Они заслуживают жить

— Всё хорошо… Не бойся, иди… — пытаясь сдерживать слезы вымолвил Сэм, глядя в глаза брата, наполненные растерянностью, страхом и бесконечной усталостью… от всего. Они буквально стекленели, с каждой секундой всё больше, в них будто перегорела лампочка. Дин Винчестер устал. Устал охотиться, избавлять мир от демонов, оборотней, безумных Богов и прочей нечисти. Он потратил на это всю свою жизнь, и не было почти ни одного года, в котором он не потерял кого-то дорогого. Из-за его паршивой работы погибали все, все, кто его окружал, нормальная жизнь навсегда была от него отрезана, невозможно было сохранить тех, кого он любил. Рано или поздно они умирали. И всегда из-за него… Он устал. Устал терять, устал испытывать эту боль, убивать, сжигать трупы и гниющие кости, хоронить близких ему людей. Ему никогда не была доступна жизнь нормального человека. Как бы он ни старался в моменты особенно болезненных потерь вывернуться, уйти, зажить по человечески, ему это не удавалось. Дело жизни, семейный бизнес никогда его не отпускал и вновь втягивал в эту трясину, не позволяя свободно вдохнуть. Охотника навсегда отпускает работа, только когда тот погибает в бою, что, собственно, и произошло… Дин попросил Сэма отпустить его. Он знал, как тот будет горевать, знал, как тому больно… Но он вымотался, совсем выбился из сил. Последнее, самое важное в его никчёмной жизни испытание, окончательно убило в нём желание жить дальше. Оно забрало Кастиэля, того, кто, казалось бы, никогда не может умереть окончательно. Самого лучшего его друга, с которым он прошёл немало испытаний за эти годы. Их дружбу омыли сокрушающие волны боли, гнева, потери, но тем самым отточили её гранит. Они… Они были даже больше, чем друзья. Кас сам как-то, очень давно, словно вечность назад, говорил, что между ними «особая связь», сейчас можно сказать, что он сильно приуменьшил. Дин не знал… Или знал и сам испытывал что-то, но был настолько бессердечным или трусливым идиотом, что не замечал ничего… Но он уже не мог ему сказать ничего в ответ, не мог обнять… Хотя бы на прощание. «О чём я тогда думал?!», — вопрошал он себя, разрываемый от горя, в ту злополучную ночь в пустой комнате, свернувшись на смятых простынях, обнимая себя за плечи в звенящей тишине. Теперь они ничего друг другу не скажут, больше никогда. Падшего ангела, Кастиэля, самого душевного, любящего ангела на этой грязной земле, больше нет… Дрянь, сука, названная Пустотой, забрала его. Старшему Винчестеру было страшно, он поступал как эгоист, покидая Сэмми. «Что с ним будет когда я уйду?» — проносилось в его голове. — «Ему будет больно. Ты же знаешь на своей шкуре, сукин сын, как переносить такую боль, даже слишком хорошо знаешь… Но кажется… Он готов меня отпустить». Сэм судорожно вздохнул, Дину было больно: и морально, и физически, разумеется. Его сердце, или где-то ниже, пронзала заострённая арматура. Старший Винчестер руками и ногами хватался за жизнь. Ему надо нормально, как следует, попрощаться с братом, он должен успеть, должен. Они смотрели друг на друга, и перед глазами каждого, словно кинофильм, пробегали воспоминания об их совместных охотах. Как они, работая словно одно целое, один за другим убивали сверхъестественную пакость, как ездили вместе на Импале, как жили в захолустных мотелях, как смеялись и как теряли, как заводили новых друзей и как множество раз погибали, но воскресали вновь. Как они впервые встретили ангелов, и всё пошло под откос, но все их невзгоды, связанные с Раем, затмевал Кас. Дружба с Касом — одно из лучших событий, произошедших в жизни братьев. Сэмми обнимал Дина, придерживая, чтобы тот не упал, обнимал брата живым в последний раз. Его руки дрожали. — Прощай, Сэмми… — сумел выдавить из себя Дин, чувствуя, что смерть вот-вот нагрянет и наконец заберёт его отсюда. Проклятая арматура. Освобождающая арматура. Они соприкоснулись лбами. Младший брат судорожно всхлипывал, а Дин постепенно поддавался объятиям смерти, медленно оставляя Сэмми. По щеке умирающего прокатилась слеза, ему было нестерпимо больно оставлять брата, ужасно было оставлять его с невидимой дырой в сердце, словно живого мертвеца. Но они оба уже решили. Сделали выбор. Рука Дина, крепко державшая руку младшего брата, ослабла и обвисла, голова легла на его плечо. Последнее, что слышал Дин Винчестер, это плач брата и звук хлюпающей крови. Его тело аккуратно, дрожащими руками, снимали с арматуры. Поднялся ветер, кружа мелкие веточки и листочки под покровом ночи. Тьма словно двигалась, запахи и звуки словно издевались, говорили о том, что мир жив, что смерть какого-то там охотника совсем обыденная вещь… Но не для Сэма Винчестера.

