Prodigal / Повеса

На Незу было странно смотреть. Как бы Изуку ни уважал его авторитетную фигуру, он был таким странным. Изуку сидел в кресле перед столом директора, с покорно опущенными плечами. Эта встреча была всего лишь показухой. Он прекрасно знал, что ему больше не рады в UA. Его привели сюда, потому что он был преемником Всемогущего. Ещё недавно он был ребенком с причудой и большими мечтами. У него были широко раскрытые глаза, большие надежды и улыбка, слишком широкая для его лица. Боже, он был таким тупым, не так ли? — А теперь, Мидория, - и почему его фамилия звучала так фальшиво на языке директора. — Я знаю, что в последнее время все стало… странным. Изуку постарался не засмеяться над выбором слов. Странным. Да, он полагал, что это описывает его ситуацию. Причуда, существовавшая немногим больше года, которая оставила у него неизгладимые шрамы и ужасно высокую терпимость к боли, была внезапно отобрана человеком, на которого он равнялся более десяти лет. Странно. Да. Идеально. Душераздирающая была бы идиома, с которой он пошел бы, учитывая то, как болела его грудь из-за отсутствия Одного за Всех, или как его руки продолжали болеть, хотя сила, которая сделала их такими, исчезла. Это не имело значения, предположил он. Очень похоже на него. — Вам не нужно притворяться, директор Незу. Я знаю, что Вы знали об Один за Всех и о моей связи со Всемогущим, - Изуку так устал от лжи, от людей, притворяющихся, что заботятся о нем и о том, чего он хочет. Он был сосудом; его обучали, и он пытался, Боже, он пытался, но, в конце концов, он не был достаточно хорош. Его цель была так близко. Он почти пожалел, что Всемогущий не нашел Мирио первым и не упустил Изуку все эти месяцы назад. Но нет, это было так хорошо. На мгновение он действительно почувствовал, что может стать героем. Он так много сделал, не так ли? От вступительного экзамена до спасения Эри. Он вырос из тощего маленького человека в будущего профессионального героя. Несколько драгоценных месяцев он был великолепен. — Я также знаю, что эта связь была одной из причин, по которой мне разрешили остаться, несмотря на мою плохую работу на вступительном экзамене, - он сглотнул, не сводя усталых глаз с директора. У него больше не было сил ни притворяться, ни заботится о чьих-то чувствах. Это была формальность, хороший способ показать Изуку, где выход. Он может быть молчаливым, но он не был дураком. — Я знаю, что это главная причина, по которой я остался, несмотря на нарушение правил и угрозу для себя, не говоря уже об ужасной характеристике, которую, я уверен, прислала Альдера, когда я впервые подал заявку. — Ты умный, юный Мидория! - Незу хлопнул в ладоши, словно изображая восторг. — Тошинори и я предположили, что будет лучше, если вы перейдете на курс общего образования, чтобы продолжить свое обучение в UA. У вас отличные оценки и… — Директор Незу, - вздохнул зеленоволосый мальчик, расправляя плечи. — При всем уважении, замешательство и подозрения, которые могут быть вызваны этим, принесут больше проблем, чем пользы. Мое исчезновение с курса героев и Мирио, внезапно завладевший моими способностями, в то время как я стал беспричудным? Кто-то умный обязательно это поймет, и можем поспорить, Айзава-сенсей поймет это быстрее, чем кто-либо. Изуку был уверен, что они не скажут Айзаве. Всемогущий запретил ему рассказывать своему классному руководителю, когда все это началось. Когда их впервые представили, Изуку был слишком рад подчиниться. Тогда он боялся подпольного героя. У Айзавы были грубые грани и резкие тона. Однако теперь он знал лучше. В этих глазах была какая-то усталая нежность, и Айзава был, пожалуй, единственным учителем, которому Изуку мог доверять. — Мидория- — Вы пытаетесь заставить меня упасть, - снова перебил он. Он не мог припомнить, когда в последний раз проявлял такую уверенность против авторитетной фигуры. — Так что просто выгоните меня. — У нас должна быть законная причина для исключения, Мидория, - медведь (что-то крысиное. Изуку не был