Снись мне

Джина       Снова был сон. Я не могла двигаться: руки были связаны. Он дразнил, входил сзади медленно. Несколько раз я готова была взорваться, но он крепко держал за бедра, не давал кончить. Прикусывал между лопатками, целовал, дул. Это всё было просто феерично. Кончила я так мощно, как никогда прежде, и проснулась. Девочки ещё спали, а я отправилась в душ, где начала мастурбировать, снова переживая моменты ночи.       — Северус..!       Нет. Так дальше нельзя. Пускай он меня отвергнет, но я так больше не могу. Нужно предпринимать какие-то шаги.       Сегодня, встретив его в коридоре Большого зала после завтрака, вместо привычного приветствия шагнула навстречу и поцеловала в щеку. На это мне понадобилось всё моё мужество. Но я смогла сделать так, как хотела. Не клюнуть, а задержаться чуть дольше, чем простой чмок. Я тренировалась на тыльной стороне ладони, чтобы губы были чуть раскрыты. Но не думала, что простое прикосновение к его щеке так меня смутит, и так отзовётся в моём теле.       Маска абсолютного спокойствия на миг спала, я увидела его удивление, ошеломленный взгляд. Он прижал руку к месту моего поцелуя. А затем шагнул ко мне и аккуратно поцеловал в щеку. Ему пришлось сильно наклониться. Его губы были сухими и жесткими, а поцелуй быстрым. Но от этого стало ещё жарче. Я чувствовала себя победительницей. Дальше мы пошли на урок Травологии непринужденно болтая, а когда нужно было спускаться со скользкого холма он подал мне руку, но я, вместо того чтобы вежливо взять его под локоток, как делала ранее, смело вложила свою ладонь в его изящную сильную руку. Пальцы бледные, тонкие, холодные. Когда склон окончился, я с тоской отпустила его руку, и так и не смогла на него посмотреть в тот момент, всё это выше моих сил. Сердце бьется так громко, даже болезненно. Нет, моя смелость дальше не распространяется. Вдруг я преувеличиваю, и это все — ничего не значит? Северус       Моё небесное создание со всей присущей ей энергией вылетало из Большого зала, когда увидела меня. Её лицо просияло, вдруг она подлетела, и вместо привычного, такого родного и теплого «Привет» поцеловала меня в щеку. Не чмокнула воздух над кожей и не клюнула, как делают иногда другие девчонки. А поцеловала. Её губы были мягкими, горячими, чуть приоткрытыми и влажными. Их прикосновение меня обожгло. Я ошеломленно смотрел на неё, словно время остановилось. Поплыл большой зал, замерли как мухи в янтаре все студенты, не осталось ничего кроме ощущения этих губ на моей бледной впалой щеке. Она же была явно смущена. Румянец покрывал её щеки густо-густо. Моя смелая девочка! Я не знаю, что это значит, но мне очень хочется верить. И я поцеловал её в ответ. Получилось слишком быстро и неловко. Я не рассчитал, что она такая маленькая и мне придется наклоняться так низко. Скорее неловко клюнул, чем поцеловал, но, кажется, угадал, и всё сделал правильно. А затем мы шли на урок, и я механически подал ей руку, как делал уже сотню раз, когда мы оказались на скользком холме. Но она не взяла меня под руку, как я того ждал. Ведь это возможность быть к ней ближе, прикасаться, чувствовать рукой под мантией округлую мягкую грудь.       Но она взяла меня за руку, смело вложив свою мягонькую маленькую ладошку мне в ладонь. Кто сегодня в сок подлил Феликс? Чем иначе можно объяснить моё везение? Она сама взяла меня за руку! Меня! Когда склон закончился, я внимательно следил за моей Джин, когда она нехотя отнимала ладонь. Нехотя! Ну уж нет, девочка, теперь ты от меня никуда не денешься!       Я назвал её своей? Ну а как иначе? Я чувствовал себя драконом, нашедшим сокровище.       Мы продолжали идти к теплицам, я смотрел, как ветер треплет её светлые русые кудряшки. Рассматривал веснушки на вздёрнутом носике. Губы у Джин были пухлые, верхняя чуть оттопыривалась, с чётко очерченными контурами. Она часто прикусывала её, когда переживала. В такие моменты мне стоило всего моего самообладания не прикоснуться к ней, не лизнуть покрасневшую кожу, и не зацеловать девушку до смерти. Теперь я смотрел на неё иначе. Теперь она была моей Джин, и я хотел знать про неё всё. Почему я раньше отказывал себе даже в возможности рассмотреть её как девушку? Неужто, такой как я может её заинтересовать? Я некрасив, резок, беден, полукровка, в конце концов! Что она приобретёт от союза со мной? Она красива, талантлива, её родители, хоть и маглы − не бедствуют. Зачем ей длинный и тощий как жердь мрачный заучка?       Она была такой мягкой, пышной словно булочка, с этими своими кудряшками, мягкими руками…а однажды, в яркий весенний день, я видел её без осточертевшей мантии. В магловской футболке и джинсах обтягивающих полную округлую задницу. И талия у неё оказалась тонкой. Не понимаю, за что её дразнят. Она тогда отшутилась, что толстушек никто не любит. Но я прекрасно представлял как это, когда тебя травят за внешность. Моим щитом стал сарказм, а её — улыбка и умение подшутить над собой.       