Гарольд

      Северус Снейп, студент седьмого курса, шел по знакомой ему тропинке Запретного леса — она вела неглубоко, в разрешенную для посещения старшекурсникам часть. Гулять там, конечно, не рекомендовалось, но и не запрещалось.       Сегодня было воскресенье, начало апреля, и вместо того, чтобы шататься по Хогсмиду в гордом одиночестве, слизеринец решил собрать немного ингредиентов для зелий — что-то можно будет использовать для собственной практики, что-то продать по символической цене в фонд лазарета или кабинета зельеварения — как повезет. Улов в этот раз был вполне удачным — особенно порадовало небольшое деревце бадьяна — на нем нашлось несколько звездчатых плодов, и к ним Северус сорвал пару веточек, отсекая их особым заклинанием. Сложив все в холщовый мешочек, он двинулся дальше. Обратно через пару часов парень возвращался в приподнятом настроении — мешочек был наполнен доверху, и за добычу мадам Помфри вполне могла выплатить целый галеон — собранные травы не были редкими, но часто использовались в различных зельях, так что спрос на них был всегда.       С ровного шага слизеринца сбил странный звук. Парень тут же выхватил палочку и заозирался. Звук повторился, и на этот раз стало ясно, что звучал он жалобно, а не угрожающе. Сделав несколько шагов вглубь леса (пришлось сойти с тропы), Снейп приметил неясный и крупный силуэт, примостившийся у усохшего пня. При ближайшем рассмотрении силуэтом оказался молодой олень, чья голова, увенчанная средними пока по размеру рогами, сейчас клонилась к земле. Сделав еще пару осторожных шагов и приглядевшись повнимательней, парень заметил, что животное тяжело дышало, как-то нелепо улегшись на земле.       — Привет, — от волнения голос прозвучал немного хрипло. Олень тут же вскинул голову на звук — в огромных карих глазах отчетливо плескался ужас, и Северус автоматически вскинул руки в жесте «сдаюсь» — не забывая, однако, одной из них придерживать палочку. Животное настороженно раздуло ноздри, выказывая явное недоверие чужаку, но вся пантомима тут же рассыпалась, стоило оленю издать новый стон боли. Северус решил продолжить говорить, надеясь, что животное поймет хотя бы интонации: — Ты ранен? Дай мне тебя осмотреть, и я, возможно, помогу.       Олень смерил его каким-то слишком умным взглядом, и Северусу невольно стало не по себе. Поразглядывав парня, зверь явно сделал какие-то выводы, и, чуть слышно простонав, потянулся аккуратной мордой к задней ноге, что была ближе к пню. Оказавшись рядом с пострадавшей конечностью, Северус уже без особого страха опустился на корточки, внимательно осмотривая ногу. На ней видны были окровавленные рваные раны — будто от огромных когтей — и иногда по ноге проходила судорога — очевидно, от боли и невозможности поудобнее улечься, чтобы снять хоть часть напряжения. Бросив беглый взгляд на переднюю пару ног, парень заметил, что там содрана кожа в некоторых местах у суставов — похоже, приземление вышло жестким.       Олень изогнул шею и внимательно смотрел на парня, будто задаваясь вопросом, что тот теперь предпримет.       — Сейчас я постараюсь тебе помочь, а ты не станешь протыкать меня за это своими чудесными рогами, хорошо? — как можно ласковей произнес Северус, и осторожно потянулся к носу животного. Тот настороженно следил за его рукой, но коснуться морды и слегка погладить ее позволил, даже слегка прикрыв глаза. Но, похоже, ногу снова прострелило болью, и олень вновь издал полный отчаяния звук. — Сейчас-сейчас, — торопливо забормотал Северус, принявшись рыться в холщовом мешке, где лежали травы. — Это, конечно не настойка бадьяна, но даже само растение должно помочь залечить раны… — словно убеждая сам себя (ну, потому что вряд ли пострадавшему животному были нужны объяснения его действий), продолжал бормотать он себе под нос.       