уверен) щелкнул языком. — И вы не сделали ничего плохого, что уже не имело бы собственных последствий. На самом деле ваше поведение и оценки не показывают ничего, кроме прогресса. Курс общего образования был бы счастлив, если бы ты был у него. — Потому что беспричудному ребенку не место на курсе героев. Год назад он никогда бы не произнес эти слова, кричащие в стенах его черепа. Яркое поведение Незу дрогнуло. — Вы окажетесь в ужасной опасности… — И это так отличается от того, что произошло в прошлом году? - В его тоне было что-то, чего он никогда раньше не слышал. Что-то резкое и краткое. Именно Изуку сражался с Шигараки, который уничтожил Восстановителя за то, что он сделал с Эри. Именно Изуку мог бы стать великим героем. — Директор Незу, в этой школе много проблем, но очевидная дискриминация детей с менее сильными причудами или вообще без причуд может быть худшей. — Мидория. Его глаза сузились. Подозрение росло. — Вы хотите оставить меня здесь. Почему? — Ты остаешься умным и амбициозным героем. UA специализируется на создании среды, в которой молодые герои могут процветать и оттачивать свои навыки… — Вы знали, что Всемогущий попросит меня отдать мою причуду, - выдохнул Изуку. Осознание поразило его, и он выпрямился, глаза расширились. — Вы… вы поощряли его? — Тошинори сам принимает решения, юный Мидория… — Вы сделали это! - Подросток вскочил на ноги, нахмурив брови. Его сердце упало к его ботинкам. — Я сделал все, что мог, сэр! Я так старался и добился такого прогресса! Я получил контроль над Один за Всех через несколько месяцев после того, как спустя множество лет перестал быть беспричудным. Я всё сделал... Он был так зол, но это был не настоящий гнев. Он не знал, что гнев может быть так похож на горе. Его голос упал, разбитое стекло на дороге разбитых снов. — Я так много сделал. — Вот почему у тебя все еще есть место в этой школе, Мидория! - Тон Незу не изменился. Это было тревожно. И раздражало. — Что? - Изуку почувствовал, как слабая улыбка тронула его потрескавшиеся губы. Он перегнулся через кресло, скрестив руки на подголовнике. — Боится ли UA, что подросток раскроет ваши самые темные секреты? Вы боитесь, что я пойду и расскажу всем секрет Всемогущего и мой…и Мирио? Директор молчал. Этого ответа было достаточно. Он почувствовал, как горят края его глаз, но с насмешкой растоптал подступившие слезы. — Ах, я вижу. Что ж, не бойтесь, сэр. Может, я снова беспричудный, но я не подонок. Я хотел быть героем и до того, как у меня появилась причуда. — И именно поэтому Тошинори выбрал тебя! - взволнованно воскликнул Незу. — И почему UA все еще повезло с тобой. — Не надо притворяться, директор, - Изуку выпрямился и расправил плечи. Его внутренности рухнули, усталость ощущалась на всём его теле. — Я знаю, что теперь я обуза. Я достаточно умен, чтобы понять, что выпустить меня в большой плохой мир может означать опасные вещи для репутации этой школы. Я также знаю, что вся эта встреча — жалкая формальность. Вы знали, что я ухожу, еще до того, как я вошел сюда. Впервые животное перед ним потеряло немного блеска в глазах. А теперь, Мидория… — Если вам не нужно, чтобы я подписал свои собственные бумаги об исключении, сэр, я считаю, что вся эта сессия довольно бессмысленна. Пытаясь убедить меня присоединиться к общему образованию, вы можете представить, как несчастный случай то, что меня не приняли. В конце концов, я бы просто остался без курса и все равно поехал бы домой. Изуку тяжело вздохнул, схватив свою сумку с пола. — Я избавлю вас от хлопот. Я уйду без суеты. 