Давайте узнаем будущее

      Вэнь Жохань сидел мрачнее тучи: не легко знать, что твоя семья уничтожена и ничего не осталось. Но вот эта глава вернула, а после уничтожило надежду, что не все потеряно. Племянник был скорее мёртв, чем жив. Лютый мертвец. Это то, что он не хотел для своих близких.       Вэнь Нин и Вэнь Цин — единственное, что осталось от его брата. Он обещал позаботиться о них, но видимо это ещё один пункт, который он не выполнил.       В это время сама девушка с помощью неимоверных сил заставила себя успокоиться: это лишь в книге и этого не произойдёт. Нужно лишь узнать, что привело к этому, а дальше она не допустит, чтобы её брат пострадал.       И она клянётся всеми своими навыками, что воздаст по заслугам тем, кто причинил боль её брату. Иначе она не наследница целительской ветви ордена! — Думаю господам заклинателям стоит ещё раз напомнить, что обвинять или, тем более предпринимать какие-либо действия недопустимо. И будут пресекаться. Не зная ВСЕЙ картины, вы не только опозорите себя, - Лань Ань кинул мимолётный взгляд на компанию главы Яо: — Но и нанесёте существенный вред невиновному. Любые такие действия мы будем пресекать.       Возразить основателю никто не решился.       Для Вэй Усяня слова основателя стали облегчением. Хоть в смерти нового знакомого он не виноват. Это уже радует, но огорчает, то, что он всё-таки умер. Так жаль... Этот мальчик очень ему понравился.       Юй Цзыюань ни на секунду не поверила, что её воспитанник виновен в этих смертях: Яньли или этого мальчишки. Он может сколько угодно позорить орден своими шуточками или поведением, но навредить кому-либо, а тем более её дочери — невозможно. Насчёт мальчишки Вэнь она не настолько уверена, но вот её дочь этот паршивец просто боготворит. Что ж все предстоит только выяснить. Сейчас рано делать поспешные вывод, как она это делала раньше, когда её глаза застилала ненависть, и она до конца не знала куда она была направлена: на себя, на Цансэ, на Вэй Ина или же вообще на всех. Это делала ее настолько же сильной, насколько слабой.       Вэнь Сюй тоже был в неимоверном шоке от описания своего кузена. Нет, не поймите неправильно. Он уважал его, как человека. Не как заклинателя, нет. Тут даже близко этим не пахнет. Цюнлин слишком слаб для заклинательства, хоть и Золотое Ядро у него всё-таки есть. Но право слово! Этот мальчишка собственной тени иной раз боится, что уж говорить о нечисти.       Его талант, несомненно, как и А-Цин — целительство, и он прекрасно стреляет из лука. Что уж греха таить. Про целительства знают все, но вот про стрельбу почти никто. Сам он увидел это лишь случайно. И то, сначала глазам своим не поверил. Пришлось понаблюдать за ним немного, чтобы убедиться. Но распространяться не стал. Все же это его дело. Если брат захочет, то сам раскроет эту свою сторону.       Так что титул "Призрачный Генерал" по отношению к его пугливому кузену казался каким-то абсурдом. Размышления Вэнь Сюя прервала вставшая со своего места девушка, которая ни разу за это время не принимала участие в обсуждении.       Вэй Сяомин, неуверенно, под множеством взглядов подошла к столику, где лежала книга, и под одобрительный кивок своей бабушки, взяла книгу в руки и направилась на своё место. Читать и писать её научила та женщина, которая забрала её с улицы. Это один из тех плюсов, за которые девушка очень благодарна. Открыв книгу на нужной странице, по залу прозвучал нежный голос: — Высокомерие. Часть пятая       Вэнь Нин стоял неподвижно со слегка опущенной головой и с руками, безвольно свисающими вдоль тела, словно марионетка, ожидающая приказа своего хозяина.       На этих словах взгляд целительницы Ордена Вэнь горел такой ненавистью, удивительно, что книга попросту не испепелилась под её взглядом.       Лицо Призрачного Генерала было бледно и изящно и могло бы считаться красивым в своей меланхолии. Однако глаза его, не имевшие зрачков и подёрнутые белесой дымкой, и изломанные тёмные линии, тянущиеся от шеи к лицу, превращали меланхолию в устрашающую мрачность. Полы и рукава его одеяния, изорванные в лохмотья, обнажали такие же пепельные, в цвет лица, щиколотки и запястья, закованные в железные кандалы с цепями. Именно они издавали звон, когда Вэнь Нин тащил их за собой по земле. Если же он останавливался, то вновь воцарялась гробовая тишина. — Что-то мне это не нравиться, - сказал Вэй Усянь, у которого в груди так и свербело от плохого предчувствия. — Такое ощущение, что кто-то решил присвоить себе "Призрачного Генерала", а вот с какими целями ещё предстоит выяснить.       Верховный Заклинатель был полностью с ним согласен, но его мысли были немного отличны: "Кто, демон бы его побрал, осмелился заковать его племянника!"       Нетрудно было догадаться, почему заклинатели трепетали от ужаса. Но и Вэй Усянь волновался не меньше них. Напротив, недоброе предчувствие, свербевшее в его груди, превратилось в настоящую бушующую бурю.       Вэй Ин удивлённо посмотрел на книгу: его и у его книжной более взрослой версии одни и те же ощущения. Только вот старшее "я" знало причины этих эмоций, а вот ему ещё их предстоит выяснить.       На Вэнь Цин он старался пока не смотреть, надеясь, что книга сможет все прояснить и ему не придётся убегать от сестры Вэнь Нина с иголками.       