Снись мне

Северус       Я вдохнул запах её волос. Тихо втянул носом, так чтобы она не заметила. Смотрел через её плечо якобы в книгу, а на самом деле представлял, как опускаю голову вниз и целую плавный изгиб шеи, отвожу край мантии и освобождаю белое сладкое плечо. Интересно, носит ли она белье? Если да, то я бы сдвинул с плеча тоненькую лямочку, и поцеловал розоватый след на коже. Аромат её волос кружил голову. Пара сантиметров, и я мог бы плотно прижаться к её спине, упереться бедрами в ягодицы… Так близко. Слышно её дыхание, всё тело словно звенит…       − Северус, ты дочитал? Я могу переворачивать?       Я словно со стороны слышу собственный голос:       − Да, − спокойный, тон, уверенный, так несоответствующий тому, что кипит внутри.       − Сев, передай печенье!       Я протягиваю руку к тарелке, стоящей на трансфигурированном из корня дерева столе, беру печенье и вкладываю в протянутую ладонь, чуть задевая ту кончиками пальцев. Прикосновение невинное, но для меня − как огонь. Он бежит от подушечек пальцев вверх, к локтю по руке до груди, опускается в живот и сворачивается в паху огненной змеёй. Нет, это невозможно. Отстраняюсь.       − Так вообще неудобно читать, дашь мне книгу позже? — И снова мой голос абсолютно спокоен. Ложь, в каждом движении и слове.       − Без проблем, подходи через полчаса, − девушка улыбается.       Я отхожу от нее и поворачиваюсь спиной, неторопливо прогуливаюсь в сторону замка. Нельзя оборачиваться. Нельзя смотреть, как она стоит, опираясь боком на ствол раскидистой ивы у озера. Как кончики её волос касаются книги. Я ухожу, плотно сжав в кармане мантии руку, унося с собой это мимолетное прикосновение.       Стоя поздним вечером в душе, ненавижу мыться, когда в душевых кто-то ещё, не могу отпустить образы из снов. Всё чаще они стали ко мне приходить. Стоит только закрыть глаза, как сознание заполняют жаркие фантазии, о которых никогда и никому не стоит знать. Барьеры окклюменции нужно строить мощнее − это только моё.       Вспомнил, как сегодня читали вместе, закрыл глаза, чувствуя, как становится жарче, и вовсе не от горячей воды. Представляю, как отвожу в сторону её волосы и прикасаюсь приоткрытым ртом к шее, слышу, как она охает от неожиданности и подается ко мне спиной, упираясь попкой прямо мне в пах. Рука сама опускается вниз, под горячими струями, я начинаю поглаживать себя, думая о том, как одной рукой притягиваю её ближе, а другая ласкает её грудь под мантией. Её руки заняты книгой, впереди озеро, а сзади, если кто увидит нас, ничего не заметят, всё скроет широкая мантия.       Представляю, как запускаю руку под ткань, как пальцы рисуют круги по её животу, нащупывают резинку форменной юбки и ныряют ниже. Она снова охает и прижимается ко мне бёдрами сильнее. Я позволяю ей почувствовать своё возбуждение, а сам отодвигаю край трусиков и скольжу пальцами ниже. Она пытается вырваться, для неё такое вторжение неожиданно и непривычно. Но я шепчу, ей: «Тише, девочка моя». И запутываюсь пальцами в кудряшках волосиков. Раздвигаю складочки, и начинаю кружить вокруг бугорка клитора.       − Оххх…       Непонятно мой ли это стон или её. Ласкаю себя жестче, представляя, какая она там должна быть мягкая, горячая и влажная. Представляя как ловлю её стоны, как прикусываю мочку уха и шепчу, шепчу о том, что терзает меня по ночам. Чувствую, как она сокращается вокруг моего пальца, и кончаю, мощно и сильно на стенку душевой. Ноги дрожат, струи воды смывают следы моего желания в канализацию. Хорошо, что моюсь практически ночью. Она, наверно, уже давно спит, и её уж точно не мучают такие фантазии.       