Заповедник реликтовых видов Предначальной эпохи

       К озеру Финдэ с компанией вышел уже после смешения, в прохладных лучах Тельпериона. Выбирая место для стоянки, Тьелкормо еще раз громко объяснил значение вешек, но у Финдэ уже не было сил стыдиться и переживать. Он чувствовал только всеобъемлющее облегчение от того, что сдал братьям Куруфинвэ живым и целым (пусть это и вышло, по большей части, благодаря везению, а не его собственным заслугам).        Финдэ хотел помочь устроить костер и приготовить ужин, но Макалаурэ почти силой усадил его под дерево на свой сложенный плащ и дал в руки фляжку с какой-то их семейной настойкой, такой пряной, что Финдэ даже не смог понять, было ли в ней вино. Но согревала она хорошо, и прогоняла из тела мелкую дрожь.        — Ты посиди пока тут, — сказал Макалаурэ. — Завтра еще напомогаешься. Сегодня вам с Курво надо отдохнуть… У тебя царапины есть? Ссадины, синяки? Растяжения? Переломы? Рваные раны, откушенные ноги?        — Ничего такого, — улыбнулся Финдэ.        — А если поискать?        — Увы, нет!        — Тогда пойду Курво изловлю и буду мучить аптечкой. Хотя бы такую компенсацию я заслужил!        Это было сказано так кровожадно, что Финдэ даже немного посочувствовал Курво.        Потом подошла Арельдэ с гребнем и крошечными ножницами в руках.        — Можно? Пока есть шанс обойтись малыми потерями, но если ты в таком виде заснёшь, придется стричься целиком.        Смола! Финдэ встряхнулся. Ему следовало хотя бы себя привести в порядок, а он совсем забыл об этом, сидит, бездельничает!        — Спасибо, Арельдэ! А Курво ты поможешь?        — Если Тьелко будет его держать! Ну и если останется кого держать, после первой-то помощи от Кано, — Арельдэ рассмеялась, села позади Финдэ и взялась за дело.        Кузина не ошиблась. Гора выстриженных прядок, безнадежно измазанных сосновой смолой, казалась огромной, но на деле основную часть волос удалось сохранить. Когда кузина закончила, Финдэ еще раз ее поблагодарил и спустился к воде, чтобы по возможности отчистить всё остальное.        Озеро казалось серебряным. Когда они только подходили, во время смешения света, над водой кружили, ныряя за рыбой, пальцекрылы, летающие ящеры с длинными зубастыми клювами и узкими крыльями. В сдвоенном свете Древ они были дивно красивы: изнанка крыльев казалась перламутровой, а спинки были сине-зелеными, переливчатыми, как перья селезня. Но при свете Тельпериона пальцекрылы отправились на покой. Их сидящие фигуры можно было различить на противоположном обрывистом берегу. Озеро без них было тихим, только рыба плескала иногда. А может быть, и не рыба — наверное, не зря ряд вешек торчал из воды в нескольких шагах от берега.        Когда над лагерем поплыл запах жареного мяса, Финдэ уже закончил приводить себя в порядок и чувствовал себя отдохнувшим и успокоившимся. Осталась только непонятная легкая грусть. Да и та почти развеялась, когда, вернувшись в лагерь, он увидел, как сосредоточенная Арельдэ колдует над лохматой головой Курво, а тот сидит тихо, послушно, и, кажется, даже гордится таким вниманием. На его оцарапанном носу мстительно красовалась какая-то целительная нашлепка.        Пользуясь моментом, Финдэ достал из рюкзака посуду, а также выложил остальные парные вещи и отдал Курво его часть. Тот принял не чинясь: может быть, стеснялся глупо упрямиться при братьях, может быть, при Арельдэ, а может, еще действовал авторитет, который Финдэ заработал, разъезжая на несчастном зеленом ящере. За долгий нынешний день Курво изменился, но Финдэ не обманывался: может быть, он завоевал сегодня уважение этого подростка, но не любовь.        У костра было хорошо. Костры Финдэ всегда нравились, особенно за стеной Пелори, под звездным небом: огонь там сиял, будто живой лепесток Лаурелин, опустившийся на землю. Здесь, в прямом свете Древ, пламя казалось не таким ярким, но всё равно радовало душу. Кроме того, сейчас к нему прилагался ужин и компания если не друзей, то хотя бы веселых приятелей, так что жаловаться Финдэ было решительно не на что.        