Дело вовсе не в том, что Вэнь Нин не должен был находиться здесь, а в том, что его вообще не должно было быть в этом мире! Его обратили в прах ещё до осады горы Луаньцзан! — Это я сейчас сама обращу в прах кого угодно! - ответила Вэнь Цин, у которой в глазах метали молнии не хуже, чем у Пурпурной Паучихи в гневе. Только, сжимающая её ладонь, рука не давала предпринять каких-либо действий. Она взяла со стола пиалу с успокаивающим чаем, который был отвратителен на вкус, но зато очень действенным.       Постепенно девушка успокоилась и кивнула сестре Вэй Усяня, чтобы та смогла продолжить.       Услышав, как заклинатели на разный лад повторяют имя Вэнь Нина, Цзинь Лин, до этого направлявший свой меч на статую, развернулся в другую сторону. Богиня-пожирательница душ, заметив, что он отвлёкся, беспрепятственно протянула руку и схватила его за шею. — А-Лин! - неосознанно в испуге одновременно выкрикнули Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли.       Золотая Змея и Пурпурная Паучиха переглянулись: возможно, ещё не всё потеряно и молодые люди смогут сблизиться.               Увидев, как она открыла свой каменный рот и тащит Цзинь Лина к лицу, Вэй Усянь понял, что времени на размышления нет. Он вновь поднёс бамбуковую флейту к губам. Руки его слегка дрожали, потому звуки выходили нечёткими. Кроме того, музыкальный инструмент был изготовлен в спешке, и извлекаемые трели получались грубыми и неприятными на слух. Но, тем не менее, уже с первыми нотами Вэнь Нин начал двигаться.       Ещё один гневный взгляд в сторону первого ученика со стороны Вэнь Цин. Что ж видимо в ближайшее время, пока все не выясниться стоит держаться подальше от Вэней, а также неплохо было бы следить за тем, что девушка не приближалась к его еде и напиткам. Это, конечно, просто предосторожность, ведь основатели чётко дали понять по поводу преждевременной расправы, но чем черт не шутит.       В мгновение ока он оказался перед богиней-пожирательницей душ и ударил её ребром ладони. Шея статуи затрещала, и, хотя тело её не сдвинулось с места, голова от удара такой силы перекрутилась вокруг своей оси. Теперь её лицо было обращено в ту же сторону, что и спина, но богиня продолжала улыбаться. Вэнь Нин нанёс ей ещё один удар, и кисть богини, крепко вцепившаяся в Цзинь Лина, начисто откололась.       Вэнь Сюй с отцом шокировано переглянулись.       Впрочем, такая реакция была не только у них. Практически каждый с интересом взглянул на молодого человека, которому было не по себе от всех этих взглядов.       Он вообще предпочитал, чтобы о нем не упоминалось в этой книге. Но, увы, видимо в будущем, ему пришлось быть практически в гуще событий, хотя обычно он старается быть от нее подальше.       Богиня склонилась, чтобы посмотреть на запястье, ощетинившееся осколками. Но вместо того, чтобы вернуть на место голову, статуя развернулась всем телом, и теперь стояла к Вэнь Нину лицом и спиной одновременно. Вэй Усянь не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. Сделав глубокий вдох, он приказал Призрачному Генералу атаковать. Но уже через несколько мгновений новая волна сильнейшего потрясения накрыла Вэй Усяня. — Ну что опять ?! - взмолился всем существующим и несуществующим богам Цзинь Цзысюань, который переживает за своего будущего сына, даже не задумываясь, что он также сын и девушки, с которой он только недавно разорвал помолвку.       Хоть он ещё не стал отцом этого несносного мальчишки (И в кого он такой вышел? Гули бы его попрали!!! Нет не побрали. Это всё-таки его сын.),но уже сейчас он чувствует что-то родное. Возможно, это и зовётся отцовским инстинктом, точно также, как есть и материнский. Возможно, ему все же придётся пересмотреть своё решение в отношении матери, его ещё нерождённого сына. Ведь вроде в книге, написано, что они стали мужем и женой, несмотря на недопонимание, его злость на то, что решают все за него.       К демонам! Сначала он посмотрит на дальнейшее развитие в книге, а потом уже можно будет что-то решать!       Низкоуровневые мертвецы были не в состоянии мыслить самостоятельно и нуждались в приказах заклинателя, чтобы действовать осмысленно. Могучие лютые мертвецы же, напротив, чаще всего испытывали такую ярость, что всё время пребывали в бессознательном исступлении. — Ну это мы, итак, все знаем. - хмыкнул Вэнь Чао. Это действительно была не новая информация для них, ну почти. Ло Циньян, которая уже успела познакомиться с А-Цин, Сюэ Яном и остальными не заклинателями, уже знавшая, что они не умеют писать, но знания в этой книге очень для них полезны, решила делать заметки, чтобы после можно было хоть как-то запомнить всю информацию.       Но Вэнь Нин был совсем другим — его преобразил сам Вэй Усянь, а это значило, что его с лёгкостью можно назвать сильнейшим лютым мертвецом во всём мире. — Что значит преобразовать? - очень медленно спросила Вэнь Цин. Которая ну очень сильно боролась с желанием и колоть иглами Первого Ученика Ордена Юньмэн Цзян. — Я могу сказать только то, что до того, как Вэй Усянь нашёл твоего брата, он был уже убит. Остальное расскажет книга. - ответил основатель Вэнь.       Он единственный в своём роде одновременно находился в сознании и был способен к мыслительным процессам. Кроме отсутствия страха перед увечьями, огнём, холодом, ядом и всем остальным, чего боятся живые, он ничем не отличался от человека.       