Трансфигурировав ближайший камень в грубую чашу, слизеринец наколдовал в нее совсем немного воды, и, схватив еще два камня, принялся перетирать между ними звездочку бадьяна. Вслед за ней пошли листья с веток, и если порошок звездочки Северус смешал с водой, то листья только окунул в нее, позволяя выделившемуся соку стать не столь густым.       — Так, только пожалуйста, не дергайся, это будет больно, — взмолился Северус, глядя на рваную рану. Он поднял палочку в одной руке и принялся читать простое целительское заклинание — более сложным еще не учился, и теперь жалел об этом. Читая заклинание снова и снова, парень вылил немного воды из чаши на рану, а после приложил листья с выделившимся ранее от трения камней соком. Поливая «бадьяновой» водой импровизированный компресс, парень еще пару раз произнес заклинание и отвел палочку в сторону. Сосредоточенность на излечении схлынула, и до ушей его донеслись скулящие звуки. Повернув голову влево, слизеринец увидел, что под копытом передней ноги оленя вырыта значительная канавка, а нос испачкан в пыли — словно животное действительно делало все возможное, чтобы не поранить человека из-за испытываемой боли.       Выждав пару минут, Снейп вылил остатки воды на рану — олень перенес это молча — и отнял компресс из листьев от… Уже не от свежей раны — она затянулась и покрылась коркой застывшей крови, будто ей было уже несколько дней. Северус утер пот со лба, радостно улыбаясь.       — Ты молодец, теперь все будет в порядке, — обратился он к оленю, и тот устало повел ушами.       Посидев рядом с постепенно все спокойней дышащим животным, Северус с сожалением заметил, что пора возвращаться в замок.       — Извини, мне пора, — обратился он к животному, и тот перевел на него словно бы вопросительный взгляд. — Я не могу остаться здесь с тобой насовсем. Но постараюсь прийти в следующие выходные — осмотрю твою рану, если позволишь.       И, быстро коснувшись гладкой шерсти на боку оленя, слизеринец поднялся на ноги.       По дороге к замку он то и дело оборачивался — животное оставалось на месте, периодически поводя ушами и глядя ему вослед.       Гриффиндорская гостиная, как обычно, была полна людей. Большинство уже вернулось с прогулки, и теперь комнату заполнял гул голосов, сливавшийся с треском камина.       — Джеймс! Живой! — радостно подпрыгнул Сириус, глядя в открывшийся проем портрета, и друг в ответ громко зашикал, обеспокоенно оглядываясь по сторонам.       К счастью, на возглас Блэка никто не обратил внимания. Джеймс окинул взглядом его и Питера, вопросительно вскинув бровь.       — Ремус в спальне, отлеживается, — уже более тихо пояснил Сириус, озадаченно глядя на взъерошенного товарища.       — Вот туда и пойдем, разговор есть, — прорычал Джеймс, направляясь к их общей спальне.       Друзья переглянулись, и, притихшие, последовали за очевидно разъяренным гриффиндорцем.       — Джеймс! — довольно слабым еще голосом воскликнул Ремус, резко садясь на кровати и тут же прикрывая глаза, пережидая приступ тошноты. — Прости, — прошелестел он, когда ком в горле отступил, — я же говорил, что опасен, я…       — Рем, дружище, — тут же сел на его постель Поттер. — Ты не виноват, не смей даже думать об этом. И я злюсь не на тебя, а на одного лохматого придурка, который даже не подумал меня искать! — он зло сверкнул глазами в сторону Блэка.       — Да мы ж это… Пока Рема сюда дотащили, пока в чувство приводили, я даже не успел.       — ЗА ЦЕЛЫЕ СУТКИ НЕ СПОДОБИЛСЯ ПРОБЕЖАТЬСЯ ПО КРОМКЕ ЛЕСА ЧТОБЫ НАЙТИ МЕНЯ?! — взорвался Джеймс. Сириус виновато отвел глаза. — Хрен с ним Питер — он бы помер на первом километре, но ты! — в голосе ясно слышалась горечь.       — Прости, дружище… — начал было Блэк, но нетерпеливый жест Поттера заставил его умолкнуть. Петтигрю же благоразумно решил молчать — тем более, что с него обвинения будто бы только что были сняты.       — Как ты…? — донеслось со стороны Люпина.       — Порядок, — буркнул Поттер. — Отлежался, пока не смог обратиться и вот вернулся.       — Покажи, — прохрипел Ремус, вновь пытаясь сесть. Джеймс мягко остановил его, упершись раскрытой ладонью в грудь.       — Там уже зажившая царапина, Рем, не нагнетай. Я просто не мог обратиться, вот и все.       — Обращение затрудняется либо обширной травмой, либо сильнейшей болью, — упрямо отозвался оборотень. В глазах его плескалась вина и душевные муки — Джеймс всегда думал о том, что никогда не привыкнет к этому выражению во взгляде друга — оно всегда проходилось ножом по сердцу.       — Ладно, вот, смотри, — он задрал штанину и поставил ногу на край кровати. — Видишь? Ничего страшного?       Люпин повернул голову, внимательно рассматривая наполовину зажившую царапину повыше лодыжки. И сколь бы беспечно не говорил о ней друг — даже сейчас было видно, что рана была достаточно глубокой, чтобы выть от боли.       Слабые еще пальцы коснулись кожи рядом с раной, будто ища извинения. Джеймс поспешно натянул штанину обратно и укоризненно покачал головой.       — Ладно, пойдем на ужин. Чего тебе принести?       Ремус благодарно и немного печально улыбнулся Поттеру, покорно меняя тему.       Всю дорогу до Большого Зала и обратно Блэк с Петтигрю не трогали своего вновь обретенного друга, чему он был бесконечно рад. Было о чем подумать, и эти мысли делали парня мрачнее тучи.       Перед глазами все стояло обеспокоенное лицо Нюнчика. Правда, теперь язык не повернулся так бы его назвать. «Благородный спаситель животного мира», — как можно презрительнее фыркнул про себя гриффиндорец. Но трогательное беспокойство, отраженное в изломе тонких черт бледного лица все не шло из головы.       На ужине Джеймс чисто на автомате глазами отыскал Снейпа — тот сидел лицом к нему, что позволило разглядеть его мечтательный вид. Поттер невольно улыбнулся, глядя на безмятежное выражение лица вечного противника. Правда, как только тот заметил его взгляд, брови тут же сошлись на переносице, взгляд обрел жесткость, и Поттер ценой неимоверных усилий заставил нахмуриться себя в ответ, после чего Снейп демонстративно отвернул голову в сторону.       Засыпая, Джеймс невольно вновь вспоминал трогательно изогнутые угольные брови, широко распахнутые в волнении глаза и тонкие пальцы, ласково проводящие по шерстистому боку.       Снейп ощущал душевный подъем (и даже рожа наглого гриффиндорца не смогла этого испортить) — у него получилось помочь оленю, возможно, он даже спас ему жизнь! И какое же красивое было животное… Даже в лежачем положении была видна грациозность, а уж эти глубокие темные глаза в обрамлении премилых ресниц смотрели в самую душу. А в душе Северуса было одно — одиночество. Совсем недавно они рассорились с Лили, и похоже, что в этот раз по-крупному. А все из-за недоумка Поттера. И какого черта она его так защищает?! Любому понятно, какой он придурок! Она же не влю… Северус мысленно споткнулся. Влюбилась? Парень бросил быстрый взгляд на гриффиндорский стол — его (уже бывшая?) подруга вяло ковырялась в еде. «Ну уж Лили-то хватит ума не таращиться, даже если влюбилась», — почти с гордостью кивнул себе Снейп.       Мысль о вероятных чувствах оказалась неожиданной — и, на удивление, не отозвалась болью в сердце. Разве что раздражением от того, что умная девушка может запасть на придурка-Поттера. «А мне ведь казалось, я почти влюблен в нее…» — удивленно подумал парень. Придя к мысли, что оно и к лучшему, что не влюблен, слизеринец покинул Большой зал, не замечая провожающего его взгляда, что шел от гриффиндорского стола.       Засыпая, под закрытыми веками Северус видел огромные оленьи глаза, полные благодарности.       