не утонуть в отчаянии

«Я позволяю тебе любить меня, но я не буду любить тебя взаимно». Такими были наши отношения. Всё по-прежнему сложно, Чишия был нерешаемой загадкой; каждое его движение и слово, каждый взгляд и касание оставались для меня самой трудной головоломкой. Он мог обнять однажды или взять меня за руку, а на следующий день сказать, что видеть меня не желает, и эти эмоциональные качели оставляли внутри глубокие, незаживаемые раны. А я продолжала крутиться вокруг него, говорить, как сильно его люблю, но он никогда не воспринимал это всерьез, отвечая лишь своей снисходительной ухмылкой. Однажды, когда солнце стояло на горизонте и его янтарные лучи заливали воздух золотым светом, мы сидели на крыше отеля; точнее, изначально он сидел сам, а я присоединилась, заметив его снизу. Парень никак не отреагировал, даже не повернулся в мою сторону, лишь бросил взгляд краем глаза, когда я уселась рядом, свесив ноги с края. Я поздоровалась, заглядывая в его тёмные глаза, устремленные куда-то вдаль, но он лишь с отсутствующим видом кивнул, не ответив вслух. Я вздохнула, разглядывая свои руки, лежащие на коленях, и сверкающее золотое колечко на безымянном пальце, которое Чишия подарил мне недавно. Это было так неожиданно приятно, я чуть не поцеловала его, но подумала о последствиях и с трудом воздержалась. После того дня, для меня всё изменилось, но для него, похоже, я всё ещё оставалась обычной знакомой. Это простое колечко так много для меня значило, я не простила бы себе его потерю. — Чишия, что ты чувствуешь? — я тихо спросила, и по какой-то причине слёзы наполнили глаза. Танцующие около бассейнов люди размылись и смешались с оранжевым небом, и все мои мысли точно также плавали в голове, я никак не могла собрать их в одно целое, что-то означающее. — Я тебе уже говорил, — ответил он, даже не повернувшись. — Любовь рано или поздно тебя убьёт. — Тогда почему?.. — я указала на подаренное им кольцо. — Почему ты делаешь это? Ты играешь со мной? Он снова повторил, что любить нельзя. Не в этом мире. Он сказал, что любовь здесь – прямая угроза моей жизни. Но я не хотела этого слышать; это не было тем, что мне хотелось знать. — Что ты чувствуешь ко мне? — я задала вопрос опять, и вытерла накопившиеся в глазах слёзы кистью руки. — На самом деле. Скажи это. Он промолчал, задумавшись, и спустя короткую паузу, я добавила: — Вижу же, что тебе не всё равно... — Не принимай желаемое за действительное, — и снова его глупый совет. — Ты не должна была влюбляться в меня. Это доставит тебе только неприятности. — Если бы всё было проще, — я продолжала отстаивать своё, игнорируя его слова, потупила взгляд вниз; затем подняла голову и сказала: — Если не в этом мире... Если бы мы встретились там, в той реальности... Что бы ты думал обо мне? — Зависит от того, как бы ты показала себя там. Ты не понимаешь? Люди здесь – настоящие. Здесь раскрывается их натура. Здесь они показывают свою настоящую сущность: жестокость и эгоизм. В этом и есть вся «человечность». Нет никакой любви. Это всё ещё не было тем, что мне хотелось слышать. — Ответь на мой вопрос. Но он так и не ответил. Может, не понял, что именно я требую, а может понял, но ответить правду было слишком тяжело. На самом деле, то, что он говорил имело смысл. В этом мире предательства и лжи любить было слишком опасно. Особенно любить того, кому на тебя всё равно. Который с большой вероятностью предаст и подставит при первой же необходимости. Который использует тебя в своих нуждах, зная, что ради него ты готов на всё. Который не любит тебя взаимно и не переживает о том, что ты можешь не вернуться однажды. Когда он появлялся в моих снах, в этих снах, которые никогда не могли быть вещими: когда он нежно обнимал меня, говорил ласковые слова, когда он был другим, — я просыпалась в слезах, проклиная себя за то, что на самом деле влюбилась в этого человека. Чувствовал ли Чишия то же? Если бы мы всё-таки встретились в той жизни, было бы всё проще? Не пришлось бы заботиться о том, что следующая игра может оказаться последней для одного из нас, не нужно было бы отвергать свои чувства только из-за того, что игры червей преследуют влюбленных и привязанных друг к другу людей. Не нужно было бы считать дни, с дрожащими коленками ожидая окончания визы, или, идя с ним на совместную игру, молиться всевозможным божествам, чтобы не выпала сложность червей. Если судить так, дело было не во мне и даже не в Чишие? Все трудности и каменная стена между нами, всё это из-за того, что мы встретились в Пограничье? Чишия сказал, что здесь раскрывается настоящая человеческая сущность, так значит, в реальном мире он не такой, как здесь? Он не был бы так холоден ко мне, и подпустил бы ближе? Он ответил на мой вопрос несколькими неделями позже. Это была прохладная ночь, мы уходили с совместной игры, и Чишия, предпочитающий ходить пешком, позволил мне прогуляться вместе с ним. Я снова подняла эту тему, и завязался серьёзный разговор. — Ты правда хочешь знать ответ на свой вопрос? — спросил он, явно недовольный нашим спором. — Я тебе скажу. Да, ты тоже мне нравишься. И именно по этой причине я не хочу, чтобы ты знала о моих чувствах. Это может ранить тебя ещё сильнее, и ты будешь много плакать, осознавая, что ничего у нас не получится, пока мы не выберемся отсюда. Ничего не получится, пока мы в этом мире. Тогда всё стало ясно. Я отличалась от других людей; других Чишия не подпускал близко из-за того, что ему было плевать на них, а меня — потому что на мои чувства ему всё равно не было. Он хотел уберечь меня, защитить. Он отвергал, только потому, что не хотел, чтобы я страдала ещё сильнее. Когда я узнала, что он чувствует симпатию ко мне, стало ещё хуже. Он видел меня насквозь, и предполагал, что от его признания я буду страдать. Только теперь я страдала не из-за того, что не могла разобраться в его чувствах, а от того, что даже после признания легче не стало, нас по-прежнему разделял непреодолимый барьер. И его отношение ко мне не изменилось; после всего, он продолжал вести себя холодно и равнодушно. Он хотел, чтобы я перестала его любить. Наши отношения были словно сложная математическая задача, на решение которой требовалось время. А возможно, эта задача и вовсе не решалась. Значит, нам не суждено было быть вместе, никогда. Но могло же быть и так, что мы с Чишией — задача тысячелетия, задача, решение которой ещё не открыли, но оно определенно существует, и однажды, кто-то обязательно его найдёт?