Несмотря на то, что Вэнь Цин совсем не нравилось, что её брат стал мертвецом, марионеткой в чужих руках, у неё было облегчение, что брат остался братом и никакие увечья, которые могли бы ему навредить при жизни, уже не способны это сделать. По её мнению, это, наверное, единственный плюс из всей этой ситуации. А! Ещё то, что её маленький братик вполне может за себя постоять. Ведь вероятно в будущем он остался без нее.       Но здесь и сейчас, на горе Дафань, Вэнь Нин пребывал в совершенно бессознательном состоянии!       Вэнь Цин с силой сжала кулаки.       Его ошарашили тревожные крики, прокатившиеся по толпе. Вэнь Нин поколебался, но, всё же, работая руками и ногами, смог повалить богиню на землю. Затем подобрал лежавший неподалёку камень размером больше человеческого роста, занёс его над телом статуи и с огромной силой начал лупить им по богине, каждый удар громом грохотал в ночном небе. Вэнь Нин не останавливался до тех пор, пока не раскрошил каменное тело богини-пожирательницы душ в мелкое крошево!       Восхищённый и, одновременно, удивленный шепоток прошёлся по рядам адептов Вэнь, ведь они все ещё не могли сопоставить с скромным, вечно всего и всех боящимся юношей, с Вэнь Нином из книги.       Из кучи белых камней, разлетевшихся по земле, выкатилась отшлифованная сфера, испускающая мягкий белоснежный свет. Это было ядро, в которое сжались пожранные богиней души десяти или около того людей. Если его аккуратно взять и отнести жертвам, то некоторые из них, чьи души поглотили недавно, могли бы вернуться к жизни. Однако сейчас никто и шагу не попытался сделать, чтобы поднять сферу. Мечи, только что нацеленные на богиню, сменили направление.       Один из заклинателей завопил во всю глотку: — Окружайте его! — А вот это неверное решение! – не сдержавшись прокомментировал основатель ордена Цзинь. — Если он с "богиней" в одиночку практически справился, то что уж говорить о таких неопытных юнцах. Никогда не стоит недооценивать противника даже, если вы превышаете его числом!       После этого комментария, он посмотрел на группу юнцов, чьё восторженное обсуждение и что бы они сделали на месте тех, что в книге, было слышно даже ему.       После его слов ребята как-то поникли: видя живого Вэнь Нина, который сейчас здесь с ними, они надеялись, что, даже изменившись он не бы не был настолько силён, как описано. Но делать нечего!       Кое-кто нерешительно поддержал его, но большинство всё же колебались и медленно отступали назад.       Тогда заклинатель вновь закричал: — Мои собратья-заклинатели, мы должны преградить ему путь, чтобы он не сбежал! Перед нами сам Вэнь Нин! — М-да.., - неодобрительно покачала головой одна из старших представителей Ордена Юй. — Вам бы славы побыстрее и побольше. А о рисках вы совершено не думаете! С каждым поколением все безрассуднее и безрассуднее.       Эти слова убедили толпу. Что значит обычный пожиратель душ против Призрачного Генерала? Несмотря на то, что причина, по которой он вдруг оказался здесь, оставалась неизвестной, зато все до единого заклинатели уверились в том, что убийство хоть тысячи пожирающих душу монстров даже близко нельзя сравнить с захватом одного-единственного Вэнь Нина. В конце концов, он слыл самым послушным бешеным псом подле своего хозяина, Старейшины Илин, разрывавшим на куски любого без малейших возражений.       Если им удастся захватить Призрачного Генерала, то все они, несомненно, прославятся в кругах заклинателей и быстро выстроят себе лестницу к успеху! А ведь, выходя на ночную охоту на гору Дафань, максимум, на что они рассчитывали были монстры или злые духи. В конце концов, многие заклинатели выразили свою заинтересованность после ободряющего крика. Но те, кто постарше и кто видел своими собственными глазами, каким свирепым может быть Вэнь Нин, до сих пор остерегались приближаться.       Тогда тот же самый заклинатель вновь прокричал: — Чего вы боитесь? Старейшины Илин ведь сейчас здесь нет! — Ага нет! Вот он перед вами стоит! - хмыкнул одновременно Цзинь Цзысюань и Цзян Чэн.       Поразмыслив ещё немного, даже самые осторожные заклинатели всё же согласились с ним. И правда, чего им было опасаться? Хозяина этого бешеного пса уже давно разорвали на миллионы кусочков!       Близкие будущего Старейшины Илина от этих слов снова вздрогнули, снова напомнив себе, что нужно непременно все выяснить, чтобы предотвратить это.       После этих разговоров кольцо мечей, окружавшее Вэнь Нина, вдруг резко сузилось. В ответ Призрачный Генерал взмахнул рукой, и чёрные железные цепи со звоном пронеслись по кругу, ударив по мечам так, что направления их лезвий скосились в сторону. Затем он молниеносно сделал большой шаг вперёд, схватил ближайшего к нему заклинателя за шею и легко поднял его над землёй. Увидев развернувшуюся перед ним картину, Вэй Усянь понял, что трели флейты были слишком торопливы и резки, и потому продолжали пробуждать в Вэнь Нине жажду убийства. Чтобы заглушить её, Вэй Усянь успокоился и уверенно заиграл другую мелодию.       Она как-то сама собой всплыла в его памяти. Её трели теперь расслабляли и умиротворяли, в отличие от нарочито гротескной и пронзительной мелодии, звучавшей только что. Едва заслышав новый звук, Вэнь Нин замер и медленно повернулся в его направлении. Вэй Усянь остался стоять на месте, уставившись в белесые глаза без зрачков. — Мне даже интересно откуда эта мелодия, - задумчиво произнёс Вэй Ин. Даже сейчас он знает немало мелодий, подходящих под описание, но, возможно, это какая-то особенная.       Может быть, он и выяснит это в будущем.       