2А все равно не с Айзавой-сенсеем. Никто даже не заметит, что я ушел, до понедельника, когда я не появлюсь на занятиях. Незу, увидев свое поражение (хотя Изуку так бы его не назвал, поскольку он получил то, что хотел), просто кивнул. — Я пошлю кого-нибудь для помощи… — И распространить информацию? - Он фыркнул без тени юмора. Перекинув рюкзак через плечо, он направился к двери. — Просто машина, чтобы отвезти меня домой, была бы неплоха. Я благодарен за все, что эта школа сделала для меня, сэр. Это было… это было лучше всего в моей жизни. Пожалуй, первая человеческая эмоция, просочившаяся в глаза его директора — сочувствие. Он не говорит, что Изуку был бы величайшим героем. Он не говорит, что это было удовольствие, видеть его здесь, или что он хороший ребенок. Он не лжет и не говорит, что все будет хорошо, что Изуку еще далеко продвинется в жизни. Незу был умен, возможно, самым умным существом, с которым Изуку когда-либо контактировал. Он знает статистику. Он знал, что больше никогда не увидит мальчика. Поэтому вместо этого Незу сказал: — Я желаю тебе всего наилучшего, Мидория Изуку. Он сглотнул, кивнув один раз. Повернув дверную ручку и глубоко вздохнув, он вышел из кабинета директора. … Он был рад, что нашел эти картонные коробки. Часть его хотела выбросить все его товары Всемогущего. Голос прошептал, что герой не заслуживает того, чтобы быть на его стенах. И он, в основном, слушал его. Его плакаты лежали в куче мешков для мусора, которые он, перед уходом, бросал в гигантские мусорные баки в задней части Альянса высот. С ними было несколько книг, фигурки и множество журнальных и газетных вырезок. Сохранились только две вещи. Одна фигурка была помещена в его чемодан. Еще, одно письмо незаметно проскользнуло в комнату Кацуки и лежало на его столе, письмо под ботинками Всемогущего в Серебряном Костюме. Второе письмо было подсунуто Айзаве-сенсею под дверь, и он надеялся, что учитель не раздавит его, как только он войдет внутрь. Подарки, которые он получил от своих друзей, были завернуты в его одежду и упакованы с особой тщательностью. Все, что ему было не нужно и не поместилось бы в его комнате дома, было выброшено в мешки для мусора. Он сложил учебники на столе и выключил свет. Изуку глубоко вздохнул и оглядел пустую комнату. Все следы его жизни здесь исчезли. Его сверстники посмеивались за все его украшения и загроможденный образ жизни. Он полагал, что теперь у них не будет причин жаловаться. Он задавался вопросом, увидит ли он когда-нибудь их снова. Конечно, он будет сходить с ума по поводу каждого их дебюта. Он будет анализировать их будущие бои, радоваться их победам и оплакивать их поражения. Он купит все их товары и будет носить их с гордостью. Но он уже не был таким, как они. Он снова стал бесполезным Деку, который стоял на крыше и собирался сойти с края. Пока он закатывал свои вещи в лифт, он глотал слезы не переставая. По мере того, как секунды, казалось, становились короче, воспоминания мелькали на его веках, как кинолента. Смех с Иидой и Ураракой, Тодороки нагревал собу средним пальцем. Турниры Mario Cart с Серо, Каминари и Киришимой. Драки едой, за которыми со скрытой любовью наблюдали Айзава-сенсей и Сущий Мик. Ночь кино, свернувшись калачиком со всеми его друзьями, чувствуя всем сердцем, что он наконец-то там, где ему место. Похоже, он был неправ. Возле общежития стояла машина. Его взгляд сразу же был прикован к ней, когда лифт открылся на первом этаже. Он всхлипнул, в последний раз оглядывая общую зону. Он добрался до дверей и взглянул на часы. У него были считанные секунды до того, как 2А должен был вернуться. У него перехватило дыхание, когда он обернулся. — Хорошо, - он вздохнул, вытирая единственную слезинку со щеки. —До свидания. Не было ни драматической музыки, ни полных рыданий прощаний. Возможно, это было к лучшему. Он мог бы задержаться слишком долго, если бы всё было так. На переднем сиденье сидел безымянный водитель. Изуку загрузил свои вещи в багажник и закрыл дверь. — Не возражаете, если вы первым поедите ко мне домой? Вы можете просто бросить вещи на крыльцо. Увидев приподнятую бровь мужчины, он добавил: — Я… я хочу уйти отсюда. Шофер закатил глаза и поднял окно. Машина завелась и умчалась. Изуку наблюдал за ней достаточно долго, чтобы услышать звуки знакомого взрыва. Каждая его частичка хотела остаться, объяснить, заставить кого-нибудь остановить его. Он не хотел уходить. Не заставляй меня идти. Но нет, это было к