Конечно, их с Курво стали расспрашивать о сегодняшних приключениях. Финдэ предоставил говорить кузену и слушал с невольным восхищением, как он ловко ведет рассказ. Курво не лгал и даже почти ни о чем не умалчивал, но акценты расставлял так, что их прогулка выглядела благополучной и безопасной, полной мирных встреч с красивыми и доброжелательными ящерами, и только конец был немного подпорчен последним экземпляром. Правда, опытные слушатели, похоже, знали эти приемы и весьма скептически хмыкали в сомнительных местах. Но допытываться пока никто не стал, и Финдэ был за это благодарен.        Желая увести разговор подальше от скользкой темы, Финдэ спросил, как назывались прекрасные ящеры, которых они встречали. Курво днем назвал имя одного только гром-ящера, а Финдарато — и того не знал. Тьелкормо с удовольствием рассказал, что темно-зеленый красавец с фиолетовым плавником звался парусником, ящер-мост с двумя роскошными красными гребнями по-настоящему был огнеспинкой, огромный бирюзовый ящер-холм — двудумом, а малиновые ящеры, утыканные шипами и с устрашающим шаром на хвосте – булавчиками. Брат Курво увлеченно рассказывал про повадки и удивительные качества этих зверей. Правда, когда дело дошло до тех небольших серых ящеров, которые долго скакали за ними вдоль тропы веселой стайкой, Тьелкормо изменился в лице и сказал, что это были скорохваты, опасные стайные хищники, а они с Курво — двое везучих идиотов. С Тьелкормо согласились все, и Финдэ — первый.        Огонь нынче снедал не только сухие сосновые ветки в кострище. Как и следовало ожидать, темпераментные сыновья Феанаро не смогли долго сидеть мирно. Финдэ отвлекся на печеную в углях картошку и поднял голову, когда Тьелкормо повысил голос:        — Да почему ты вообще за нами пошел? Что за детская блажь?!        — Да потому что вы оставили меня одного! — с вызовом ответил Курво.        — С Морьо! И с родителями, вообще-то! А то кузены сейчас подумают, что мы ребенка в пустом доме с одной черствой коркой хлеба оставили.        — Не пытайся сделать вид, что ты не понимаешь, Туркафинвэ Тьелкормо!        — А я правда не понимаю! — взревел Тьелкормо. — Я двадцать раз извинился за то, что не могу тебя взять! И вообще, откуда мне было заранее знать, что именно в этот раз тебе взбредет в голову захотеть с нами?!        — А мне всегда с тобой хотелось!        На это заявление Тьелкормо даже не сразу нашелся с ответом.        — Что?.. Я тебя всё твоё детство пытался вытащить то к одной зверушке, то к другой, а ты нос воротил!..        — Ты всё моё детство где-то пропадал! С этими твоими зверушками! Они тебе были дороже меня! Мне обидно было! Или ты ждал, что я за тобой бегать буду?!        Братья замолчали, яростно глядя друг на друга. Макалаурэ тихо застонал и закрыл ладонью глаза, а у Майтимо сделалось очень философское выражение лица. Финдекано, видимо, привычный к таким сценам, пояснил:        — Не обращай внимания, Финдарато, на них иногда находит. Такая уж горячая натура.        А вот Арельдэ не собиралась оставаться в стороне.        — Тьелко! — укоризненно сказала она. — Ну как же ты так с братом? Он у тебя вон какой хороший, а ты его так обижаешь!        — Я обижаю?!. Знаешь что! Раз он тебе так нравится — вот и забирай себе такого братца! А я посмотрю, как скоро ты будешь умолять меня взять его обратно!        Финдэ слышал, что Тьелкормо сердится уже не всерьез, и понадеялся, что Курво тоже это слышит.        — И заберу! — запальчиво сказала Арельдэ. — Заберу и не отдам! Мне, может быть, тоже нужен младший брат, а от родителей не дождешься!        — Эй, а меня спросить не надо перед пополнением семьи? — засмеялся Финдекано.        — Нет! — хором ответили Арельдэ, Тьелкормо и Курво, даже не повернув голов.        — Ну всё, эти трое нашли друг друга! — пробормотал Финдекано и присоединился к выразительной скульптурной группе «Отчаявшиеся старшие братья».        — Вот что, Куруфинвэ Атаринкэ! — Тьелкормо наставил на Курво прутик с последним кусочком жареного мяса. — Раз уж Арельдэ готова за тебя поручиться, то сразу после заповедника мы возьмем тебя с собой в нормальный лес и будем учить! И попробуй только заикнуться о том, что тебе скучно и хочется назад к книжкам и прочей твоей ерунде!        — Будете учить меня охотиться? — жадно спросил Курво. Похоже, его целиком захватила очевидная, но почему-то только сейчас пришедшая ему в голову мысль, что вместо того, чтобы ревновать, к любимому брату можно присоединиться.        — Для начала — правильно от зверей убегать! Но хорошего охотника мы тоже из тебя еще сделаем!        Это прозвучало очень грозно, но Курво просиял.        Финдэ подавил вздох. Не то чтобы он рассчитывал подружиться с Курво — с самого начала было ясно, что это не получится. Но, оказывается, что-то он все-таки надеялся найти в этом заповеднике, кроме удивительных древних созданий Йаванны. Нет, то, что он не потерял тут жизнь или ногу — уже немало. Но… Вот о чем была его грусть. Конечно, и у него когда-нибудь появится младший брат или сестра. Но только когда-нибудь. А старшего брата не будет вовсе. Сейчас Финдэ остро почувствовал, каким одиноким он стал с переездом в Тирион. У него были здесь двоюродные братья, но получится ли с ними завязать такие же прочные и теплые отношения, как с альквалондской родней? Если считать Курво пробным образцом, прогноз неутешительный.        После бурной сцены компания распалась. Трое старших кузенов, извинившись перед молодежью и прихватив вино, откочевали на самый берег озера. Тьелкормо и Арельдэ усадили Курво между собой и наперебой строили планы по его обучению охотничьему мастерству. Курво слушал с горящими глазами (впрочем, даже если бы разговоры были ему не по душе, уйти он не смог бы: огромный пес Тьелкормо лежал у него на ногах). А вскоре Тьелкормо на плечо слетела белая сова и, судя по смущенному виду охотника, стала выговаривать ему за жестокое обращение с реликтовым царь-ящером.        Однако когда забытый всеми Финдэ решил уже лечь спать, перед ним вдруг возник неслышно подошедший Майтимо. Он выглядел серьезно и даже немного церемонно, но глаза смеялись, как будто старшие кузены замыслили какую-то шутку. Финдэ стало любопытно.        — Пойдем к нам, Финдэ. У нас к тебе разговор, — пригласил Майтимо. И добавил, не сдержав улыбки: — И кружку захвати.        Майтимо привел Финдэ к озеру и усадил на поваленный ствол неизвестного дерева. Сам он, довольный, сел на бережок между братом и Финдекано. Финдекано тоже улыбался во весь рот, а вот Макалаурэ имел суровый вид. Он проговорил негромко, но очень значительно:        — Готов ли ты, Финдарато Инголдо, хранить втайне то, что услышишь от нас сейчас, до самой могилы?        Слово «могила» кузен произнес с легким подвыванием, как положено было, рассказывая в темноте страшные байки о Великом Походе.        — До чьей могилы? — Финдэ любил точность. — И вообще, является ли чья-то могила обязательным условием, или можно, чтобы никто не умер?        — Я же говорю, что он наш! — радостно сказал Финдекано. Майтимо засмеялся. Но сбить Макалаурэ было непросто.        — Могила всегда готова разверзнуться перед теми, кому выпал наш жребий — тяжкий жребий старших братьев. Смерть постоянно дышит нам в затылок: смерть от волнения и страха за этих идиотов, от стыда, от смеха… иногда — от чьих-то зубов.        С этим Финдэ мог только искренне согласиться.        — Доля наша нелегка, и без взаимной поддержки нам не выжить. Поэтому у нас есть… — Макалаурэ еще понизил голос, — тайная организация. Братство старших внуков короля Финвэ!        Майтимо согласно кивнул и сказал:        — Предлагаю поднять за эту славную…        — Тайную!        —…тайную, но славную организацию наши, хм, бокалы. Финдэ трезв, а это противоречит уставу!        Финдекано разлил вино в четыре походные кружки. Финдэ пригубил и почти сразу почувствовал, как приятно закружилась голова.        — Вы ведь ее только что придумали, эту организацию, да? — спросил он.        — И что? — возмутился Макалаурэ. — Разве это делает ее хуже? Мне кажется это прекрасной идеей, которая зрела давно!        Говорил Макалаурэ тихо, и Финдэ подумал, что, должно быть, он все-таки напряг сегодня голос сильнее, чем хотел показать. Но в выразительности он не потерял нисколько. Финдэ сделал вид, что размышляет.        — А можно задать вопрос касательно вашей организации? Почему Макалаурэ…        — Кано. Я Кано, а это Нельо и Финьо.        — Хорошо… Почему Кано входит в ваше Братство старших? Он же второй по счету сын.        — Ну попробуй его исключить! — хмыкнул Финдекано. — Но, вообще-то, у них с Нельо младшие братья такие, что на них и двух старших не хватает.        — Ты же сам видел, — с печальной гордостью кивнул Майтимо. — На собственном опыте знаешь, чего они стоят.        — Нет-нет-нет, я вхожу в Братство не поэтому! — глаза Макалаурэ заблестели. — Вот скажите, разве справедливо, что королю Ингвэ приходится совмещать обязанности короля ваниар и верховного короля эльдар Валинора?        — Да вроде бы он не жаловался, — удивленно заметил Финдекано.        — Неважно, жаловался ли он. У нас не должно быть такой путаницы и двойной нагрузки! Так что я вхожу в нашу организацию как представитель Первого Дома. А Нельо — как Верховный старший внук, главный над всеми нами!        — Что?.. — поперхнулся Майтимо.        Но Финдекано захлопал в ладоши:        — Верховный старший внук, великолепно!        Кано постучал ногтем по краю пустой жестяной кружки и торжественно произнес:        — Итак, мы намерены кооптировать тебя, Финдарато, в тайное Братство старших внуков короля Финвэ!        Финдэ поклонился, насколько это было возможно сидя (он опасался, что коварное вино ударило в ноги, и вставать не стал).        — Это большая честь для меня, дорогие кузены. Но имею ли я право носить это почетное звание? Ведь у меня пока нет ни одного младшего брата или сестры. Можно ли единственного ребенка называть старшим?        — Интересный лингвистический вопрос! — воодушевился Макалаурэ, но Майтимо остановил его жестом.        — Это вовсе не вопрос. Ты, Финдэ, сегодня сумел удержать в узде Курво. За одно это звание старшего ты уже заслужил. С любыми другими младшими ты после этого справишься играючи!        — О да! — подтвердил Финдекано. — Я не уверен, что со своим Турьо так ловко сумел бы. Ты прирожденный старший брат!        Слышать это было приятно, очень приятно. Но именно поэтому Финдэ покачал головой.        — Нет, подождите. Если бы я действительно смог удержать Курво в узде, он бы вообще не сошел с тропы. Я ведь пытался его не пустить. Так что… мне неловко. Даже в шутку.        Майтимо грустно улыбнулся и потер ссадину на щеке.        — Видишь ли, Финдэ, первое, что приходится сделать старшему брату — это оставить фантазии о своем всемогуществе. Наше тайное Братство… Оно ведь куда больше существует ради того, чтобы жаловаться друг другу на то, чего мы не смогли, чем чтобы хвастаться своими успехами.        — Воистину так! — сказал Финдекано и уткнулся лбом Майтимо в плечо.        Макалаурэ кивнул и снова придал голосу торжественности.        — Итак, согласен ли ты, Финдарато Инголдо Арафинвион, вступить в наше Братство старших внуков, чтобы разделить с нами тяжесть этой доли?        Голова у Финдэ уже была ясной. Сегодняшнее винопитие старших внуков было символическим, как в море, когда в любой момент может понадобиться способность четко мыслить и точно действовать. Финдэ подумал, что так и должно быть — терять бдительность с такими соседями, как великие ящеры, не стоило. А с такими, как Курво — тем более.        — Я согласен.        — Ура!!! — грянули все трое.        У костра испуганно замолчали.        — Эй, кого-то надо спасать? — донесся голос Тьелкормо.        — Если только вас, — прошептал Макалаурэ. Майтимо громко уверил младших, что у них всё прекрасно. Потом обратился к Финдэ:        — Если серьезно, мы с Кано хотим перед тобой извиниться за нашего мелкого паршивца. Когда Тьелко отказался его брать, мы предполагали, что он что-нибудь выкинет, но о таком не догадались. И уж точно не думали, что он втянет в такую авантюру тебя.        — Всё в порядке. Знаете, в Альквалондэ говорят: все, что не смогло тебя утопить, сделало тебя сильнее.        Кузены замолчали, пораженные мудростью телери. Финдэ добавил:        — Ну, или мокрее. Я не помню точно. А Курво меня ничем не обидел. И я очень рад, что смог посмотреть на этих удивительных зверей.        — И посмотреть, и потрогать, и даже поиграть с ними! Спасибо щедрому Курво! — вздохнул Майтимо.        — Ты не думай, что у нас Курво такой дурачок, — слегка смущенно сказал Макалаурэ. — Он очень умный, вообще-то. Просто возраст такой. У него как-то задержалась вот эта дурь, только сейчас лезет, и ужасно неловко.        — Подросток, — меланхолично заметил Майтимо.        — Нет, Курво вовсе не дурак… — Финдэ подумал еще и сформулировал: — Но он, кажется, очень упрям.        На это все трое расхохотались. Майтимо сказал сквозь смех:        — Очень упрям? Для его упрямства слово «очень» слишком слабое!        — Для его упрямства наша мама изобрела новое слово: Атаринкэ! — добавил Макалаурэ. — И как же хорошо, что они с Тьелкормо наконец-то объяснились. Сил уже не было смотреть на их мучения!        Финдекано кивнул.        — И Арельдэ полегче будет, когда любовь Тьелкормо к возне с молодняком будет обрушиваться не на нее одну.        — О, твоей Арельдэ Курво очарован едва ли не больше, чем обожаемым Тьелкормо! Вот как это получается?        Майтимо вдруг поднял руку, показывая, что прислушивается. Все замолчали.        — Не ссорятся? — спросил он, глядя на Финдекано. Финдэ понял, что Майтимо спрашивает о младших. От костра доносилась весьма разгоряченная речь.        — Нет, еще нет, — успокоил Финдекано. — Сестра так повышает голос, когда просто волнуется.        Финдэ задумался и теперь заметил, что даже когда старшие внуки Финвэ непринужденно и с удовольствием городили горы чепухи, кто-нибудь из них нет-нет да и бросал взгляд на силуэты у костра и прислушивался.        Стало тихо. В лучах Тельпериона жизнь в заповеднике немного угомонилась, но не замерла полностью. От костра снова доносился смех и довольное совиное уханье, которому на свой лад вторил Хуан. Плескала вода в озере — должно быть, там ворочался во сне кто-то великий и чешуйчатый. Еще кто-то громко и аппетитно хрустел хвощами в прибрежных зарослях. А далеко, где-то на грани слышимости, до сих пор обиженно поскуливал царь-ящер.        У Финдекано между тем хитро блеснули глаза.        — Кстати. Я полагаю, что в свете признания Нельо Верховным старшим внуком я, наконец, с полным основанием могу называть его своим старшим братом. И Финдэ тоже может.        — Нет! — отрезал Макалаурэ только чуть менее решительно, чем прогонял царь-ящера. — Нельо только мой старший брат, и никакие ухищрения тебе не помогут, коварный Финдекано! Смирись со своей судьбой!        Майтимо тяжко вздохнул и пояснил Финдэ:        — Это их любимое развлечение — делить меня… Может быть, они теперь на тебя переключатся? Эй, смотрите, вы можете делить Финдэ, он хороший!        Финдекано только усмехнулся.        — Скорее Финдэ подключится к нашему спору за тебя! Финдэ, ты мечтал когда-нибудь о старшем брате? Я вот когда-то очень мечтал. А потом смотрю — вот же бесхозный Нельо! Хвать — и всё! И ты не теряйся, Финдэ!        — Бесхозный?! — к Макалаурэ почти вернулась обычная громкость. — Это был мой Нельо! Я тебе, может быть, никогда не прощу его похищения!        — А не надо было уезжать из Тириона! Променял брата на учебу — сам дурак! В общем, Финдэ, у нас с тобой старший брат всё равно есть. Я готов с тобой поделиться!.. А вот сам Нельо был когда-то совсем один!        — И до чего же мне было хорошо!..        Майтимо сказал это с такой ностальгией, что спор остановился. Макалаурэ подхватил лирично:        — Блаженные древние дни, когда по равнинам давно затонувшего Альмарена бродили стада лазурных двудумов, пламенных трирогомордов, могучих плечугов — и счастливый одинокий Нельо!        — Я все-таки не настолько старший!        Финдекано поправил рукав рубашки, наполовину оторванный во время сегодняшних приключений под сосной, и сказал:        — А я вот уверен, что и тогда на нем висли, обнимая, детеныши царь-ящеров. Ластились, звали его поиграть с ними. «Нельо, Нельо, смотри, какая у нас красивая бедренная кость! Хочешь тоже ее погрызть?!»        Финдэ засмеялся и запрокинул лицо к светлому небу. Он поймал себя на том, что совершенно счастлив.