В ту же секунду Вэнь Нин ослабил хватку, и заклинатель неловко плюхнулся на землю. Призрачный Генерал вновь опустил руки вдоль тела и медленно пошёл к Вэй Усяню. Он ступал, склонив голову и громко звеня цепями, будто удручённый и подавленный чем-то. Вэй Усянь продолжал играть на флейте и постепенно отступал назад, уводя за собой Вэнь Нина. Пройдя немного, оба вошли в лес, и тут вдруг Вэй Усянь уловил освежающий аромат сандалового дерева. — Лань Чжань! - уверенно сказал Вэй Ин, зная только одного человека, которому принадлежит этот аромат, который он не спутает ни с кем, и с некоторых пор стал его любимым.       В ту же секунду он врезался в кого-то спиной. Резкая боль пронзила его запястье, и мелодия немедленно прекратилась. В голове Вэй Усяня промелькнуло: «Только не это…», и он обернулся. Взгляд его столкнулся с глазами Лань Ванцзи такого светлого цвета, что казалось, от них веет холодом в буквальном смысле.       Некоторые поёжились, ведь часто на обучении в Облачных Глубинах не раз сталкивались с этим холодным взглядом, и старались как можно скорее удалиться от их хозяина. Никто кроме первого ученика не решался не то, что заигрывать с этой ледяной глыбой, а даже слово сказать, даже если оно по делу.       Дело приняло совсем дурной оборот. Лань Ванцзи уже приходилось видеть, как Вэй Усянь повелевал мертвецами, играя на флейте.       Одной рукой Лань Ванцзи продолжал крепко держать Вэй Усяня. Вэнь Нин стоял неподвижно примерно в двух чжанах и медленно оглядывался по сторонам, словно ища, куда же вдруг исчезла мелодия флейты. В чаще леса замелькали огни факелов и послышались человеческие голоса. Вэй Усянь быстро обдумал своё положение и в итоге заключил: что с того, что Лань Ванцзи и раньше видел, как именно он подчинял мертвецов? На свете жили десятки тысяч людей, умеющие играть на флейте, а из тех, кто копировал его способ контроля над трупами, можно было бы собрать целый орден. Нет, он ни за что не признается! — Мне кажется это уже бесполезно, Вэй-сюн. – сказал. Не Хуайсан. — Думаю он тебя уже узнал. Где-то ты прокололся.— М-да, - тяжело вздохнул Вэй Усянь. — Что ж посмотрим, что будет дальше.       Вэй Усянь решительно проигнорировал руку, что держала его, и продолжил играть. На этот раз мелодия зазвучала быстрее, словно бранила или прогоняла. Дыхание его было неровным, и каждая нота будто трескалась в конце, звуча остро, пронзительно и неприятно. Внезапно Лань Ванцзи усилил хватку, едва не ломая Вэй Усяню запястье. Пальцы его сами собой разжались от боли, и бамбуковая флейта упала на землю. — Лань Чжань, я, конечно, понимаю, что звучание и впрямь неприятное, но руку-то зачем ломать? - возмутился Вэй Ин.       Лань Ванцзы ничего не ответил, но чувствовал виноватым за себя будущего. Он, в принципе, понимал, почему он так поступил, всё-таки он не слепой и не дурак. Он видел себя на экране, видел горе в глазах будущего себя и надежду... Надежду, что это тот человек, по которому он держит траур.        Понятно, что теперь он не захочет отпускать его.       Как он влюбился в этого нарушителя правил, Лань Чжань и сам не понял, но вот уже сейчас он осознал, что влюблён по уши. Хоть и понимает, что он не будет в восторге от его чувств, ведь ему нравятся девушки: он столько раз видел, как Вэй Ин флиртует с ними, но ни разу не видел и намёка на то, что он не против или хотя бы поддерживает такие отношения. Хотя недавняя глава про семью Мо и его ориентацию, а также реакция на неё самого Вэй Ина вселило в него надежду.       К счастью, его приказы оказались достаточно ясны. Вэнь Нин быстро отступил назад и беззвучно растворился в тёмном и мрачном лесу. Вэй Усянь испугался, что Лань Ванцзи бросится за ним в погоню, так что схватил его в ответ. Но к его вящему удивлению, Лань Ванцзи не удостоил Вэнь Нина ни единым взглядом. Вместо этого он пристально смотрел на Вэй Усяня. Так эти двое и стояли, молча уставившись друг на друга и крепко сжав запястье оппонента.       И тут появился Цзян Чэн. — М-да, видимо после перерождения моё везение испарилось. - удручённо прокомментировал Вэй Ин.       Он проявил терпение и спокойно ждал окончания ночной охоты в Ступнях Будды. Но не успел прикончить и пиалы чая, как с горы Дафань прибежал запыхавшийся адепт и рассказал, с каким сильным и свирепым существом они столкнулись. От таких новостей сердце Главы Ордена Цзян заколотилось как бешеное, и он со всех ног поспешил обратно.       Цзян Чэн тревожно прокричал:— А-Лин!       Яньли тепло улыбнулась: всё-таки А-Чэн волновался за её сына и заботился о нем в её отсутствии. Как, впрочем, и за всю их семью, но обычно он никогда этого не показывал. В этом он, к сожалению, пошёл в их матушку.       Также её охватила волна облегчения: она понимала, что А-Сянь также позаботиться о ребёнке, но то, что там были с ним они оба было ещё лучше.       Цзинь Лин только что чуть не лишился души, но сейчас всё было уже хорошо, и он твёрдо стоял на ногах: — Дядя!       Убедившись, что его племянник в безопасности, Цзян Чэн, наконец, успокоился, уже через секунду вернулся в своё обычное состояние духа и сердито забранился: — Разве у тебя нет при себе сигнальных огней? Или ты не знаешь, что их нужно использовать, когда сталкиваешься с такой опасной тварью? Зачем ты так храбришься? А ну подойди сейчас же!       Вэй Усянь на это только покачал головой: он знал, как его младший брат прятал своё волнение под яростью. Но также он все время хотел, чтобы Ваньинь всё-таки открыто проявлял свои чувства. Ведь никто, кроме его семьи, и то не всех, видели, что он на самом деле очень добрый и хороший, но остальные считали его сплошным сгустком негатива и ярости. И это было очень печально.       