лучшему. Только достойные принадлежали UA, а Изуку был кем угодно, только не им. Он хотел, чтобы у него было больше времени, чтобы просто исследовать. Просто ходить по территории и наслаждаться его благословением. Теперь он шел по этим дорожкам в последний раз и оплакивал все свое потерянное время. Путь к главным воротам от общежитий занимал больше времени, чем от учебных корпусов, и каждый шаг был драгоценным. Едва в поле зрения показался выход, как молнией сквозь тихий полдень прорвался крик. — ДЕКУ! Изуку так быстро замер, что споткнулся. Свежезажившие раны стонали на его коже, когда он скользил по асфальту. Он зашипел сквозь зубы и покачал головой, пытаясь избавиться от слез. Он не мог этого сделать. Он не мог встретиться с Кацуки. — Деку! - и вдруг он оказался там, стоя на коленях рядом со своим только что выздоровевшим другом детства, с малиновыми глазами, полными ярости, но пронизанными беспокойством. Он не смог бы ничего скрыть от Бакуго. Он бы увидел его насквозь, если бы попытался. Они стали намного лучше после их ссоры в первый год. Он действительно мог снова считать их друзьями. Ну, всё это собиралось вылететь прямо в окно. — Каччан. - Даже он мог слышать, каким надломленным был его голос. Он покачал головой, горло сжалось от попыток подавить рыдания. Он откашлялся и поднялся на ноги. Он не сделал и шага. Кацуки схватил его за запястье теплой рукой. — Что, черт возьми, происходит? Это был не столько вопрос, сколько требование. Младший шестнадцатилетний парень снова покачал головой и вырвался из его рук. Катсуки не должен был быть здесь. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Это, - и вдруг фигурку толкнули ему в лицо. Эти малиновые глаза засияли. — Что, черт возьми, это значит? — Каччан. — Твое зарядное устройство для телефона. Изуку моргнул, слезы на мгновение исчезли из-за внезапной смены темы. Это давало ему толчок. — Что? Взгляд Каччана упал на толстовку Изуку. — Твое зарядное устройство для телефона. И действительно, белый шнур торчал из его правого кармана. Пальцы сжались на его запястье. — Зачем ты берешь зарядку для телефона? Ты никогда никуда не берёшь зарядное устройство для телефона. Вот почему ты всегда ходишь с разряженной батареей и не можешь… Он не должен был быть здесь. Каччан был слишком умен. — Куда ты идешь? Поникшая голова Изуку вздрогнула от отчаяния в голосе Бакуго. Их взгляды встретились, и Изуку чуть не рухнул. Эти малиновые глаза были широко раскрыты, гнев сменился страхом. Эти кристаллы искали его с любопытством, от которого он никогда не мог защититься. Они проникли в его душу и раскопали все его секреты. — Ты уходишь. Соломинка, сломавшая спину верблюду. Не так ли это говорилось? Его горло сжалось, а с разбитых губ сорвался сдавленный всхлип. Слезы, которые так доблестно боролись за то, чтобы вырваться на свободу, получили свое и покатились по его щекам. Он увидел, как фигурка с грохотом упала на землю, и теплые руки сжали его руки. — Что происходит, Деку? Почему ты уходишь? — Я не могу… — Скажи мне. Он уже должен был знать; он никогда не мог отказать Кацуки. — Это Всемогущий? Один за Всех? Кто-то еще знает? Ты уходишь, чтобы защитить нас? Ты в опасности? Скорострельные вопросы, и все они были правильными, но в то же время все были ошибочными. Изуку задохнулся, прислонившись к груди Бакуго и пытаясь не позволить правде сорваться с его губ. Если бы он знал, то их временное общение разбилось бы, как стекло. Он снова станет ничем, просто грязью под ногами Кацуки. Он станет еще одной ступенькой на пути к герою номер один. Он не был уверен, что сможет принять это снова. — Деку? В его тоне была мягкость, которую Изуку давно не слышал. — Я должен идти. Руки переместились к его плечам и оттолкнули его назад, так что он был вынужден встретиться с этими Вопрошающими глазами. — Почему? — Я, - заскулил Изуку, вытирая лицо. Лучше просто оторвать это, как лейкопластырь. Может быть, тогда Кацуки был бы достаточно шокирован, чтобы они могли разбежаться. — Я снова