Но всё же, как стать её…парнем? Я очень сильно этого хотел. Как вообще ухаживают за девчонками? Им дарят подарки, помогают, их обнимают и целуют? Вот эта часть ухаживаний мне нравилась особенно, и я бы с удовольствием приступил к ним прямо сейчас. Но мы пришли к теплицам. Джина       Мы пришли к теплицам. Северус загадочно ухмылялся уголком губ чему-то своему, а я корила себя за то, что моей смелости не хватило держать его за руку до самых теплиц. Мы пошли на урок, каждый к своему классу. А после урока Северус заговорщицки подмигнул и показал следовать за ним. Я помыла руки, убрала пыль и прилипшую землю с мантии очищающим заклинанием и вышла вслед за ним. До астрономии ещё было время, а Северус быстро потащил меня за руку в сторону леса. Мы, пригнувшись, пришли под ветвями, а затем, спустя пару минут вынырнули на поляне. И я ахнула: тут всё было усеяно ландышами! Аромат просто неимоверный! Я смотрела и смотрела. Это было очень красиво!        − Я нашел её позавчера. — Раздался тихий голос Северуса прямо у меня за спиной.       И я поняла, что это такой своеобразный способ подарить мне цветы. Северус, неужели? Я решила окончательно убедиться, что мне не показалось и, сделав шажок назад, упёрлась спиной ему в грудь. Расслабилась, облокотилась, прикрыла глаза и положила голову ему на грудь. Вначале ничего не происходило, а потом он бережно обнял меня и прижал крепче. Его руки легли мне на живот, он наклонил голову и тихонько поцеловал меня в макушку. Сердце забилось как бешеное, жар прокатился по всему телу. Значит я ему не безразлична! Мой Северус, мой! Северус       Весь урок я думал о том, как её порадовать и вспомнил о поляне с ландышами. Это крайне важный ингредиент многих косметических зелий, и я ждал, когда начнётся цветение, чтобы собрать их. Но ведь девушки любят цветы? Если я притащу ей букет, а она откажет, то буду выглядеть полным идиотом! А вот привести на поляну можно, она ведь тоже увлекается растениями! Если что, можно будет сделать своё обычное лицо, и начать занудно рассуждать о полезных свойствах ландышей. Решено!       После урока я утащил её на поляну, и когда она увидела цветы, был вознаграждён выражением искреннего удивления и радости на её лице. А вот потом, произошло незапланированное: она шагнула назад, и облокотилась на меня. Всем телом. Стало так горячо и сердце словно подскочило, замерев где-то в районе кадыка.       Дух-дух-тудудух!       Сначала я растерялся и чуть не отшатнулся, но потом меня настигло понимание. Озарение. Она сама на меня облокотилась! Сама. Я обнял её бережно, хотя хотелось прижать изо всех сил и, вдыхая запах волос, поцеловал в макушку. Джин, Джина, моя маленькая…       Я не удержался, положил руку на мягкий живот, так опасно близко от края юбки. Это оказалось острее любой фантазии. Её кожа была горячей под форменной блузой. Я чувствовал вдохи и выдохи под ладонью, и от этого становилось нестерпимо жарко. Я решился. Одной рукой отвёл волосы от её ушка и мимолётно поцеловал. Почувствовал под рукой, которая лежала на её животе, напряжение. Поцеловал ещё раз, спустился к шее. Я не знал, так ли всё делаю, но остановиться не мог. Не сейчас. Не тогда когда так близок с ней. Когда она позволят касаться её кожи и не отстраняется.       С моим ростом так наклоняться было неудобно, но сейчас было всё равно. Я столько раз мечтал, как буду ласкать её губами, и вот он − шанс. Её запах коснулся ноздрей, проникая глубже, отпечатываясь в мозгу навечно. Я прикоснулся губами к шее девушки. Услышал, как участилось дыхание, как напряглись мышцы живота, и она повернула голову чуть вбок, открывая мне больше белой кожи.       Ох! это было настолько возбуждающе, что я аж зубы сцепил. От этого её движения словно ручейки огня побежали от головы вниз, к паху. Я думал, что лучше, чем во сне не будет, но реальность превзошла все фантазии. Всё было намного целомудреннее и в тысячу раз острее.       Я целовал так щедро предложенную мне шею. Вначале коснулся губами слегка, а затем углубил прикосновение, провел кончиком языка. И услышал приглушенный стон. Почувствовал, как она задрожала в моих объятьях. Возможно, вот-вот она опомнится и мне прилетит по лицу за вольность, но сейчас − наплевать. Я припал к её шее, как уставший путник к роднику с ключевой водой. Чувствовал соль на коже — они работали в теплицах и Джин вспотела. Запах мускуса, соль на языке, её прерывистое дыхание — всего этого было достаточно чтобы вскружить голову. Чтобы погрузиться в омут до дна и пропасть в нём.       Джин повернулась в моих руках, моя ладонь оказалась у неё на пояснице, она подняла на меня затуманенный взгляд, и вдруг впилась в губы страстным и чуть неумелым поцелуем. Я пропал.