Цзян Ваньиню стало стыдно от своих слов: ну вот не может он вести себя мягко! Он не Вэй Усянь, у него не получается легко общаться с людьми. И очень жаль, что он так и не научился этому в будущем. Видимо поэтому он и не смогу никого полюбить и быть любимым. А ещё и остался с осиротевшим племянником на руках: без сестры, без брата, без родителей, без какой-либо поддержки любящих его людей, которые даже за маской ярости прекрасно его понимают.       От этих мыслей стало грустно. Он обещает себе, что не допустит того, чтобы его семья исчезла, не допустить того, что сейчас описано в книге.       Но Цзинь Лин, которому так и не удалось схватить богиню-пожирательницу душ, сердито ответил: — А разве не ты мне сказал, чтобы я победил, во что бы то ни стало?! И не сметь больше показываться тебе на глаза, если ничего не поймаю!       Цзян Чэн захотел ударить несносного мальчишку так сильно, чтобы тот залетел обратно в живот свой матери. Но, всё же, он действительно так сказал и не мог отказываться от своих слов.       Всё, что ему оставалось, — это повернуться к заклинателям, что валялись на земле без движения, и едко заметить: — Что же это за тварь, что так знатно отделала вас?       Среди заклинателей в пёстрых одеждах различных кланов также присутствовала группа замаскированных адептов Ордена Юньмэн Цзян. Цзян Чэн приказал им тайно помочь Цзинь Лину, если тот не сможет справиться сам.       Один из заклинателей всё ещё никак не мог отойти от шока и, заикаясь, промямлил: — Глава… Глава Ордена… это был… Вэнь Нин.       Цзян Чэн подумал было, что слух подвёл его: — Что ты сказал?       Тот же мужчина ответил: — Вэнь Нин вернулся в этот мир!       В то же мгновение потрясение, отвращение, гнев и недоверие отразились на лице Цзян Чэна. После продолжительного молчания он, наконец, заговорил: — Эту тварь развеяли прахом на глазах у всех уже много лет назад. Как он мог вернуться?       Вэнь Цин зло посмотрела на наследника Цзян: — Мой брат никакая не тварь. Вы… — Я приношу свои извинения, дева Вэнь. – перебил ее Цзян Чэн. — Не знаю, чем именно ваш брат заслужил мою ненависть в книге, но надеюсь мы скоро это узнаем. Хочу сказать, что моя ненависть не должна быть без причины. Поэтому давайте мы просто пока прочтём книгу и все выясним.       Вэнь Цин с удивлением кивнула: она приняла извинения молодого человека. Со стороны она заметила, что в нем всегда есть агрессия, но сейчас она увидела в нем что-то другое…       Адепт Ордена Юньмэн Цзян с жаром ответил: — Но это правда был Вэнь Нин! Никакой ошибки быть не может! Мои глаза мне не лгут! — и тут он внезапно указал в сторону, — Это он его призвал!       Вэй Усянь всё так же стоял, вцепившись в Лань Ванцзи и не желая отступать. Внезапно они оказались в центре всеобщего внимания. Мечущий молнии взгляд Цзян Чэна остановился на Вэй Усяне.       Через секунду губы Цзян Чэна расплылись в кривой усмешке, а левая рука вновь принялась бессознательно поглаживать кольцо. Он почти ласково произнёс: — Так, так… Значит, ты всё же вернулся?       Как бы не была для посторонних эта фраза наполнена ядом,Цзян Ваньинь услышал в нем другое: он в будущем нисколько не сомневался в том, что его брат не умер окончательно. Возможно, он ХОТЕЛ, чтобы этот придурок вернулся.       Цзян Чэн резко отнял руку от кольца, и в ней оказался длинный кнут.       Кнут был очень тонким и в полном соответствии со своим именем представлял собой луч испепеляющей фиолетовой молнии, будто только что сошедшей с грозового неба. Цзян Чэн замахнулся, и электрические всполохи замелькали в воздухе.       Вэй Ин действительно не любил этот артефакт, хоть и восхищался им и его создательницей, но именно им ему нередко прилетало. Хотя не особо сильно. Мадам Юй не била его в полную силу этого артефакта, а лишь на одну тысячную или даже десятитысячную. Он это прекрасно понимал.Также понимал, что тётя использовала его только в действительно в случаях, когда он провинился. Несмотря на её неприязнь к нему наказывала она его только за дело.       Не успел Вэй Усянь сделать ни единого шага, как Лань Ванцзи уже разместил перед ним свой гуцинь. Полилась уверенная мелодия, словно камни бросали в воду, возмущая её тысячами и тысячами колебаний. Звуки гуциня отражались в воздухе бесчисленными волнами ряби и сталкивались с фиолетовыми всполохами Цзыдяня, первые при этом искажались, а последние тускнели.       Все раздумья Цзян Чэна на тему «не вступать в открытый конфликт с Лань Ванцзи, чтобы не ссориться с кланом Лань» как собака языком слизала. Ночное небо над горой Дафань то вспыхивало фиолетовым, то становилось светлым, словно днём; порой ревел оглушающий гром, а порой резко разлетались звуковые волны гуциня. Все остальные заклинатели предусмотрительно отошли на безопасное расстояние и теперь наблюдали за происходящим со стороны. До смерти напуганные, они всё же продолжали созерцать в священном ужасе. В конце концов, когда ещё им представится шанс своими собственными глазами лицезреть, как два прославленных заклинателя из именитых кланов сражаются в открытую? Все они, без исключения, жаждали жестокой и напряжённой схватки. Были среди них и те, у кого в голове мелькали и невысказанные надежды на то, что мирное сосуществование кланов Лань и Цзян прекратится, что сулило интересные повороты событий. В это время Вэй Усянь, наконец дождавшись подходящего момента, сорвался с места.       