Лжец в противогазе: снежок, мясник, мусорщик

Недобрые перемены в воздухе физически осязаемы: хищники-сибариты по обе стороны баррикад — криминальные семьи Марони и Фальконе — скоро кинутся друг на друга. Фриц надеется, что в этот раз они друг друга наконец перебьют, и мафия — вытекающий из «сухого закона» атавизм — сменится на что-то более прогрессивное. Он срывает с шеи скандального адвоката, распластавшегося грудью на столешнице в багровой лужице, вытекающей из виска, золотой крестик: тот отправится в картонную коробку с трофеями, снятыми с других покойников. Фриц перенял привычку подбирать трофеи у «Т», только мужчина собирал пальцы-ногти-зубы жертв и целей, сплетая с нитками, ветками и бусинами в химерные украшения, ведущие корнями в вудуизм. Но чужие вещицы для Фрица не важны. У Тодда нет могилы, тела и даты смерти — только ритуал, объединяющий его со снежком сквозь годы. Иногда Фрицу кажется, что сама концепция его существования неправильна и, что дальше делать с собственной жизнью, не представляет. Его пустота сжалась и коллапсировала до чёрной дыры посреди груди, затягивающей в себя всё живое, а в голове остался ворох бесполезных фактов про гражданские войны и оружие вперемешку с идеями радикального анархизма. В остальном за несколько лет практически ничего не изменилось: прибавил в росте да мышечной массе, и лопнувших капилляров на белках стало втрое больше, как у бешеного зверя, — от недосыпа и работы с химикатами. За последним к нему обращаются помногу раз за месяц: расчленённые тела в бочках для токсичных отходов, залитые кислотой, снятой два десятка лет назад с производства «Эйс Кемикалс», отправляются на свалку химических отходов — «Индиан Хилл». Там, среди аналогичных бочек с неидентифицируемым содержимым, которые свозят уборщики «Уэйн Энтерпрайзес», покоятся оплавившейся массой гангстеры, неверные супруги, воры, насильники, убийцы и случайные свидетели. Фриц гордится своей системой избавления от трупов: после его работы не остаётся даже костей. По карманам в оружейных портупеях, огибающих туловище, предплечья и бёдра юноши, рассортированы метательные и обвалочные ножи, выкованные уже по его чертежам. Убийца в противогазе цепляет зубами сигарету, глубоко, почти до кашля затягивается и выдыхает, глядя на ночное небо, застланное облаками, дымом и смогом, — что далёкая поверхность океана, за которую из них двоих пробиться смог только «Т». Он дрейфует рыбой-мусорщиком на самом глубоком готэмском дне.