Откуда же ты взялась такая, и почему теперь мне нет покоя? Джина       Этот мир словно воплощение всех моих желаний. Не знаю сон ли это, или явь. Я − студентка Хогвартса Джин Поттс, и мой факультет Пуффендуй. Здесь всё как в волшебной книге. Только вот не всё так волшебно. Первые годы было ничего, но с некоторых пор, моё сердце несвободно. Северус таскался за этой заносчивой снобкой Лили много лет. Словно уличный пёс: замкнутый, саркастичный, грубый, с вечно грязной головой и взглядом исподлобья. Мы часто пересекались с ним в теплицах и библиотеке. Потом был совместный проект для конференции зельеваров, и я его победила. Хотя, правду сказать, исключительно теоретически. Он долго злился, шпынял меня по поводу и без. Затем стал помогать, когда признал, что я что-то — да смыслю. Мы подолгу гуляли, спорили, читали вместе. Интересно, а знает ли он, как красив, когда вдохновенно вещает о свойствах ядов или когда сосредоточенно нарезает ингредиенты? Какие у него невероятно шелковистые волосы, когда он их моет вовремя, и когда не мажет специальными составами против возгорания? Какие чуткие длинные пальцы?       За отношение Лили к нему мне часто хотелось на него наорать. Она же об него ноги вытирает, а Северус терпит, ради дружбы и ради любви. Односторонней болезненной, безответной. Почему он не может любить меня?! Я бы оценила его по достоинству! А недавно появились эти сны. Эти ужасные жаркие сны, полные истомы и желания. Вот и сегодня, стоило мне закрыть глаза и погрузится в дрёму, как возник берег озера, и тот эпизод сегодняшнего дня, когда мы читали новую книгу из библиотеки о лечебных свойствах плотоядных растений. Северус стоял так близко, его дыхание шевелило волоски у меня на шее. Я вся трепетала от его близости. Грудь затвердела, а внизу живота разливалось тепло и сводило сладкой судорогой. Я еле сдерживалась, чтобы не податься назад и не прижаться к нему всем телом. Но нельзя. Тогда я бы потеряла его, потеряла всё то, что у нас есть сейчас. Пускай мало. Лучше, чем ничего. Определённая доля мазохизма первой безответной влюблённости. Дурацкий треугольник: он любит Лили, а я — его.       Но это в реальности. А во сне он прижал меня к себе, проник под мантию и стал сладко ласкать живот, пальцами проникая под резинку юбки, а затем и трусиков. Я раздвинула ноги шире, закусила губу. А он ласкал меня своими невероятными длинными пальцами, и шептал на ухо, как хочет ласкать меня, как поставит лицом к дереву, задерет юбку и будет медленно входить. Я всхлипнула, прижалась к нему попкой, а он продолжал сводить меня с ума, лаская там, внизу. И шептал, шептал о том, как отшлёпает, пока моя попка не покраснеет, и о том, что я буду просить его, чтобы он входил в меня ещё. А потом я почувствовала, как резко сжались мышцы, и волна жара пробежала вниз по ногам и вверх по телу. Я проснулась. Дыхание сбилось, грудь ныла, между ног было горячо и пусто. И стыдно, ох, как стыдно! Северус… Северус       Сегодня ночью она была снова подо мной. Её полное, мягкое и соблазнительное белое тело, так не похоже на моё, жилистое, словно у старого петуха. Она лежала на животе, её руки были привязаны спереди к кровати, под животом лежала подушка. Я входил в неё сзади, медленно и долго, лаская пальцами клитор. Она стонала, кричала, хныкала, но я не давал ей освобождения. Я мучил её, пока она не стала молить:       — Северус, пожалуйста, пожалуйста!              И тогда я стал двигаться сильней и сильней, пока она не кончила. Я чувствовал, как она сокращается вокруг моего члена. Проснулся от того, что кончил прямо в пижамные штаны. Схватил палочку и быстро очистил, вдруг в спальне кто-то заметит. Но все спали. Пришлось под утро снова посетить душ, я был мокрый от пота. Откуда всё это, я ведь нигде о таком даже не читал?!       Всегда во снах она в моей полной власти. Покорная, мягкая, податливая. Позволяет брать себя где и как мне будет угодно. Я скоро сойду с ума, и не смогу смотреть на неё в реальной жизни. Разве может она хотеть такого как я? В реальной жизни мне остаются лишь мимолетные касания, её запах. Но мне и этого довольно. С Лили я не получал даже такого. Зато я могу быть с ней, помогать, быть интересным. Может, когда-нибудь она и заметит во мне больше чем просто друга?