Толпа была поражена. Цзян Чэн не ударил его кнутом только потому, что Лань Ванцзи защищал его. Бежать в такой момент было равносильно самоубийству! — Ты дурень! Вот что ты делаешь? - Цзян Чэн не знал на кого сердиться на себя будущего или на Вэй Усяня. — Зачем выбежал из-под защиты? Прекрасно ведь знаешь, что Цзыдянь всегда достигает цели! — Не знаю! Может решил под шумок сбежать от вас двоих. Пока вы там заняты друг другом.       Лань Чжаню было неприятно такое слышать, а ещё неприятнее именно от этого человека. Больно от того, что в будущем он хочет от него быть подальше, чем отличается от данного времени, когда напросто не отлипает от него. Что же произошло в этом будущем?!       И действительно, от Цзян Чэна этот поступок тоже не укрылся, и стоило Вэй Усяню выбежать из-под защиты Лань Ванцзи, как он тут же использовал свой шанс. Цзыдянь хлёстко щёлкнул в воздухе, своими хищными изгибами походя на ядовитого дракона, и приземлился аккурат в центр спины Вэй Усяня!       Вэй Усянь отлетел вперёд от такого удара, и если бы не ослик, что преградил ему путь, то он точно врезался бы в дерево. И Лань Ванцзи, и Цзян Чэн тут же прекратили сражаться и застыли как вкопанные. Вэй Усянь потёр поясницу, и, опираясь на осла, поднялся на ноги, на всякий случай спрятался за ним и гневно завопил: — Вот те на! Раз ты из именитого клана, то волен делать всё, что тебе вздумается? Можешь даже побить, кого хочешь! Ай-яй-яй! Лань Ванцзи:— … Цзян Чэн: — …       Последний был поражён и взбешён одновременно: — Что за ерунда?!       Уникальная способность Цзыдяня состояла в том, что при ударе он разделял душу и тело, если оно было одержимо злым духом. Захватчик безо всяких исключений изгонялся из жертвы. Но Вэй Усянь продолжал резво скакать как ни в чём не бывало, даже после того, как Цзыдянь ударил его. Этому могло быть лишь одно объяснение — он не захватывал это тело.       Юй Цзыюань удивлённо посмотрела на своё кольцо: она этого не ожидала. Если честно, вообще над этим не задумывалась. Цзыдянь передается в ее семье уже очень долго. У каждого в её семье было духовное оружие, и каждое отражало своего хозяина. Ее же был этот кнут, с электрическими разрядами. Кнуты ей нравились ещё с детства. Все артефакты были созданы их тётей. Цзыдянь когда-то принадлежал её сестре. Тётя говорит, что Цзыюань очень на неё похожа, и не только характером.       Тётушка самая старшая в её родном ордене, такая же бессмертная как и основатели или Баошань-саньжэнь, но в отличии от них, она не ушла, не брала учеников и никуда не уходила. Она осталась со своей семьёй, наблюдая за каждым уходящим и приходящим поколениям. Можно сказать, что в какой то степени она и является основательницей её ордена.       Возможно её тоже следует пригласить на этот совет... Может она вполне сможет дать пару дельных советов этому негоднику.       Значит добровольное пожертвование кнут не считает захватом. Что ж, запомним…       Вэй Усянь подумал: «Конечно, Цзыдянь не смог изгнать мою душу. Ничьего тела я не крал, мне пожертвовали его добровольно и без моего на то согласия!»       Замешательство читалось на лице Цзян Чэна, и он вновь приготовился ударить кнутом, как вдруг Лань Цзинъи закричал: — Глава Ордена Цзян, может быть, хватит? Всё-таки это же Цзыдянь!       Для такого высокорангового магического оружия как Цзыдянь было совершенно невозможно ошибиться при первом ударе и преуспеть во втором. Если дух не вышел из жертвы в первый раз, значит, не выйдет и через сотню; если тело не захватывали, то ничего не могло измениться.       Хозяйка Пристани Лотоса удовлетворительно кивнула: эти слова были правдой.       В итоге окрик Цзинъи заставил Цзян Чэна, который больше всего пёкся о своей репутации, замереть на месте.       В противном случае у других могут появиться сомнения в истинной чудесности его оружия.       Но всё же, если перед ними стоял не Вэй Усянь, то у кого же ещё хватило сил, чтобы призвать и приказывать Вэнь Нину?       Цзян Чэн раздумывал и так, и эдак, но всё равно никак не мог смириться с фактами.       Он ткнул пальцем в сторону Вэй Усяня и с угрозой спросил: — И кто же ты такой?       Какой-то особо любопытный зевака, наконец, решился вставить свой комментарий. Он откашлялся и заговорил: — Глава Ордена Цзян, вы, скорее всего, не обращаете внимания не такие вещи и потому не в курсе происходящего. Этот Мо Сюаньюй... приходится бывшему главе клана Цзинь… Кхе-кхе… В общем, он был приглашённым учеником Ордена Ланьлин Цзинь. Но уровень его духовных силы низок, и в учении он небрежен, да к тому же… он домогался своих товарищей. В итоге его вышвырнули из Ордена Ланьлин Цзинь. А ещё я слышал, что он слетел с катушек… По-моему, он просто не смог смириться с тем, что слишком слаб для того, чтобы следовать достойному Пути, и свернул на скользкую дорожку. Старейшина Илин… не стал бы захватывать такое тело. — Ага! Как же! - хмыкнул будущий Старейшина Илин. — Я, конечно, никого не захватывал, но обрезанный он рукав или нет для меня не играет ни малейшего значения.       Цзян Чэн поинтересовался: — Такое? Это какое? — Такое… которое…       Кто-то не смог удержаться от комментария: — Это тело обрезанного рукава! Цзян Чэн нахмурил брови. Взгляд, который он всё это время не отрывал от Вэй Усяня, наполнился ещё большим отвращением. К его «делу» можно было добавить ещё кое-что, но теперь уже никто не осмелился озвучивать свои соображения перед лицом Цзян Чэна.       