***

Прошло три года с той ночи, когда погиб Дин. Тогда приближалась словно поглощающая всё на своём пути ночь, которая несла за собой прощание, бессилие, усталость и слёзы. Но неизгладимое, давящее горе, слегка отпустило Сэма. Старший брат бы не хотел, чтобы тот обезумел от потери. Он всегда хотел для него другой жизни, не той, что выбрал для них отец. Дин хотел, чтобы рано или поздно Сэмми завёл семью, женился. Чтобы у него появились дети, и он жил бы спокойной жизнью обычного, не подвергаемого опасности каждый день, человека. Сэм, собственно, часто тайно мечтал об этом. Поначалу даже, когда был совсем юн, взбунтовался против брата и отца, желая жить нормально. Но попытка, разумеется, не увенчалась успехом. Охота, если уж ввязался, никогда тебя не отпустит, сколько не старайся уйти. Бывший охотник женился на своей девушке, тоже, по иронии судьбы, бывшей охотнице, Эйлин. Та родила ему прекрасного сына, которого они назвали Дин Винчестер-младший. Теперь ему уже два года, и он по чуть-чуть учится ходить, хотя казалось бы ещё рановато. Они купили коттедж в Лоуренсе на Килларни Корт, недалеко от школы, на будущее, и за несколько миль от работы. Домик был довольно обычным, классическим, но весьма уютным, как раз для совсем недавно образовавшейся семьи. Сэм, как бы это странно ни звучало, открыл свой бизнес по продаже книг. Небольшой, пропахший кофе книжный магазин, наполненный историями абсолютно на любой вкус и цвет, так сказать. К тому моменту, когда малышу Дину исполнилось два года, у бывшего охотника уже было три небольших книжных магазинчика, от которых он получал немалый доход. По выходным он ходил в бар с коллегами, которые помогали ему с развитием продаж и связями с издательствами, или в одиночку играл в боулинг. В особо сложные дни он с пренебрежением, почти брезгливостью бросал свою новую машину и пересаживался в Импалу, как нередко поступал, чтобы старая Шевроле не обветшала с годами, не пылилась в гараже. В эти моменты он, наплевав на осторожность, выпивал банку холодного пива любимой марки Дина, после чего с ветерком ездил по загородным дорогам, превышая скорость чуть ли не в два раза. Проезжая множество метров, что потом переходили в пройденные километры, он вёл машину на автомате, наблюдая за дорогой лишь уголком своего сознания, чтобы ненароком никого не сбить. Остальная же часть его мыслей была занята диафильмом из воспоминаний… Как на этом месте сидел Дин и глупо шутил, пока они двигались в сторону очередного города, где господствуют вампиры. Как Кас на заднем сидении, забывший о существовании ремней безопасности, сидя прямо посередине салона, переспрашивает смысл двусмысленных шуточек, а ему, Сэму, приходилось объяснять, раздражённо поглядывая на брата. Он вспоминал, как нередко эти двое друг на друга смотрели, забывая обо всём вокруг, в том числе и о Сэме, который тоже, между прочим был с ними в одной комнате. По поведению этих двоих было очень легко понять, что происходит между ними. Но сами они, идиоты, до последнего не понимали. Хотя Кас… Кас вроде осознавал. Дин тоже что-то чувствовал, но ему нечто мешало. Его непроходимая твердолобость, вечно надвигающиеся один за другим апокалипсисы, или страх? Они оба чего-то боялись. Сэм всегда подмечал, что неплохо читает людей и то, что они испытывают, но определённо не ожидал, что настолько хорошо понял, что было между его братом и ангелом. Так он и гонял по шоссе до глубокой ночи, глядя вперёд и не видя ничего перед собой. Чудо, что он ещё ни разу не попал в аварию. С утра у него всегда происходили практически монотонные, но уже привычные дела. Проснуться ни свет ни заря с будильником, поцеловать в щёку ещё спящую рядом жену, выполнить утренние процедуры, время от времени он сам готовил завтрак семье. Винчестер часто завтракал один, в тусклой, но весьма уютной тишине кухни, поглощая яичницу с брокколи, и с улыбкой представляя комментарии Дина по поводу его питания. Эти мысли переносили его в воспоминания, как они каждую неделю сменяли города и мотели, питались чем попало, но были определенно счастливы. Его книжный, «Тайные истории», находившийся неподалёку от магазина музыкальных инструментов «Стив Мэсон Лазерс и Виолин», открывался очень рано. Сэм опаздывать не любил и доезжал на машине довольно быстро, виртуозно и не противозаконно лавируя в утренних пробках. На работе он либо ходил среди стеллажей, битком уставленных книгами, следя за работой двух недавно нанятых консультантов, либо сидел у кассы, что находилась слева от двери, в углу у самой стены. Звон колокольчика над дверью в выходные просто не утихал, а в размеренные и спокойные будни звенел всего раза два-три за час. Вечером он возвращался домой, где его ждали с радушной улыбкой и готовым ужином. Устраивать каждый вечер уютные посиделки за столом, втроём с Эйлин и Дином-младшим, было уже своего рода традицией. После ужина Винчестер садился в кресло у камина, углубляясь в чтение какой-нибудь книги, и сидел так, время от времени подбрасывая поленья в огонь, пока не засыпал под треск дров и едва слышное тиканье настенных часов, согреваемый теплом огня и тёплого шерстяного пледа.

