When it hurts

Когда они проснулись, Феликс смог выдохнуть, температура Хёнджина спала. Ёнбок не мог лгать, он все еще выглядел ужасно, но ему стало лучше, и это все, что сейчас было важно. Хотя это навело Феликса на мысль, что если бы его температура уже прошла, то она была бы у него по крайней мере весь вчерашний день, включая время, когда они были в студии. Облегчение, которое он ощутил несколько мгновений назад, сменилось чувством вины — он даже не заметил, что позволял Хёнджину напрягаться, пока тот был не в лучшем состоянии. Именно в этот момент он почувствовал, как Хёнджин зашевелился рядом с ним. Мальчик крепче сжал талию Феликса и ткнулся ему в грудь. – Привет, Джинни. – Мммммм. – Как ты себя чувствуешь, дорогой, — проворковал Феликс, проведя рукой по волосам своего парня. – Лучше. – У тебя спала температура за ночь. — Слава богу, — сказал он, все еще говоря в рубашку Феликса. — Мне очень жаль, Джинни, — сказал Феликс, на этот раз по-английски. – Почему? — спросил Хёнджин, удивленно откидываясь назад. – Я даже не заметил, что ты вчера был болен. – В этом нет твоей вины, Бокки. – Я твой парень, моя работа — замечать все что с тобой происходит. – Я пытался скрыть это от тебя. – Почему? – Я не думал, что все будет так плохо и не хотел тебя беспокоить. — Ты идиот, ты знаешь это? – Прости. — Нет, больше никаких извинений. Ты помнишь что было ночью? — Не совсем, что случилось? — Тебе приснился кошмар. — О, — пробормотал он, слегка побледнев, — я не помню. – Ты можешь рассказать мне что угодно. – Я знаю. – Ты уверен, что все в порядке? – Да не беспокойся об этом, наверное, просто кошмар. — Хорошо, — скептически сказал Феликс, — ты думаешь, что можешь что-нибудь съесть? Хёнджин покачал головой. – Не думаю, но я попробую. – Спасибо, Джинни. Я скоро вернусь, хорошо? Хёнджин заскулил и крепче сжал рукав Феликса. Не без злобы Феликс выскользнул из хватки своего парня. «Я скоро вернусь, обещаю» В тот момент, когда Феликс ушел, Хёнджин почувствовал, как то чувство пустоты возвращается. Как будто что-то пытало его. Это было похоже на то, чтобы снова стать ребенком. Одиночество, которое он чувствовал, быстро действовало, и он волновался за своего парня. Когда он болел в детстве, его часто оставляли наедине с собой, без братьев и сестер, а его родители были заняты. Они не были плохими родителями, Хёнджин просто ненавидел чувствовать себя обузой. Они уже так устали из-за работы, что он хотя бы мог позаботиться о себе, но теперь у него был Феликс. В первый раз, когда он раскрылся со своей бывшей, это было на удивление легко. Он так отчаянно нуждался в помощи после стольких лет одиночества, что просто взорвался. Но на этот раз он усвоил урок — узнал, что люди могут сделать с тобой, и теперь полагаться на Феликса стало намного труднее. Ему приходилось бороться с каждым инстинктом. Его тело кричало, чтобы он просто сглотнул, но каким-то образом Феликс уговорил его спуститься с горы, на которой он уединился, и заставил почувствовать себя любимым. Он все еще изо всех сил пытался попросить о помощи, но на Феликса можно легко положиться. Феликс упростил задачу. Феликс сделал его безопасным. Он благодарен Феликсу. Поднявшись на дрожащие ноги, он, спотыкаясь, вышел из комнаты, ориентируясь во белым стенам. Благодаря опоре Джин смог добраться до кухни, не упав, но с каждым шагом его голова кружилась все больше и больше. — Феликс, — пробормотал он, прислонившись к кухонному входу. – Джинни? что ты здесь делаешь, — сказал Феликс, отходя от раковины прямо к своему парню. Он положил руку на талию Хёнджина, а другой поддержал его спину. – Ты мне нужен. — О, — удивлённо фыркнул Феликс, — я закончил, дай мне захватить твои вещи, и мы вернёмся спать, хорошо? Хёнджин мягко кивнул, когда Феликс отстранился. Впервые за это утро он заметил, как тихо в квартире. – Где все?' – В студии, — ответил младший, возвращаясь с подносом и едой, водой и лекарствами, — как ты думаешь, ты можешь ходить, я мог бы сбегать вниз, а затем помочь тебе? – Нет я в порядке. Разве ты не должен быть со всеми? – Нет, потому что я приглядываю за тобой. – Я,– не успел договорить Хенджин как его перебили. – Не смей извиняться. – Извини. — Хён, тебе не о чем сожалеть. Я хочу заботиться о тебе. Я не мог просто оставить тебя здесь больным. – Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, малыш, — сказал Феликс, ставя поднос на стол и крепко обнимая Хёнджина.