Несмотря на дурную славу, всё же люди признавали, что до того, как Старейшина Илин, Вэй Усянь предал Орден Юньмэн Цзян, он слыл очень красивым молодым мужчиной и талантливым заклинателем, владеющим всеми шестью искусствами. Его описывали как живого и никогда не унывающего человека. В списке прекраснейших молодых господ-заклинателей он значился четвёртым. В то же время, сварливый и злопамятный Глава Ордена Цзян стоял в этом списке только на пятом месте, так что Вэй Усянь обгонял его, потому большинство зевак и не решились упомянуть об этом. Вэй Ина все знали как весьма легкомысленного и порой даже слегка распутного молодого человека, который любил резвиться с хорошенькими девушками. Никто не смог бы подсчитать, скольким заклинательницам он вскружил голову, но среди них совершенно точно не было ни одного мужчины.       На этих словах Лань Сичень хмыкнул, но так, чтобы никто не заметил: " Господин Вэй всё-таки смог вскружить голову одному конкретному мужчине, но об этом позже".       Даже если бы он и захотел захватить чужое тело и сыскать отмщения, то, верный своим вкусам, явно не выбрал бы полоумного обрезанного рукава с макияжем призрака висельника, который разъезжал по округе на осле и делил с ним яблоки! — Ну да как же! Как мне помниться, меня просто заставили вселиться в него! Но это не отличает того, что мне неприятно находиться в этом теле. И вообще, я не различаю людей по их ориентации. А насчёт ослика и яблок... – хмыкнул Вэй Усянь, — То почему бы и нет! Мне нравиться этот ослик.       Кто-то ещё пробормотал: — Нет, это точно не он… Его игра на флейте просто ужасна… Это определённо лишь неумелое копирование, равно как Дун-ши хмурит брови в подражание красавице Си-ши.       Во время «Аннигиляции Солнца» Старейшина Илин всю ночь простоял на поле сражения, играя на флейте и искусно повелевая призрачной армией, словно они были живыми людьми. Он устранял любые препятствия — неважно, человек стоял перед ним или сам Будда — он победил бы всех. Его музыка звучала так, словно её исполнял бессмертный, и жалобный скулёж флейты неприкаянного сына клана Цзинь даже близко не напоминал её. Как бы ни был ужасен Вэй Усянь, такое сравнение даже для него звучало оскорбительно.       Вэй Усянь слегка надулся про себя: «Почему бы тебе самому не сыграть пару нот после более чем десятилетнего отсутствия практики, да ещё и на дрянной флейте, сделанной на скорую руку? Если её звучание будет приятным, то я паду на колени перед тобой!»       Он хмыкнул: «Прямо в яблочко.       Ещё секунду назад Цзян Чэн был твёрдо убеждён, что перед ним стоит Вэй Усянь, и кровь в его венах бурлила от ярости. Но сейчас Цзыдянь ясно дал понять, что это не он.       Кнут точно не стал бы врать и не мог ошибаться, так что Цзян Чэн мгновенно успокоился и подумал, что в случившемся нет ничего ужасного, просто теперь нужно придумать предлог, чтобы забрать этого человека с собой, а потом любым способом вытащить из него информацию, какой бы она ни оказалась скудной. Под пытками он наверняка выдаст себя с головой или же сознается в чём угодно. К тому же, ему уже приходилось делать подобное раньше. Приняв решение, Цзян Чэн сделал знак рукой. Адепты Ордена Юньмэн Цзян без слов поняли его намерение и окружили Вэй Усяня. — Вот же! А-Чэн, неужели ты станешь так делать, даже, если это Тёмные заклинатели?! – не веря услышанному, спросил Вэй Ин брата. — Я-то откуда знаю! Не знаю, что, между нами, такого произошло в этой книге. – ему тоже было неприятно это услышать. Ну не мог же он так с тем, с которым они делили все невзгоды, которые были ближе, чем родные братья. Он очень надеялся, что все не так как кажется на первый взгляд, пусть и сейчас все говорит об обратном. Он не мог принять поступки своего будущего «я». Его это уже тоже порядком достало: непонимание ситуации вызывало в нем раздражение. Но он старался успокоится, чтобы все выяснить нужно прочитать книгу, увидеть себя таким, каким бы не хотел видеть. Однако сейчас он может уже кое-что пообещать: он никогда не сделает тех поступков, которые сейчас видит.       И осел, и Вэй Усянь в два счёта запрыгнули за спину Лань Ванцзи. Вэй Усянь страдальчески приложил руку к груди и воскликнул: — А! Что это вы такое задумали со мной сделать?       Лань Ванцзи взглянул на него, смиряясь с его чрезвычайно бесцеремонным, шумным и театральным поведением. Вэй Усянь тихонечко захихикал: да он и сейчас в какой-то степени смиряется с его таким поведением. Но, конечно, не так как его старшая версия. Ну, по крайней мере, он его ещё не убил.       Видя, что он не собирался отходить в сторону, Цзян Чэн произнёс: — Второй молодой господин Лань, ты умышленно препятствуешь мне?       Вэй Усянь благодарно улыбнулся Второму Нефриту Ордена Лань. Пусть ему все ещё было дико услышать о вражде между ними и Цзян Чэном, но в данном случае, он был рад, что даже после ссоры, тот его защищает. Но может он просто пожалел мальчика и именно поэтому защитил?!       В среде заклинателей все знали, как остервенело молодой глава клана Цзян выискивал Вэй Усяня. Он скорее бы поймал не того, чем допустил хоть малейшую возможность возвращения Старейшины Илин в этот мир. Всех, кого он подозревал, Цзян Чэн забирал в Орден Юньмэн Цзян и подвергал жестоким пыткам. Если он и отпускал кого-то, то несчастный был уже еле живым.       