***

Этот день сильно отличался от предыдущих, и Сэм не знал, настораживает его такое разнообразие или добавляет каплю жизни в его ежедневную рутину. Этой ночью Винчестеру в очередной раз приснился кошмар. Классический повторяющийся кошмар о том, как погибает Кас, потом Дин — его смерть предстаёт в куда более ярких красках, — а затем умирает и сам Сэм… И это, можно сказать, самая мучительная часть сна. В своём сне он умирает абсолютно один, на койке в больнице, утыканный трубками, невыносимо старый и несчастный. Может рядом у его кровати и сидят Дин-младший и Эйлин, но… Без брата всё не так. Всё не так. После таких снов Сэм просыпается в холодном поту, стараясь сдерживать дрожь от ужаса, что он испытал. Пустота зияла невидимой глазу дырой у него в сердце ещё где-то около четверти часа, после чего он постепенно приходил в норму. Так вышло и в этот раз, только, ко всему прочему, Сэм проснулся лёжа поперёк кресла, облокотив голову и ноги о подлокотники. Он засыпал так иногда, и именно после такого сна у него весь день болит спина. Определённо, день предстоит не самый лучший. Кое-как усевшись в нормальную позу, в связи с чем на пол свалился клетчатый плед, Винчестер на автомате потянулся, всё ещё отходя от своего очередного кошмара. Кости позвоночника отчаянно захрустели, разрезая глухую тишину гостиной, что прерывалась лишь тихим тиканьем часов. Немного посидев в кресле, мужчина умылся, чтобы окончательно отогнать от себя наваждение и настроиться на рабочий лад, но вместо этого он задумался и вспомнил одну деталь о своём сне. В эту ночь начало сна было тем же, что и раньше: смерть Каса, смерть Дина… Но, когда пришёл черёд сцены со смертью его самого, одна небольшая деталь меняла всё. Стройная, будто бы светящаяся, фигура наклонилась к нему, и ласковым, материнским тоном что-то говорила… Она словно звала. Сэм различил лишь несколько фраз, вроде как она говорила: «Хэй Сэм, ты меня слышишь?», «Помолись сегодня перед сном», «Я…. Нам нужно поговорить…». Тряхнув головой и отогнав размышления, Винчестер перекусил вчерашним салатом из холодильника и выпил кружку крепкого кофе, после чего в самом что ни на есть мрачном расположении духа направился пешком на работу. О чём, впрочем, сразу же пожалел, потому что погода на улице была под стать его настроению: холод и лёгкая морось, всё небо затянуто серыми облаками. В сентябре такая погода здесь редкость. Выругавшись, мужчина вернулся домой и не глядя схватил первый попавшийся плащ, что висел на вешалке в прихожей. Всё так же ворча, он завернулся в него поплотнее и дошёл до ближайшей кофейни, чтобы как обычно взять свой любимый раф с карамелью. Сэм позволил себе сегодня заглянуть в кофейню только из-за того, что та находилась недалеко от его магазина. Было чудом то, что он так быстро добрался туда пешком. Милая бариста как и всегда поприветствовала его по имени и без лишних вопросов, сообщив, что его раф будет готов через семь минут. Но их привычный диалог был разбавлен новым комплиментом. — Ух ты, Сэм! Неплохой плащ, тебе очень идёт, где ты его взял? Винчестер взглянул на тренчкот, что так быстро нацепил, даже не обратив внимание что это за плащ… Его сердце упало, а потом словно поднялось и гулко ударилось о ребра. Это был плащ Кастиэля. Тот самый, что был на протяжении многих лет словно частью ангела, его второй кожей. Но что он делал в его прихожей? Все вещи Каса и Дина он хранил в потайной комнате за стеной своего кабинета. Он чисто физически не мог оказаться в прихожей. Сэма такое странное событие очень насторожило и словно пырнуло ножом в только зажившую рану. Винчестер наверняка побледнел, что подметила бариста, обеспокоенно спрашивая: «Сэм, всё в порядке? Тебе нехорошо?». Проигнорировав вопросы знакомой, мужчина стянул плащ с плеч, аккуратно свернул его и взял под мышку, после положив на кассу пару долларовых купюр, намекая, что он ждёт свой заказ. Они слегка растерянно и виновато друг другу улыбнулись, и уже через пару минут Сэм выходил из кофейни всё такой же бледный и озадаченный. На мерзкую морось он уже не обращал внимание, хоть она постепенно начинала набирать силу и превращаться в полноценный дождь. Поднялся холодный ветер, обжигающий открытые участки кожи и перемешивающийся с дождевыми каплями. Уже спустя пару минут под ногами Сэма образовались неглубокие, но от этого не менее мокрые лужи, и теперь ноги его промокли насквозь, как и всё остальное. Не будь он в таком шоке, он бы не дал себе так легко намокнуть. Но сейчас ему было плевать. Плевать на всё. Но на подходе к магазину в его голове промелькнула наконец-то здравая мысль, словно Дин шёл рядом с братом, и с насмешливой улыбкой говорил: «Даже спустя три года тебя всё ещё выбивает из колеи от таких вещей, Сэмми?» Аргумент внутреннего Дина почти подействовал, шок немного отпустил, и Сэм выругался во второй раз. Дрожащими от холода пальцами он открыл магазин, возле которого под козырьком его уже ждали консультанты, выглядевшие весьма встревоженными. Ведь мистер Винчестер никогда так сильно не опаздывал. Сухо поздоровавшись с ними, Сэм словно мокрая взъерошенная птица влетел в магазин и, не снимая промокший свитер, не предпринимая никаких попыток высушиться, примостился в своё кресло у кассы. Консультанты переглянулись и молча переоделись в форму, после чего решили пойти в склад, якобы перебрать новую партию книг. Разумеется, им не терпелось обсудить, что же происходит с начальником. Винчестер хмыкнул и облокотился локтями о кассу, сложив руки в молитвенном жесте. Указательные пальцы коснулись губ, и мужчина углубился в события прошлого и путанные скачущие размышления на их счёт, чего делать ему не стоило. Такие заплывы в воспоминания — словно хорошо наточенный нож, вспарывающий только зажившие раны. Весь день пролил дождь, и ни один человек не посетил «Тайные истории», что было весьма на руку Сэму. Никто не отвлекал от мыслей, вокруг лишь, тишина, нарушаемая ударами капель о стекло витрины, запах книг и кофе. Консультанты то и дело