Всю неделю Северус свое свободное время тратил на изучение книг по целительской магии — в библиотеке было слишком мало книг на эту тему, и еще меньше из них рассказывали о том, как лечить животных. Так что парень черпал всю информацию, что мог найти, и записывал на пергамент то, что собирался применить. Мысли о том, что олень не обязан ждать его целую неделю, слизеринец старательно отгонял. Хотелось хотя бы еще один раз увидеть это невероятное животное вживую. Тряхнув головой, Снейп еще ниже склонился над учебником, выискивая информацию о шрамах и их устранении.       Суббота настала одновременно и слишком быстро, и заставила помучаться в ожидании. Едва запихнув в себя завтрак, Снейп, стараясь не переходить на бег, направился прочь из Большого Зала. Джеймс проводил его задумчивым взглядом и тоже поднялся.       — Ты куда? — изумленно произнес Сириус. — Тренировка же через час!       — Я приду на стадион, захвати мою форму, ладно?       — Ладно, — буркнул Сириус, не находя объяснения странному поведению друга.       Поттер крался по коридорам замка, но вскоре расслабился — похоже, Снейп шел слишком быстро, чтобы была возможность догнать его обычным шагом. Оказавшись за пределами стен замка, Джеймс сразу глянул на кромку леса — даже с его зрением он успел заметить взметнувшуюся меж деревьями черную мантию.       Достав из кармана предусмотрительно взятую с собой мантию-невидимку отца («И почему раньше ее не надел?» — с досадой подумал он), парень накинул ее и поспешил в лес.       Убедившись, что вокруг него одни деревья и ни одного Снейпа, Джеймс быстро спрятал свое имущество в давно облюбованное дупло и наложил защитные чары.       Снейп шел по лесу не спеша — в конце концов, резкие звуки спугнут животное, и потому он счел за лучшее двигаться едва слышно.       Он плутал меж деревьев уже около получаса, но никто не встречался ему, что расстраивало. «Ладно, если и через час никого не найду — надо радоваться, значит с ним все в порядке!» — мысленно подбодрил себя он.       Еще раз внимательно осмотревшись, парень двинулся на знакомую ему полянку. «Никого не встречу — так хоть трав соберу, что поделать». И, словно судьба благоволила ему, слизеринец, выйдя на поляну, встретил своего безмолвного знакомого.       Олень, оторвав морду от травяного ковра полянки, обратил на ученика взгляд огромных глаз. Слегка нервно повел ушами и переступил копытами, но в бег не ударился, и это обнадеживало.       — Привет, — позвал его Снейп, ощущая себя неловко. Но сердце радостно билось в груди — нашел, он в порядке! — Помнишь меня? — олень тряхнул мордой, отгоняя мошкару. — Можно, я подойду к тебе? — и Снейп сделал первый шаг. Животное настороженно следило, как человек движется к нему, медленно шагая и выставив пустые руки вперед. Уши то и дело двигались, словно олень пытался принять решение, но тонкие крепкие ноги не двигались с места, только притаптывали землю — то ли в нетерпении, то ли в готовности сорваться с места в любой момент.       Но такого момента не настало — парень коснулся рукой мягкой шерстки на морде оленя, и тот доверчиво ткнулся в ладонь, вновь поведя ушами — теперь словно бы приветствуя знакомого.       Мокрый нос шумно вдохнул, и Снейп невольно хихикнул от щекотного дыхания. Черные глаза в обрамлении девчачьих ресниц вопросительно смотрели на мага.       — Извини, щекотно, — улыбнулся слизеринец. — Можно, я осмотрю твою ногу?       Он принялся так же медленно опускаться на корточки к задним ногам оленя, оставаясь по-прежнему сбоку, чтобы в случае чего не получить копытом в лицо. Но олень лишь с интересом наблюдал, изогнув шею и склонив рогатую голову.       Тихо выдохнув, Снейп обратил все свое внимание на рану. Ну, на то, что от нее осталось. Несмотря на шерсть, полоса зажившей раны была отчетливо видна. Царапины поменьше не оставили и следа еще в прошлый раз, но эта была самой глубокой, и сейчас рубцевалась новой тканью, слегка розовея.       — Будет шрам, шерсть на нем больше не вырастет, — озабоченно пробормотал Снейп и стал копошиться в сумке, продолжая разговаривать с животным: — Я нашел парочку заклинаний — надо попробовать, вдруг получится.       