беспричудный. Конечно же, у другого мальчика отвисла челюсть, а глаза расширились. — Что за чёрт? Ужасно сухой смех разорвал стенки его горла. — Ага. — Как? – Это был гнев, которого ждал Изуку. Он просто надеялся, что ни один из взрывов не попадёт в его болящие и перевязанные места. Исцеляющая Девушка усердно работала над этим. — Всемогущий он… он сказал мне, что я должен отказаться от неё. – Внезапно, полная реальность ударила его, как грузовик. Он отодвигал последствия вглубь своего мозга, надеясь, что заполнив свое быстро уменьшающееся время работой, он избавится от мыслей о том, что снова станет бесполезным. Его рыдания обрели новую силу, и он затрясся под их тяжестью. — Мне пришлось отдать её Мирио, и теперь я снова беспричудный, и мне нужно уйти. Мне здесь больше не место. Кацуки мучительно долго смотрел на него. — Нет. Изуку моргнул. —Что? — Нет, - это было рычание, до краев наполненное кипящей яростью. Эти малиновые глаза вспыхнули, и внезапно крепкая хватка исчезла. Кацуки повернулся и начал энергично шагать не обратно к общежитиям, а к зданию факультета. — Каччан, подожди! - Он не должен был знать ничего из этого. Никто не должен был знать. Это было причиной исчезновения Изуку. Чем меньше людей знали, тем в большей безопасности были все. Будь прокляты его чувства. — НЕТ! — Ты не должен был этого знать! - Он побежал за своим другом, все еще не оправившись от отсутствия новых шрамов в форме взрыва. — Каччан! Каччан, остановись! И он остановился. Он повернулся к Изуку с огнем тысячи солнц в глазах. — НЕТ! Послушай меня, Деку, они не могут просто взять у тебя твою причуду и отдать ее кому-то другому, как будто ты всего лишь какой-то… какой-то сосуд, который они использовали, а потом бросили! — Ты думаешь, меня все устраивает? Я понимаю, что все запуталось, Каччан, но ты ничего не можешь им сказать, - резко настаивал он, оглядываясь, чтобы убедиться, что они одни. — Я не должен был никому говорить… — Значит, ты собирался просто исчезнуть и больше никогда нас не видеть? - Он снова оказался перед лицом Изуку. — Бросить нас и никогда ничего не объяснять? — Думаешь, я хочу уйти? - И, наконец, в нем зародился гнев. — UA был моей мечтой столько же, сколько и твоей, и теперь я должен… я этого не выбирал, Каччан. — Ты должен был бороться сильнее. — Я пытался-! - слова застряли у него в горле. То же самое он сказал Всемогущему, Незу. Его ярость исчезла так же быстро, как и появилась, и все его тело обмякло. Он отвел взгляд и сделал шаг назад. — Я пытался, Каччан. Он поднял взгляд и сокрушенно добавил: — Меня было недостаточно. Малиновый и зеленый боролись за господство. — Они не могут этого сделать. — Уже сделали. Так окончательно, но он полагал, что это уместно. Это был его единственный шанс осуществить свою мечту. Теперь его не стало, причуда была извлечена из его вен и передана новому носителю. Лучшему носителю. — Я всё расскажу Сенсею, - отрезал Кацуки. — Ты не можешь, - выругался Изуку. — Я серьезно, Каччан. Никто не может знать. Это может подвергнуть опасности всю школу, и я не буду рисковать только потому, что мне грустно. — Грустно? - Взрывной подросток отшатнулся. — Думаешь, этим идиотам будет грустно? Деку, они будут чертовски опустошены. Ты… ты клей! В третий раз он потерял дар речи. — Что? Кацуки ткнул себя в грудь. — Держишь этот класс вместе, Деку. Ты… ты держишь всех остальных. Ты не такой, как я, или Половинчатый, или Четырехглазый. Ты продолжаешь идти, но никого не оставляешь позади. Ты… ты берешь нас с собой, а без тебя мы… Изуку уставился на него. Его грудь сжалась от следующих слов. «Мы» — сказал Бакуго. Он включил себя. О, как он вырос. — Мы не можем сделать это без тебя. Признание забрало все силы у вспыльчивого героя, и Изуку знал это. Его улыбка появилась впервые с тех пор, как он увидел Всемогущего в той больничной палате. Тепло вернулось к кончикам его пальцев. — Вы узнаете, как это сделать. Вы все будете потрясающими. — Мы не можем потерять тебя! - Отчаянный, испуганный. Он только однажды