проходили вдоль стеллажей, расставляя новые книги, выставляя ценники и тихо перешёптываясь между собой. Время от времени они поглядывали на своего начальника с каким-то сочувствием и беспокойством, но тот не обращал на них ни малейшего внимания. События минувших лет не желали отпускать его, крутились в голове. Он будто сидел в кинотеатре сознания, совершенно один в зале, в темноте, а на большом экране прокручивались без остановки воспоминания. Сэм не мог отвести взгляда от этого экрана, что больше всего его и мучило. Всё внутри скручивалось, сворачивалось от только недавно утихшего горя. Кроме того, его пугало и то, что он, вообще-то, прекрасно справлялся с горем. Научился контролировать внезапные всплески тоски и прятать память о прошлом в самый дальний угол своего сознания. И так плохо ему не было уже два чёртовых года. На город опустился прохладный и тихий вечер. Дождь немного поутих, но ветер всё так же кружил незадачливых прохожих и листья, что сумел сорвать с пожелтевших деревьев. Своих работников Сэм отпустил раньше на полтора часа, им было почти нечего делать, да и Винчестеру сегодня было на них абсолютно плевать. Оставшись в одиночестве, он на удивление не погрузился ещё глубже в трясину воспоминаний, что постоянно лезли в голову, не спрашивая никакого разрешения. Мужчина можно сказать очнулся, и потянувшись, двинулся к кофеварке, чтобы выпить чашечку своего любимого «наркотика», разбавленного молоком, а потом закрыть магазин и пойти домой. Перед уходом он решил на всякий случай обойти магазин: посмотреть, какие из обещанных партий сегодня завезли, и какие из коробок успели разобрать подчинённые. Его сотрудники сегодня не отличались ответственностью. Проходя вдоль стеллажей, Сэм по привычке проводил рукой по корешкам книг, наслаждаясь тактильными ощущениями, ощущая их аромат. Но возле раздела «фантастика» он остановился, и, приглядевшись к корешкам новых книг, замер. На полке в ряд стояли книги в крепких глянцевых чёрных переплётах, на корешках которых было напечатано золотыми буквами название: «Сверхъестественное». Винчестер словно окаменел, гипнотизируя взглядом злосчастную полку. Перед его взглядом промелькнула череда кадров из прошлого, будто снова обрывки витиеватого фильма его подсознания. Сердце, казалось, уже начисто позабыло, как качать кровь по венам, и нервно дрожало где-то в районе живота. Пару минут он простоял так, раздираемый чередой воспоминаний, после чего на него нахлынул сильнейший гнев. Такой искренней злости и бессилия он не испытывал давно. Ведь именно с этих книг всё началось. Их ради забавы написал однажды Чак, и через много лет многие погибли из-за этого грёбаного ублюдка. Сэму хотелось взять все эти книги и те, что, вероятно, покоились в коробках на складе, и сжечь. Порезать, порвать, растерзать, а потом залить бензином и сжечь к чертям. Но мужчина возобладал над эмоциями, что далось весьма трудно, и вполне спокойно достал из кармана телефон, чтобы позвонить одному из коллег и спросить: «Какого хера эти чёртовы книги привезли в мой магазин?». Набирая номер Кристиана Брауна, он уже прокручивал в голове, в каких красочных выражениях он опишет то, что о нём думает. Но когда в трубке послышался усталый голос, Винчестер лишь сказал: — Крис, откуда в моем магазине эта фэнтезийная похабщина? По ту сторону послышался хрипловатый смешок, после чего последовал ответ: — Ну, во-первых, здравствуй! Где твоя хвалёная вежливость, господин Винчестер? А эта, как ты выразился, «похабщина» сейчас активно переиздается одним небольшим издательством. И они заплатили твоему менеджеру кругленькую сумму, чтобы мы выставили в продажу эти книги. Наивные, надеются, что это когда-нибудь станет популярным. Хотя, не стану отрицать, обложка вполне впечатляющая. — Хорошо, тогда у меня такой вопрос. Почему не ты, не мой менеджер мне ничего не сказали? Я же здесь вроде ещё директор. Чувствовалось, что Крис немного смутился. — Если честно, мы просто забыли. Сам знаешь, у меня кроме возни с твоими бумагами ещё полно другой работы. Всё не запомнишь, я по вместительности памяти даже с твоим древним ноутбуком не сравнюсь. Голос Сэма смягчился. — Не такой уж он и древний. Ладно, что ж… Я же могу их отправить обратно и отменить контракт? — Думаю, это можно провернуть. Только твою лавочку придётся открывать завтра лишь к обеду, чтобы окончательно со всем разобраться и погрузить коробки обратно в грузовик. — Я вам буду нужен, или мне можно выспаться? — Да не особо ты нам будешь нужен. Наконец-то ты выспишься, мы тут справимся и без тебя. Раз уж я заварил эту кашу, мне её и расхлебывать. — Ну что ж, отлично. И где ты только берёшь такие выражения… Ладно, тогда я сейчас отбываю домой, и чтобы завтра этого безобразия тут не было, — с усмешкой произнёс Винчестер, на что ему ответили, так же кривляясь: — Есть, сэр! А беру я такие выражения, представь себе, из книжек! Потому что я, в отличие от некоторых, не изображаю начитанного человека, а таковым и являюсь! Ладно, аривидерчи, я улажу весь кавардак и даже не буду спрашивать, почему ты бесишься из-за этих глупых книжонок. Сэм нажал на кнопку отбоя, ухмыляясь. Кристиан временами бывает чересчур болтлив. Ещё раз бросив взгляд на полку с проклятыми книгами, он двинулся к выходу. В этот раз Винчестер предусмотрительно захватил зонт, который оставил под столом кассы ещё пару недель назад, за что мысленно поблагодарил свою рассеянность. Уже спустя четверть часа Сэм был всего в паре десятков футов от дома, безумно уставший от многочисленных потрясений, бережно держа в руках потрепанный плащ и умудряясь при этом скрываться от довольно сильных капель дождя под внушительным чёрным зонтом. Оказавшись дома, он быстро, как только мог, переоделся, и, перехватив тот самый утренний клетчатый плед, уже аккуратно сложенный на подлокотнике дивана, сел в своё любимое кресло возле камина. В комнате было немного душно, но это Сэма нисколько не смущало. С облегчением вытянув ноги, он наконец более-менее расслабился, грея