Джеймс слушал бормотание Снейпа, и внутри будто ломалось что-то. Наверное, стена из неприязни и презрения к этому бедному студенту, вечно угрюмому умнику, что строилась годами. И, судя по всему, построена была на тяп-ляп, если рушилась от одного сочувствующего взгляда, от обеспокоенного излома тонких бровей и от взгляда на длинные бледные пальцы, что сейчас аккуратно касались задней ноги животного, пока другой рукой парень вычерчивал символы в воздухе, творя заклинание.       Первое заклинание не помогло, и Снейп выругался. «Рот бы тебе с мылом вымыть, Нюнчик», — привычно огрызнулся у себя в голове Джеймс. Слизеринец же продолжал пробовать заклинания, не подозревая, КОГО он лечит.       Из каких-то очень запутанных раздумий (которые перебивались еще и животной сущностью, требующей пожевать свежих листьев) его вырвал ликующий возглас слизеринца:       — Есть! — парень любовно огладил место, где вместо безобразного шрама выросла шерсть. — Вот и все. Теперь ты останешься таким же красавцем, как и был, — довольно произнес слизеринец, поднимая голову наверх.       Джеймс, с трудом удержавшись от того, чтобы не вертеться как гонящийся за хвостом пес, аккуратно подвигал раненой ногой — последние неприятные ощущения действительно ушли. А уж визуальный эффект он оценит потом, в человеческом облике.       Снейп чувствовал себя как никогда счастливым и свободным. В лесу ни одного «мародера», он только что своими силами помог прекрасному созданию избавиться от шрама (за что очень собой гордился, разумеется), погода прекрасная, а сегодня и завтра — выходные.       Когда рядом прилег олень, грациозно опустившись и подбирая ближе к себе ноги, Северус и вовсе восторженно охнул. Это выглядело так, будто животное признало в нем своего. Осмелев, парень погладил того по лощеному боку, на что олень всего лишь повернул на него голову, словно наблюдая в ответ.       — Правда, теперь мне не отличить тебя по шраму, — задумчиво произнес Снейп. — Но у тебя очень милое белое пятнышко на лбу — наверное, такое есть не у каждого твоего собрата? — олень повел ушами. Оглядев его еще раз, Снейп кивнул: — а еще твое правое переднее колено — там тоже довольно примечательное белое пятнышко. Буду отличать тебя по ним, — беззаботно улыбнулся он.       Джеймс отстраненно подумал, что Сириус убьет его за пропущенную тренировку, но ему отчего-то абсолютно на это плевать.       Их встречи продолжались каждые выходные — иногда у Снейпа не получалось выбраться в субботу, и он пропускал воскресный Хогсмид, чтобы наведаться к новому другу. Тот всегда находился на той же полянке либо появлялся на ней чуть позже слизеринца. И всегда молчаливо выслушивал все, что парень хотел ему рассказать. Он рассказывал про учебу, про свои планы, про то, как ему нравится приходить сюда, ощущая себя в безопасности. И, конечно, про Мародеров, что не давали ему жить.       — Представляешь, эта скотина Блэк порвал мою книгу на четвертом курсе! А все остальные его дружки стояли и гоготали. И чертов Поттер…как вспомню — убил бы! Вот недавно… — парень заметно поник.       Джеймс внутренне похолодел. Сейчас он слушал о том, как подвесил Снейпа вверх тормашками и глумился, пока тот задыхался от пены во рту, унижения и прилившей к голове крови. Слушал, как тому было больно и гадко, как тот хотел исчезнуть и никогда не появляться больше среди магов.       — …я обозвал ее «грязнокровкой», и конечно, она мне этого не простила, — горько качнул головой парень. Черные волосы закрывали его опечаленное лицо. — Но и я сорвался только потому, что это заклинание… Его придумал я, понимаешь?! И о нем знала только она! Я был так взбешен предательством, что выбрал самое худшее ругательство из всех… И теперь я совсем один. Так что, я рад, что у меня сейчас есть ты. Единственный друг, которому я могу выговориться, — тепло произнес Северус, погладив гладкую шерстку на оленьей голове. — Ты что, плачешь?! — шокированно прошептал он, заметив, что в черных глазах скопилась влага, от чего те казались еще больше и выглядели очень печальными. — Прости, мне не стоило так углубляться в свои переживания, — зачастил парень, поглаживая теплый бок. — Все это в прошлом — через пару месяцев я выпущусь и стану самым известным зельеваром, а эти придурки сгниют, шляясь по барам и кабакам, — сердито буркнул он.       