристики Руж или Омеги. Они давно были уже не просто коллеги. Он снова вспомнил Марию, сопоставляя эмоцию. С ней это было тепло и нежно, в меру сладко. Чувство комфорта и защищённости. Медленное и вязкое, приносящее с собой эйфорию и безмятежность. Теперь ему было действительно любопытно, какой тип любви на самом деле он к ней тогда испытывал. Любовь. Что, если с Соником это тоже было нечто большее? Встречались ли они на самом деле, как он сказал? Это было чувство, выстреливающее в мозгу за пятую долю секунды. Драйв, адреналин — безоговорочный стресс, заставляющий его ноги ныть, а разум чувствовать себя живым. Когда выводящие из себя черты заставляли всё внутри его системы кипеть жгучей яростью, но в то же время фыркать от смеха с их нелепости, пробуя на вкус удовольствие от того, что ему выпал шанс снова испытать это что-то. Каждый раз, когда оно утихало, на месяцы, годы, оно возвращалось с новой силой вместе с Голубым Пятном. Он был зависим от него. Ему требовалось больше исследований, чтобы понять, что вообще происходило между ними все эти годы вперёд. Осмыслить каждый комплимент, ехидный комментарий — движение в гонке или понимающий кивок, которыми они могли обменяться без слов, чтобы сказать иди. Я прикрою. Но был ли он влюблён? Он не знал наверняка. Но беспрекословно принял это как факт.