ноги теплом, которым веяло от очага. Сейчас здесь было как никогда уютно, всё-таки в родном доме, в любимом кресле и в компании любимой жены было легче переживать сильные душевные потрясения. Сквозь каминную решётку причудливым узором на ковёр падал свет, придавая зеленому ворсу ещё более тёплый оттенок. На тот момент пламя служило практически единственным источником освещения в комнате, не считая нескольких светильников и торшеров, поэтому в гостиной царил приятный полумрак. Как только огонь разгорался ярче, поглощая очередное полено, блики перескакивали от ковра к книжным шкафам, что стояли по обе стороны от камина и рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Эйлин озадаченно разглядывала мужа, чуть приподнимая брови, но спустя миг сочувственно улыбнулась. Она часто без лишних слов понимала, что происходит в голове Сэма, и что тот чувствует. Не конкретные мысли и чувства конечно, но распознать, что Винчестер устал, расстроен или в очередной раз тонет в воспоминаниях, она могла. Сейчас миссис Винчестер понимала, что мужа лучше не трогать, а просто подать ему его недочитанную книгу и сварить какао. Такие моменты заботы доставляли ей удовольствие, даже когда она уставала и поздно возвращалась с работы. Прежняя жизнь охотника не слишком-то лучилась возможностью позаботиться о ком-нибудь. На Лоуренс опустился поздний сентябрьский вечер, стремящийся к наступлению ночи. Сэм всё так же сидел в своём кресле, держа в обеих руках уже почти пустую кружку с какао и наблюдая за потрескивающим огнём, время от времени подбрасывая туда новые поленья. Книги сейчас его не прельщали, перед глазами всё ещё стояла полка, заставленная книгами в черных переплётах. Ужин также не искусил его своими ароматами, чему Эйлин нисколько не удивилась. У Винчестера на лице было написано, что сегодня его что-то особенно задело. Наводящие вопросы в его сторону также не летели — захочет, сам всё расскажет, как и всегда. Работа не пощадила сегодня и Эйлин, поэтому девушка, потыкав вилкой остатки лазаньи и в душе порадовавшись, что уже уложила спать Дина, направилась в сторону спальни, бросив незатейливую фразу: — Я пошла спать, спокойной ночи! Как начнут слипаться глаза, сразу наверх, а то опять уснёшь в этом старом кресле. Сэм взглянул на неё и попытался изобразить на своём лице жалкое подобие улыбки, в ответ получил сочувственный взгляд, и вот он остался в гостиной один. Уже некоторое время Морфей безжалостно тащил Винчестера в своё царство, что Сэма немало озадачило, ведь он сегодня не переутомлялся до такой степени, лишь больше, чем обычно, нервничал, такое с ним раньше бывало часто. Сэм почти не сопротивлялся объятиям сна, но, вспоминая ощущения затекшей спины после длительного отдыха в удобном во всех отношениях, кроме сна, кресле, он старался взбодриться, попивая остатки холодного какао. Но в конце концов усталость и остатки здравого ума взяли верх, и кое-как Сэм встал с нагретого кресла и побрёл наверх, в спальню, еле переставляя ноги. Поборов на удивление длинную лестницу, Винчестер наконец оказался в мягкой постели, на углу которой по привычке калачиком свернулась Эйлин. Вспомнив просьбу из прошлого сна, он решил на всякий случай не оставлять её без внимания, и коротко и слегка бессвязно помолился, чтобы он, Дин-младший и Эйлин были счастливы, это единственное, чего им недоставало сейчас. С юных лет Сэм мечтал о простой жизни, без охоты, без демонов. Но, на его удивление, сейчас ему всего этого чертовски не хватало, и это было странно. Наверное, идеальной для него была бы спокойная жизнь в кругу всей семьи и друзей. Чтобы они с Эйлин и сыном не были одни, чтобы каждый день к ним в гости приходили Дин и Кас, чтобы все были живы. Даже Кроули, даже Ровена. Все те, кто им стали дороги, какими бы они странными и опасными ни были, они были достойны хорошей жизни. Но сейчас их уже не вернуть, они погибли, и всех Джек воскресить не сможет, так будет неправильно, это нарушит естественный ход вещей или ещё что… Мальчик стал новым богом, он ещё разбирается. Зато, когда Сэм попадёт в Рай, он встретит там всех дорогих ему людей и больше не будет одинок. Сейчас же он лишь молил о том, чтобы суметь вновь почувствовать себя счастливым, и чтобы воспоминания больше не терзали его. После молитвы у него совсем закончились силы, он и пальцем пошевелить не мог, а по привычке обнять жену и подавно. Как только голова коснулась подушки, Сэм погрузился в сон, и последней его мыслью было вполне логичное умозаключение: «Странно… я вроде ничего особо утомительного сегодня не делал, почему меня так вырубает?..»

***

Уснув, Сэм будто пришёл в себя после обморока, лёжа на мягком ворсе ковра в до жути просторной гостиной. В середине комнаты стояли два удобных обтянутых бежевой кожей кресла, а между ними чайный столик из красного дерева на трёх ножках. Окна в этом помещении, кажется, отсутствовали вовсе, от чего становилось вдвойне неуютно. С потолка свисала внушительная, как и всё здесь, люстра, с которой, подобно ветвям плакучей ивы, свисало бесчисленное множество кристалликов хрусталя. При одном взгляде на них в голову невольно лезли навязчивые мысли что, это произведение искусства вот-вот обрушится на тебя. Добавляли в интерьер хоть малую долю уюта и привычного комфорта только камин, рядом с которым и располагались кресла, и ковёр, замысловатые узоры которого можно было разглядывать бесконечно. Они придавали хоть какое-то тепло нагнетающей атмосфере комнаты, стоявшей такой чистотой, что почему-то напрягало. Два хиленьких стеллажа по обе стороны от камина можно было вполне назвать библиотекой, пускай количество книг не впечатляло. Как и во многих снах, названия фолиантов были размыты, и, как не прищурься, не единого слова не разобрать. Сэму здесь, несмотря на камин и удобные кресла, было максимально некомфортно. Какое-то давящее чувство сгустилось в этом помещении, вызывая противный холодок по всему телу. Гостиная выглядела так, словно была малой частью огромного особняка времён