От любви до любви

      Арена Миэрина гудит, плещется, волнуется, точно то самое Узкое море, через которое они плыли когда-то. Кажется, это было совсем недавно, недели назад, а, быть может, — и целую вечность. Дейенерис как никогда хочется вернуться туда, на корабль, где ветер треплет волосы, как при беге на дотракийской лошади, где брызги летят в лицо, солью оставаясь на губах, и… и… и… Жарко-нежной вспышкой ощущается его поцелуй в лоб.       И не только в лоб, о Семеро подери.

Clear blue water Чистая голубая вода, High tide, came and brought you in Высокий прилив подступает, принося тебя, And I could go on and on, on and on Я могла бы продолжать очень долго, And I will, scars grow darker, currents swept you out again И я буду, шрамы темнеют, поток снова уносит тебя. And you were just gone and gone, gone and gone И ты исчезаешь, и исчезаешь, и исчезаешь…

      «Глупая-глупая Дени, думала, прогонишь его и также легко драконьми когтями из сердца вырвешь?» — вкрадчиво шепчет внутренний голос, будто дракон в плечо мордой тычется.       Дейенерис сжимает подлокотник кресла, и он почти трещит под напором ее ногтей.       Нет. Она испугалась тогда: своей реакции, его решительности, всего, что смело бы в один миг ее планы, позволило бы довериться кому-то, для кого в этой безумной игре престолов существовала ставка сильнее, чем его собственная жизнь.       Ее.       Ставкой всегда была лишь ее жизнь, и, каждый раз бросая взгляд на Джораха, Дени осознала это, осознавала, но не спешила признавать. Она так мечтала о долгом-долгом Лете, сама не понимая, что оно уже вошло в ее жизнь с появлением Джораха. Ещё в день их первой встречи, когда он преподнёс ей подарок на свадьбу с Дрого. Джорах бы любил ее и горячее Лето, и бесконечно-длинную и страшную Зиму, тоже казавшуюся бы летом рядом с ним.

In silence screams, and wildest dreams В безмолвных криках и безумных снах, I never dreamed of this Я никогда не мечтала о таком.

      А теперь поздно слишком, утекло ее личное лето, завяло и иссушилось: он предатель, недостойный прощения, а она… Королева, которая обязана освободить Миэрин. Пусть и устроив здесь кровавую бойню — о Семеро видят, она не хотела — в самый последний раз.       На арену выходят бойцы. Оборванцы и наемники, более опытные воины и новички, и…       — Я сражаюсь и умираю за вас, о славная королева.       Нет-нет-нет… Этого не может быть. Ей мерещится, чудится, слышится — и лишь глаза не обманывают. На горячем песке весь обветренный, иссушенный солнцем стоит он. Джорах. Ее верный рыцарь. Наплевав на изгнание, все равно пришел. Чтобы быть рядом с ней. Чтобы заслужить ее прощение.

This love is good Эта любовь прекрасна, This love is bad Эта любовь плоха, This love is a life back from the dead Эта любовь — жизнь, восставшая из смерти. These hands had to let it go free Этим рукам пришлось отпустить её, And this love came back to me И эта любовь вернулась ко мне.