видел это выражение лица на Граунд Бета с признанием, которое навсегда изменило их отношения. — Думаешь, я хочу потеряться? - Изуку подошел ближе. — Это неправильно, - нахмурился он, отворачивая голову. Его руки были сжаты в кулаки, и гнев заполнил его тело. Тем не менее, в его позиции было определенное признание. Он знал, что это не может измениться. — Может быть, и нет, - признал зеленоволосый мальчик. — Но что есть, то есть. Каччан? Его взгляд остался на земле. — Кацуки. Боже, эти малиновые глаза снова метнулись к нему. Тепло разлилось по его плечам. — Просто… просто знай, что я всегда буду тебя подбадривать. Ты всегда был моим символом победы. Выражение лица Бакуго смягчилось, пусть и совсем на немного. — Почему ты это сказал? Ты говоришь так, будто мы больше никогда не увидимся. — Я не тупой, Каччан, - влажно рассмеялся Изуку. —Я снова беспричудный Деку. Я знаю, что это значит. Воспоминания о горящей плоти и обжигающих словах. Он был уверен, что блондин помнит то же самое. — Нет, - жесткий тон Кацуки прорезал туман его разума. Чья-то рука схватила его, пальцы заплясали по шрамам. Его глаза метались со скоростью пули и, в конце концов, вцепились в этот красный взгляд. — Я… я был абсолютным мудаком, ясно? Я знаю, что я был чертовски худшим, и ты заслуживаешь извинений. Черт, ты заслуживаешь большего, чем одни только извинения. Изуку потерял дар речи. Он представлял себе этот момент раньше. Никогда еще не получалось так. — И мне очень жаль, - его пальцы сжались на Изуку. — Так чертовски жаль. Я был неправ. — Каччан- — Ты ошибаешься, Деку.- Он сделал паузу, сглотнув, и черт возьми, это были слезы. — Изуку. Ты не бесполезен, не бесполезен, или что-то еще, что я когда-либо говорил. Ты мой… мы… — Друзья? - Вздохнул он. Кацуки ухмыльнулся. —Ага. Друзья. Когда-то мы были лучшими друзьями. — Ага. — Прости, что всё испортил. Изуку улыбнулся. — Я прощаю тебя. Лицо Бакуго превратилось в чистое изумление. — Я не заслуживаю… — Дело не в том, чего ты заслуживаешь. И хотя у него не было причуды, даже несмотря на то, что он покидал величайшее место, которое он когда-либо знал, даже несмотря на то, что он отказывался от мечты, которая сформировала всю его жизнь, Мидория Изуку рассмеялся. — Ты победишь остальных статистов, хорошо, Каччан? - На терминологию, его друг гордо усмехнулся. — Ты доберёшься до места номер один и превзойдёшь их всех. — Перестань вести себя так, будто ты не будешь со мной на каждом шагу, - мягко возразил Кацуки. Изуку ответил на его улыбку. — Я с нетерпением жду этого. На мгновение блондин нахмурился. — Я стану лучше Всемогущего. Я никогда не заставлю кого-то другого чувствовать то, что мы заставили почувствовать тебя. Это было просто еще одно извинение. Изуку был потрясен, осознав, что ему это не нужно. — Ты будешь лучшим из нас, Каччан. — Нет, - покачал он головой. — Ты лучший из нас, Деку. С причудой или без. Это не изменится. Изуку усмехнулся. — Думаю, мне просто нужно научиться делать это по-своему, а? Осторожно, Каччан. Было бы неловко быть превзойденным героем без причуды. Эти красные глаза, казалось, выражали противоположное. Его хватка на мгновение усилилась, и они просто посмотрели друг на друга. — Ты все еще герой, Изуку. - Он прошептал слова, как клятву. — Ты всегда будешь героем. — Спасибо, Каччан. - Он отступил назад, чтобы протянуть руку. Блондин взял её не раздумывая. — Увидимся позже, Бакуго Кацуки. — Увидимся на выходных, неудачник. - Это было обещание. Изуку повернулся и вытер мокрые щеки. Каччан был прав. Он все еще был героем. Он сделает это для всех беспричудных детей. Он сделает это для своих одноклассников, для Сенсея, для Каччана. Он сделает это для себя. — Декиру! Это прозвище заставило тепло разлиться по всем частям его тела, и он обернулся, чтобы посмотреть через плечо. Кацуки поднял фигурку, выпущенную ограниченным тиражом, и взорвал ее нахрен. Он поднял кулак в воздух. Изуку повторил его движение. Это было единственное, что в тот день не было похоже на прощание.