девятнадцатого века. В нём могла жить страдающая психозом престарелая леди, отличавшаяся жестокостью и чопорностью. Но, как бы то ни было, комната ему снилась, поэтому и некоторые очертания предметов, или даже части комнаты, были размыты, и расплывались, словно свежий акварельный этюд, на который капнули немного воды. Это тоже настораживало и нагнетало. Сэму не раз снились кошмары, но обычно совершенно классические. Смерть Дина, смерть других дорогих ему людей, ничего необычного. Но это было что-то новенькое. Не сказать, что бывший охотник был от этого в восторге, но всё же лучше, чем гибель друзей перед глазами. Винчестер, казалось, простоял там не одну вечность. На безупречно чистом ковре, рядом с одним из двух кресел, наблюдая за пылающим огнём в камине, стараясь сконцентрироваться на чем-то одном, чтобы успокоить нервы. Гостиная всё больше напоминала ему Рай, и это Сэма пугало больше всего. Такие же белые, сияющие чистотой, стены и пол, такой же пафос, сочетающий минимализм и тошнотворную роскошь. На самом деле, по людским меркам прошло лишь около четверти часа, и незаметно для уставившегося в камин Сэм, комната начала меняться. Кресла стали более низкими, потрепанными и продавленными. Стол же наоборот, стал выше, его испещряли потёртости и царапины, что указывали, насколько стар этот предмет мебели, если его так можно назвать. Вся гостиная стала раза в два меньше, и не осталось не следа от той пафосной жути, что царила здесь. Сэм словно оказался в немного изменённой, уменьшенной версии старого доброго дома Бобби Сингера. Винчестер немного расслабился, но был по прежнему насторожен ситуацией. Многолетний опыт подсказывал, что тут определённо что-то не так. Буквально автоматически бывший охотник напряг слух, приготовившись к чему угодно, хоть и при нём не было никакого оружия, от чего паника лишь нарастала, и он чувствовал себя беспомощным. Как бы Сэм не ожидал чего-либо, негромкий кашель, разрезавший тишину комнаты, заставил его слегка вздрогнуть. Спустя долю секунды послышался ехидно-снисходительный смех. — Ох, Сэмми-Сэмми, ты напрягаешься, как девчонка перед контрольной! Расслабься. Прости за обстановку, до нынешнего момента это был один из кабинетов одного напыщенного архангела. Ну, одним кабинетом меньше у него будет, ничего в этом страшного не вижу. Ты сильно перепугался? Винчестер обернулся и увидел в кресле, что стояло дальше от него, вальяжно развалившуюся Мэг. Он напрягся сильнее: хоть она и не была хорошей при демонической жизни, она сделала им на удивление много добра. Несмотря на всё это, Сэм, определённо не ожидал увидеть её в своём сне, ведь она была мертва и наверняка должна была быть где-то в чистилище, или куда там попадают почившие демоны… Плохое предчувствие ещё больше зудело глубоко внутри. Сэм выдавил из себя лишь сиплое: — Мэг?.. Мэг же внимательно смотрела на него каким-то новым, ужасающе сканирующим взглядом, словно бывший охотник стоял под лучом рентгена. Спустя минуту безмолвных гляделок девушка ухмыльнулась и, забавно приподняв бровь, заметила: — Я ещё и с обличием прокололась. Что-то я не в форме в последнее время… Конечно, сколько тысячелетий я настолько сильно не вмешивалась. Винчестер не понял, о чём толковала Мэг, но уже спустя пару секунд перед ним сидела отнюдь не девушка-демон. На кресле теперь восседала Памела. Та самая ясновидящая, что много лет назад, ценой своего зрения, помогла им определить, кто вызволил Дина из ада, а через какое-то время погибла, помогая Винчестерам. Сэм поражённо глядел на погибшую знакомую и пытался понять, что тут происходит, и стоит ли готовиться к худшему. Обстановка и атмосфера в комнате успокаивала, но он всё равно старался быть настороже, борясь с усыпляющим внимание умиротворением. Памела смотрела на него всё таким же, не своим, просвечивающим насквозь взглядом, но при этом печально и по-матерински тепло улыбалась. Покачав головой, она наконец вымолвила: — Ох, Сэм… Стоило догадаться, что не стоит устраивать это светопреставление, а лучше сразу всё объяснить. Так называемые «небеса» изрядно запугали тебя, и теперь ты не видишь ничего хорошего в любом сверхъестественном существе. Винчестер с каждой минутой всё больше чувствовал себя сбитым с толку, но последняя фраза заставила его чуть расслабится. Есть надежда, что это существо не причинит ему вреда. Как Сэм уже догадался, это была не Памела и не Мэг, и, слава богу (как странно это звучит сейчас), никто из его знакомых, кто умел менять внешность. Бывший охотник терялся в догадках и сомнениях. «Кто же это может быть? Что происходит? Стоит ли ей доверять? Знамение очередного апокалипсиса или ещё чего-то вроде этого?». Мысли роились, перекрывая одна другую, от чего голова начинала постепенно болеть, хотя во снах вроде не положено таскаться с головной болью?.. Сэму казалось, что он стоит так чертовски долго, разглядывая незнакомку в обличии ясновидящей и не понимая, что здесь вообще происходит. Но прошло от силы секунд тридцать с тех пор, как собеседница закончила говорить. Собравшись с мыслями, Винчестер решился наконец спросить: — Кто ты, и что я здесь… делаю? Не успел он и договорить, как оказался в кресле перед лже-Памелой с кружкой крепкого кофе. Налитый в кружку кипяток не обжигал руки, это радовало, и даже когда бывший охотник вздрогнул от неожиданности, горячий напиток не выплеснулся ему на колени. Сидящая напротив сочувственно улыбалась, но её лицо казалось обеспокоенным. Сэм немного напрягся от такого резкого перемещения, вспоминая, что такие фокусы часто вытворяли ангелы, и эта догадка ему очень и очень не понравилась. Памела устало выдохнула и, улыбаясь уже печально, только уголками губ, сказала: — Сэм, у нас с тобой очень мало времени, а мы его тянем, словно оно резиновое. Конечно, для меня нет абсолютно никаких ограничений, но я железно следую своим принципам, прости меня за это. О себе я могу лишь сказать то, что я не ангел и не демон, и никто из когда-либо встречавшихся тебе существ, и я не причиню тебе