      Короткое столкновение взглядов, во время которого Дени чувствует, как свербит где-то под кожей противным зудом, как шепчет ветер на ухо: «Отмени, отмени, освободи, освободи… Ты же это можешь».       Нет. Не по правилам. И звонкий хлопок хрупких ладоней разрезает жаркий воздух.       «Давай, Дени, милая, ты королева, помни это».       Джорах согласно кивает, принимая свою участь так покорно, точно скажи она ему идти на смерть — не раздумывая пошёл бы. А Дени чудится в складках у его глаз такая решимость, что ногти сами собой впиваются в подлокотник едва ли не до боли.       «Победи их, сир Джорах. Победи их всех и вернись ко мне. И выживи, выживи, пожалуйста».       Кровь окрашивает желтый песок, создавая поразительный контраст, да вот только времени им любоваться нет совершенно. Быстро бегающие зрачки неотрывно следят лишь за одной высокой и статной фигурой, мелькающей на поле боя. Вот Джорах сражает одного, другого, победа уже совсем близка, как…       Он сам падает навзничь с приставленным к горлу клинком. У Дени в груди сердце, кажется, биться перестает, а подбадривающий гул толпы смазывается, исчезает, заглушается. Сквозь марево она слышит Тириона:       — Ваше Величество, остановите поединок! Знаю, Вы это можете!        ЭИ почти делает это, только именно в этот момент еще один оставшийся в живых боец убивает противника Джораха. Слышится противный хлюпающий звук, а за ним — предсмертный стон и упавшее на грязную землю тело. На арене остаются двое. Когда Джорах, окропляя песок уже своей кровью, все-таки падает во второй раз, Дени думает, что уже навсегда и даже не скрывает своей реакции: почти поднимается с кресла, судорожно стискивая плечи руками и жадно сострит-смотрит-смотрит только на Джораха.       «Только не умирай, только не сейчас, только не сейчас, ты мне ещё нужен, нужен, пусть я и никогда этого не признавала».

Your kiss, my cheek Твой поцелуй, моя щека, The roast you leave Тепло, которые ты оставляешь. Your smile my ghost Твоя улыбка — мой призрак, I fell to my knees Я падаю на колени. When you're young, you just to run Когда ты молод, ты просто бежишь, But you come back to what you need Но ты возвращаешься к тому, что нужно.

      Но он поднимается, вонзая клинок в тело последнего соперника, и тот падает с противным хрипом. Замершее сердце Дени вновь начинает колотиться ровно в тот момент, когда Джорах распрямляется и, немного прихрамывая, выходит на середине поля, поднимая на неё взгляд.       Взгляд, который без слов говорит то, что она уже много раз вербально от него слышала: «Я бы умер за Вас, Кхалиси».       Вот и все. Закончилось. Сир Джорах Мормонт победитель.       Чуть пошатывается от слабости и переутомления, но держится все еще гордо, твердо смотрит в глаза с немой просьбой простить и принять назад, ведь он больше никогда-никогда ее не оставит, ни за что не даст усомниться в себе вновь. И Дени верит. До глупо-гулко скакнувшего в девичьей груди сердца верит.       Джорах вдруг поднимает голову. Воздух разрезает резкий свист. Кинутое верным рыцарем копье летит за ее голову, попадая точно в цель — в голову подобравшегося слишком быстро, затаившегося в толпе сына Гарпии, и Дени успевает лишь пригнуться и коротко вскрикнуть. Она не совсем понимает, что происходит дальше: смутно помнит лишь Джораха, убившего еще несколько Сынов, а потом бросившегося к ней, прикрывающего своим телом. Протягивающего руку в слепом доверии и инстинктивно-животном желании защитить.       — Простите меня, Кхалиси. Я больше вас не подведу. Позвольте мне спасти Вас, позвольте служить Вам, просто рядом быть.       — Ты уже давно прощен, — она не понимает, когда «ты» так легко языком пламени соскальзывает с ее языка. Наверное, одновременно с вложенной в его ладонь рукой и приливом тепла от одного лишь этого касания.

This love that's a permanent mark Эта любовь — вечный след, This love is glowing in the dark Эта любовь сияет во тьме. These hands had to let it go free Этим рукам пришлось отпустить её, And this love came back to me И эта любовь вернулась ко мне.

      Сверху ревет Дрогон, пикирует вниз, уничтожая полчища врагов, которые погибают в адских муках, и приземляется совсем рядом с ними.       Вот он. Их шанс.       — Мы вернемся за вами! — кричит Дени, оборачиваясь к своим спутникам и, увлекаемая сильными руками Джораха, спешит к дракону. Ее сын. Ее отрада. Все-таки пришел, не оставил мать в беде.       Ветер свистит в ушах, когда Дрогон набирает высоту, а сама Дени только крепче цепляется в его чешую, чувствуя, как ее рядом придерживает Джорах.       Все будет хорошо. Они вернутся и заберут друзей, отвоюют Миэрин. Главное — ее вечное лето, ее верный рыцарь сир Джорах снова с ней. Отныне и навсегда.