Той ночью Джеймс так и не сомкнул глаз.       — Что, Джейми, была бессонная ночка? — скрабезно ухмыльнулся Блэк, встречая в отражении зеркала сонно плетущегося к душу друга. — И кто эта красотка?       — Твоя мамаша, — вяло огрызнулся тот. Сириус, лающе хохотнув (такая шутка могла сойти с рук только лучшему другу), продолжил умываться, оставив Поттера в покое.       Тот же, на автомате выполняя привычные действия, устало следил за собственными мыслями, что шли по кругу с самого вечера и до утра. Непривычное чувство стыда за свои выходки терзало душу, и вина перед Снейпом грызла изнутри.       Не заметив, как собрался на уроки, Поттер двинулся вслед за друзьями на завтрак. Из мыслей его выдернул окрик Сириуса:       — Ты посмотри на него, сохатый! Выполз из своих подземелий, гаденыш!       Джеймс, вопросительно оглядев коридор, наконец остановил взгляд на Снейпе, что сейчас в защитной стойке выставил палочку вперед, подозрительно щурясь и не спуская с него, Поттера, взгляда. Гриффиндорец вновь невольно залип на тонких бровях и этих, мать его, пушистых девчоночьих ресницах. Однако взгляд, направленный на него, мог бы испепелить, имей он такую силу.       — Оставь его, — как можно равнодушней произнес Джеймс, продолжая движение. — Ты же не разговариваешь с грязью под ногами — вот и не начинай, — и, проходя мимо Снейпа, нарочито не опасаясь наставленной на него палочки, показушно фыркнул, глядя перед собой.       Сириус с Петтигрю громко расхохотались, и, тут же растеряв весь боевой настрой, двинулись за другом. Чуть помедлив, за ними задумчивой фигурой двинулся и Люпин, как обычно, избежавший участия в словесной стычке.       Снейп, трясясь от ненависти, скрипнул зубами. «Ты у меня еще получишь, Поттер», — с яростью подумал он, убирая палочку в карман мантии.       — Знаешь, надо бы дать тебе имя, — внезапно произнес Снейп, лежа на траве. Олень, улегшийся рядом, словно бы заинтересованно повел ушами. Они уже привыкли так общаться, и Северус каждый раз удивлялся тому, как много интеллекта скрывалось за большими влажными глазами. Даже иногда мечталось, что олень окажется заколдованным человеком, и дружба со Снейпом однажды расколдует его обратно. — Ты вот знаешь, что меня зовут Северус Снейп — я говорил тебе. А ты — просто «олень»? Не дело. Да и слишком ты умный, чтобы оставаться безымянным, а? Как считаешь? — в ответ раздалось тихое фырчание. — Вот и я так думаю. Тебе бы что-нибудь такое… Благородное, — задумчиво жуя травинку, продолжал слизеринец. — Но не Гордрик же? — хохотнул он, весело поглядев на заинтересованно воззрившееся животное. — А давай… Знаю! Гарольд! Будешь Гарольд! Был в Англии у маглов такой король. И не один, думаю. Но у того, помню, было даже прозвище — «заячья лапа». Я читал, это потому, что он был очень быстрым. Тебе подходит тоже, верно? — и он выжидающе взглянул на животное рядом.       Олень же, словно бы оценив по достоинству полученное имя, вытянул шею, с гордым видом качнув увенчанной рогами головой.       — Вот и договорились, — хмыкнул Снейп. — А друзья могут называть тебя Гарри, чтобы не слишком официально. Могу так тебя называть? — ласково улыбнулся он умной морде оленя. Тот в ответ ткнулся носом ему в висок, обдал теплым и слегка влажным дыханием, и Северус улыбнулся. — Ладно, отдам тебе последнее яблоко, подожди. Пойдем, поешь на ходу — надо бы собрать немного полыни, буду завтра пробовать новый рецепт…