ни малейшего вреда, уж поверь. Я хочу наоборот, помочь тебе. Ты и твой брат, сделали очень много для этого мира и меня, что, если учитывать ваши возможности и масштабы Америки, удивительно… Ладно, насчёт этого тебе всё объяснят. Я подвожу к тому, что тебе нужно сделать последний шаг, чтобы спасти наш мир. И это будет довольно трудно, но тебе помогут ангел и демон. Они однажды предотвращали Армагеддон, и, думаю, им удастся тебе помочь. Просто скажи им что «Она вас настоятельно об этом просит». Памела умолкла, дожидаясь хоть какого-то ответа от Сэма. Возможно, она ждала согласия. Но Винчестер собирался её разочаровать. — Памела… Можно я буду звать тебя так? — собеседница кивнула. — Я не могу. Я уже вернулся к нормальной жизни, только завёл семью. Мы с моим братом и так много сделали. Мы, в конце концов, убили самого Бога, как ты, думаю, знаешь. Тем более Дин уже три года как мёртв. Наверняка есть ещё люди, способные выполнить вашу просьбу, но я уже вышел из строя и в этот раз спасать мир, а тем более в одиночку, я не собираюсь. Бывший охотник старался говорить как можно вежливее, но под конец вышло грубовато. В каждом слове сквозила горечь и злость. Сэм и Дин всю свою сознательную жизнь потратили на то, чтобы в очередной раз вытащить этот мир из петли, и когда наконец-то всё кончилось, их снова зовут в бой. Ну уж нет. Винчестер на такое не подписывался. Памела, кажется нисколько не удивилась такому ответу, скорее всего такой ход событий был для неё предсказуем. Пауза, повисшая на какую-то минуту, прервалась. — Сэм, разве ты не хочешь, чтобы Дин был жив? Чтобы Кас был жив, и Бобби, и Эллен, и Чарли? Если ты сделаешь последний шаг, у них будет шанс вернуться. Конечно, всё будет зависеть от их решения, но такая возможность выпадает далеко не каждому. Они заслуживают жить, Сэм. И сейчас зависит от тебя, будут они жить, или дальше вариться в этом Раю! Почему-то последнее слово прозвучало донельзя скептично, но Винчестер не слишком обратил на это внимание. В голове кипела буря. Буря противоречивых чувств и эмоций. «Она наверняка лжёт, — думал Сэм. — Она хочет обвести меня вокруг пальца, как это проделывали многие до неё. Что же ей нужно на самом деле? А что если она и правда может вернуть всех?.. Что если и правда всё будет хорошо?». Но мысли, подобные последней, были для него самой несбыточной мечтой, утопией. Никогда ничего не было хорошо и никогда не будет, в этом он уже удостоверился. Только не с ним. Памела всё так же наблюдала за ним, и с каждой секундой от неё исходило всё больше тепла. Не физического, душевного. Становилось спокойнее, словно все трудности позади, словно рядом наконец-то вся семья и всё в порядке. Именно так можно было описать ощущения, которые испытываешь, находясь рядом с ней. Словно рядом самая любящая в мире мама. На закоулке сознания остались опасения, что она просто умело усыпляет внимание Винчестера, но уже спустя секунду мысль показалась абсурдной. Лже-Памела оказалась возле кресла, в котором сидел Сэм, и положила руку ему на плечо. — Как мне тебя жаль, Сэм Винчестер. Ты столько пережил, стольких потерял, и в своей жизни ты уже совсем не видишь света. Даже когда рядом я, у тебя в голове мелькают мысли, что я лгу и пытаюсь усыпить твоё внимание. Жизнь незаслуженно тебя терзает. Но, пожалуйста, поверь мне, Сэм. Я говорю правду, просто у меня нет возможности рассказать тебе всё. Ты, даже обзаведясь семьёй, совсем не счастлив. Тебя каждый день терзают воспоминания, и, как я уже удостоверилась, даже малейшее напоминание о потерянных близких сильно ударяет по тебе, — Сэм удивленно на неё посмотрел. Хоть он уже и понял, что незнакомка знает о нём всё, но именно прошедший день его сильно измучил. Памела на его взгляд ответила печальной извиняющейся улыбкой. — Прости меня за это. Я действительно не догадывалась, что ты так остро отреагируешь на плащ Кастиэля и книги почившего Бога. Хоть это и было весьма предсказуемо. Я хотела тебе напомнить обо всём этом, чтобы у тебя появился ещё больший стимул спасти своих родных и мир заодно. Джек хороший мальчик, и он будет хорошим Богом, но он непростительно молод и сам не справится с так называемыми «хвостами Армагеддона», понимаешь? Сэм был весьма обескуражен признанием Памелы, но всё так же внимательно слушал и снова уловил скептическую нотку при упоминании «почившего Бога». Когда незнакомка задала вопрос, он лишь кивнул и приготовился слушать дальше. Сомнения всё ещё имели место в его душе, но ещё ни от одного его прежнего противника не исходило столько любви и тепла, поэтому он мысленно сам себе порекомендовал запихать эти сомнения куда поглубже. После кивка Винчестера незнакомка продолжила уже более бодро и загадочно: — Ну вот и хорошо, мы пришли к согласию. Сейчас я не могу тебе рассказать подробно, что тебе нужно будет сделать, но есть первый шаг, а дальше, я думаю, вы справитесь сами. Если будут большие трудности и всё пойдёт под откос, я приду на помощь, перешагивая через свои старинные как мир принципы. Первый шаг твой таков: ты отправишься в Великобританию, в Лондон. Там ты найдешь книжный магазин, где ничего не продается, им управляют ангел и демон. Они помогут тебе во всём разобраться. Самая главная твоя задача, Сэм, обязательно запомни, что ты должен им сказать. Адрес книжного будет вложен в твоё подсознание, и ты будешь знать, куда ехать. Но то, что нужно будет сказать ребятам, ты должен запомнить и перефразировать сам, это важно. Ты должен будешь сказать, что ты приехал по «Её» просьбе, никак иначе меня не называй, они могут не понять. Дальше ты просто расскажи о себе, и вы разберётесь. Ты меня понял, Сэм Винчестер? Бывший охотник, внимательно выслушав лжеясновидящую, кивнул. До этого он был умиротворён присутствием существа в облике Памелы, но когда та отошла от него и села обратно в кресло напротив, тепло ему улыбаясь, в нём почти с прежней силой всколыхнулись переживания. Надежда, которую Сэм не чувствовал настолько давно, что он и забыл, насколько это волнующее