Лань Сычжуй произнёс: — Глава Ордена Цзян, всё указывает на то, что тело Мо Сюаньюя никто не захватывал. Если так, то зачем вам понадобился столь незначительный человек, как он?       Цзян Чэн холодно ответил: — Тогда зачем второй молодой господин Лань прикладывает столько усилий, чтобы защитить столь незначительного человека, как он?       Сдавленный смех Вэй Усяня раздался как гром среди ясного неба.       Он произнёс: — Глава Ордена Цзян, ммм… своей настойчивостью вы ставите меня в весьма неудобное положение. — Только не говори, что ты собираешься это сказать! - в ужасе уставился на брата Цзян Чэн.       Цзян Чэн вновь нахмурился. Его чутьё подсказывало, что далее этот человек точно не скажет ему ничего приятного.       Сейчас он чувствовал то же самое. Зная натуру своего шисюна, оно прямо кричало об этом.       Вэй Усянь продолжал: — Я благодарю вас за ваше внимание. Однако боюсь, что вы немного ошиблись. Даже если меня и привлекают мужчины, то это не значит, что мне нравятся все без разбора, и я готов бежать за любым, кто меня поманит. Например, меня совсем не интересуют мужчины вашего типа.       Вэй Усянь намеренно старался вызвать у него отвращение. Цзян Чэн всегда ненавидел проигрывать в сравнении с кем-то, даже если это сравнение было совсем уж бессмысленным. Если бы кто-то сказал ему, что он не так хорош, как какой-то случайный человек, то Цзян Чэн вспылил бы и не смог бы думать ни о чём, кроме как превзойти своего «соперника».       Вот это и не нравилось в его брате: он всегда знает куда бить, чтобы дать наибольший урон. Многолетние напоминания сделали своё дело: он наследник, он должен быть примером, он должен быть сильнее, лучше, умнее. Всегда и во всем. Должен, должен, должен. Неудивительно, что в будущем это дало такой след. На самом деле он сейчас хочет быть просто Цзян Чэном, не примером и не наследником. Обычным юношей: без ответственности и обязанностей. Но, к сожалению, это невозможно.       Вот и сейчас, как и ожидалось, лицо Цзян Чэна потемнело: — Да неужели? Тогда позволь полюбопытствовать, мужчины какого типа тебя интересуют?       Вэй Усянь ответил: — Какого типа?.. Ну в общем-то, мне очень нравятся такие мужчины, как Ханьгуан-цзюнь.       От этих слов названный еле заметно вздрогнул. Неужели..       Лицо Вэй Усяня сначала покраснело: он не мог до кона понять, почему же его так сильно тянет к Лань Ванцзы? Что он хочет дружбы или... А после побелело: Лань Чжаню явно это не понравиться.       В сторону Ланей он смотреть побоялся.       Лань Ванцзи же ни за что не стал бы терпеть таких глупых и легкомысленных шуточек в свою сторону. И если Вэй Усяню удастся вызвать отвращение и у него, то Лань Ванцзи определённо проведёт между ними черту и будет держаться от него подальше. Разозлить и отвратить от себя двух людей одновременно — два зайца одним выстрелом!       От этих слов он нервно хмыкнул: может в будущем это и хорошая идея, но сейчас она мне не кажется такой.       Однако, услышав слова Вэй Усяня, Лань Ванцзи обернулся к нему. Его лицо не выражало никаких эмоций: — Ты сам это сказал. Вэй Усянь: — Хмм?..       Лань Ванцзи вновь повернулся к Цзян Чэну и вежливо, но твёрдо сказал: — Я забираю этого человека в Облачные Глубины. Вэй Усянь: — … Вэй Усянь: — …Аа? — Чего? - Вэй Ин выглядел точно так же, как его книжная версия на экране. С каких пор его шутки перестали действовать на Лань Чжаня? Он видимо где-то просчитался, но где…? — Лань Чжаааань, как же так? Почему ты так сильно изменился? - жалобно простонал он.       Как же так? Неужели больше его шутки не будут действовать на этого человека?!       Сам Лань Ванцзы тоже был в полном шоке, но не от того, как он среагировал на очередные шутки, а от смелости себя будущего.       Лань Сичень тихо посмеивался: неужели братик решил действовать?! Да, ему нравилось, как А-Чжань смущается от шуток Господина Вэя. Жаль, что этого не будет, но вот то, что в том будущем Ванцзы наконец решил не упускать свой шанс, его порадовал.       Для Лань Циженя это были не очень хорошие новости, он итак только избавился от этого сгустка хаоса, и Ванцзы снова тащит это бедствие... — Это тебе ответка за твои шуточки. - беззлобно ухмыльнулся Цзян Чэн, тыкая эту статую в виде его братца. — Конец главы! - уставшим голосом объявила Сяомин. Впервые она читала так долго и при немалом количестве людей. Это порядком её утомило. Она закрыла книгу, поднялась со своего места и отнесла её бабушке.       После этого она поклонилась и решила вернуться на место, как почувствовала на себе взгляд старшего наследника Цишань Вэнь. Но решила не заострять пока на этом внимание. Всё-таки сейчас у неё есть дела и поважнее, например, семья: она все ещё не привыкла к тому, что она у неё есть и она больше не одна.       Поэтому думать о том, какой у неё статус и пара ли она такому человек сил пока нет. Пусть и ей дали понять раньше, что теперь она не просто беспризорная девчонка, которую можно шпынять, а знатная барышня, за руку которой нужно ещё побороться.       Для остальным же мысль была не очень радужной: из всего прочитанного пока можно сделать вывод, что ничего хорошего в будущем их не ждёт. Поэтому все решили не делать никаких выводов. Психика и нервы здоровее будут. — Что ж, давайте не будем делать перерыв и прочитаем еще одну главу. - громко сказала наставница Госпожи Вэй. — Кто хочет почитать следующую главу?