чувство. Растерянность и сомнение, что комком застыли в груди и мешали нормально дышать. Недоверие и пессимистический настрой тоже имели место, ведь часто такие операции начинались надеждой и уверенностью, а заканчивались болью и потерями. Но в какой-то момент Винчестер приказал себе собраться. Ему нужно сделать это. Ради всех друзей и родных, которым будет дарована возможность вернуться. Ради мира, которому всё ещё грозит какая-то опасность. Ну и немного ради себя, ради того, чтобы либо погибнуть, либо выйти победителем из этой битвы с судьбой за право на счастье. Наконец эмоции поутихли, Сэм почувствовал себя увереннее. Памела, сидящая напротив него, в знак поддержки улыбнулась шире, а Винчестер задал последний вопрос: — Что ж… Когда мне выезжать и сколько у меня времени, чтобы справиться с проблемой? — Сейчас счёт идет уже на дни, поэтому тебе стоит ехать на вокзал как только проснёшься. А на решение, как ты выразился, «проблемы», у тебя чуть меньше месяца, где-то три недели. Очень маленький срок, согласна, но это лишь из-за того, что меня проинформировали слишком поздно, разное течение времени иногда очень мешает. Как у вас разные часовые пояса в городах. Воцарилось молчание. На этот раз в нём было умиротворение, спокойствие и готовность, а не настороженность и печаль. Сэм всё-таки решил глотнуть из кружки кофе, что ему любезно предоставили ещё полчаса назад. Горячий напиток не остыл, что скорее обрадовало Винчестера, нежели удивило. Он наконец расслабился, впервые за довольно долгий срок. Сэм чувствовал, что надежды ему не хватало как воздуха, и он словно вынырнул из воды, просидев там дольше десяти минут. Дышать стало легче, была вера в то, что ещё всё может вернуться на круги своя. Так они просидели ещё около четверти часа, в полном молчании. Приятное спокойствие, будто окутывало не совсем бывшего охотника мягким одеялом. В реальности ему бы наверное в такой момент захотелось подремать, но сейчас он и так спал, отчего ощущения, которые тот испытывал, доставляли ещё большее удовольствие. В конце концов, Памела сказала, прерывая затянувшуюся паузу: — Ну что ж, Сэм Винчестер, когда ты спокоен и преисполнен надежды, с тобой более чем приятно проводить время. Но нам пора расходится, не находишь? У меня множество дел, а тебе нужно покупать билеты на поезд. Винчестер отвлёкся от размышлений и сел прямее. — Чуть не забыл спросить, почему именно на поезд? — Как говорил твой мудрый брат: самолёты имеют свойство падать. В общем, поверь мне, лучше тебе в этот раз поехать на экспрессе. Помедленнее, но зато не малейшей опасности что ты погибнешь. А это важно. Комната вокруг Сэма постепенно начала расплываться, всё становилось размытым, словно глядишь в несфокусированный объектив фотоаппарата. Лишь лицо его собеседницы до последнего было чётким. Но и оно не размылось, как всё остальное, а превратилось в силуэт, сияющий силуэт, что был ярче любой звезды, но при прикосновении не обжигал. В реальном мире Винчестер наверное потерял бы зрение от столь ослепляющего свечения. Но сейчас он с улыбкой смотрел на сияющие очертания, и перед тем, как окончательно вернуться в реальный мир из мира грёз, он услышал её голос: — До встречи, Сэм Винчестер! Да сопутствует тебе удача. И, уж мне ли не знать, у тебя всё получится. После этого всё поглотил яркий свет, и Сэм проснулся… *** Яркие полоски первых лучей солнца просачивались сквозь приоткрытые шторы, заливая комнату приглушённым тёплым светом. Дом Сэма и Эйлин на Килларни Корт выходил окнами прямо на восток, поэтому восходящее солнце никогда не оставляло их без внимания, проходя своими тёплыми руками сквозь стекло и тюль и касаясь ещё спящих людей, поглаживая их по щекам. Вчерашнее утро было пасмурным, тусклым и холодным, сегодняшнее же было ярким, слегка прохладным, навевающим ощущение легкости. Часто по первым минутам после пробуждения Эйлин определяла, как пройдёт весь последующий день. И в тот момент, открывая слипающиеся глаза от звука будильника, девушка пускай и была немного недовольна тем, что не может поспать ещё часик, поняла, что этот день будет вполне неплохим. Миссис Винчестер негромко зевнула и по-кошачьи потянулась. Сегодня она встала пораньше, в тот же час, в какой обычно встаёт Сэм, поэтому, потягиваясь, она рассчитывала «случайно» заехать ему рукой в глаз, как часто делала, когда они просыпались в одно время. Но, на её удивление, кровать была пуста, и это насторожило девушку. Насколько она помнила, Сэм сегодня вообще мог спать до полудня, его магазин открывался в обед. Но, как бы то ни было, на часах семь утра, а Винчестера уже не было. «Видимо, нервозность Сэма стала заразной. Он наверняка проснулся чуть раньше и сидит на кухне, осоловело хлопая глазами, а я тут панику развожу», — успокоила себя Эйлин и, во-второй раз как следует потянувшись, села на край кровати, касаясь босыми ногами домашних тапочек. На её лицо упал яркий солнечный луч, и она, зажмурившись, улыбнулась. Посидев так с минуту, девушка подвинулась так, чтобы свет падал на постель, а не на её лицо, и заметила на тумбочке небольшой конверт. Он явно был сделан в спешке, и при виде его только затихшая тревога снова заворочалась в груди неприятным комком. Бывшая охотница протянула руку к кривоватому конверту, и, развернув его, принялась читать. «Дорогая Эйлин, я вынужден уехать на неопределённое время. Очень надеюсь, что не навсегда. Я уехал по одному очень важному делу, и если всё пройдёт нормально, я вернусь уже примерно через месяц. Хотелось бы попрощаться лично, но у меня совсем нет времени. Это дело очень важное и для меня, и для тебя, и для всего мира в целом. Очень в стиле Винчестеров, хах. Я бы тебе рассказал абсолютно всё, но я и сам пока не в курсе полной картины. Понимаю, ты хотела спокойной жизни без охоты, так же, как и я. Но на что мы могли надеяться, я же Винчестер. Не хочу тебя в это втягивать, поэтому не беспокойся обо мне, верь в лучшее, и, пожалуйста, не ищи меня в случае чего. До встречи. С любовью Сэм».