Февральские цветы

Нежный рассвет проскальзывает сквозь занавески. Вилле лежит на боку, уперевшись в стену. Рука уже затекла от неудобного положения, но двигаться не хочется. Рядом лежит другой мальчик. Оливковая кожа блистает на свету. Вильгельм водит пальцами, чуть касаясь, по телу. Это это кажется ему нереальным. Ещë вчера утром он не был уверен в том, что будет дальше и как сложится его жизнь, а сейчас мир будто превратился в сказку. Сказку, что никогда не перестанет быть актуальной. В ней есть счастливый конец, который пересказывают взрослые и дети, поколение за поколением. Добрая и поучительная, она обладает своей особенной атмосферой, что запоминается навсегда и вызывает покалывающее чувство настольгии. Вилле хотел бы, чтобы этот момент никогда не кончался. Вчера ночью он, пьяный и бесстрашный, звал о помощи, любви, и получил. Это помогло прояснить многое, но некоторое всё равно осталось под вопросом. Что это было за чувство? Любовь? Или всë-таки порывистое желание? Не слишком ли они молоды для этого? Это было так странно, но в то же время вызывало мурашки по коже и чувство адреналина, сравнимое с прыжком с моста на специальной страховке. Безопасно, но захватывает и волнует. Но пока утро длится, можно не думать о последствиях и причинах. Можно просто расслабиться и отпустить свой разум, что так сильно просит упасть в трепетные дебри эмоций и ощущений. Вильгельм смотрит своими оленьими глазами на спину субъекта воздыхания. Тот мирно сопит. Во сне он становится совсем ребёнком. Блондин точно не знает какие проблемы есть у того в жизни, он даже сильно представить не может. Вся жизнь Вилле прошла под пристальным наблюдением камер, он привык к одиночеству. Он всегда хотел быть обычным мальчиком, как и все, но сейчас понимает что на самом деле не знает про «обычность». Каково это жить, когда у тебя не хватает денег, но есть свобода? Он этого не знал. А Симон? Симон способный парень, что смог прорваться в ту школу, в которую попадают далеко не многие. Вильгельм считает его великолепным. Он умный и красивый, умеет петь и стремиться к знаниям. Симон добился этого сам без помощи других. Но правда ли это? Поддержка близких людей — это неотъемлемая часть успеха Эрикссона. Вилле завидует ему, но в то же время хочет стать частью его маленького мира. Прогулок без странных взглядов и камер, без страха быть осуждённым за неверное слово, а с свободой, друзьями и дешёвыми хот-догами из ларька рядом с футбольным полем. Блондин не может поверить в реальность того, что они такие разные, но всë же лежат сейчас вместе, разомлевшие и счастливые, после ночи признаний и любви. Ах, любовь. Чувство, о котором говорят из каждого переулка. Мечта каждого, цель жизни и автор миллионов баллад, песен, стихов, книг, фильмов и много другого, перечислять можно вечно. Ради любви принц предпочёл бы дворцовому аду, рай в шалаше. Если это любовь, то взаимна ли она? Как бы хотелось знать что думает об этом Симон. Вилле волнует: не шутка ли это? Не должно быть, но сердце болезненно сжимается от мысли о невзаимности. Как они будут смотреть друг другу в глаза после этого? Сможет ли он снова так же мериться с одиночеством, если уже познал каково это быть рядом с кем-то? Блондин упал головой в подушку и замычал, окончательно опуская руку на спину соседнего мальчика. Симон открыл глаза. — Привет, — сказал он. — Привет, — вторил Вильгельм. Они смотрели друг другу в глаза, зеркала души. Если бы они были озёрами, то в них не примерно были бы наводные городки, как например Лейктаун*, что отображали бы всю суть существования, созидания человек и природы, настоящих чувств и эмоций. Молчание затянулось. — Ты знал, что у тебя изо рта воняет? — шутливо спросил Эрикссон. — Правда? — сказал Вилле, поднеся руку ко рту и дуя. — О, Боже, какой ужас! Вильгельм перевернулся лицом и надвис над парнем рядом. На лице отразилась отразилась, шутливая и наглая, улыбка. Вилле начал специально дуть Симону прямо в лицо, отбиваясь от тщетных попыток отбиться. Они оба смеялись, тихо, но искренне. Глаза снова столкнулись с друг другом. Это была там самая неловкая, но понятная пауза: «Надо поговорить» или «Между нами точно что-то есть и молчать нельзя». Прямо как в первый поцелуй подоконнике. Тишину нарушил Симон: — Ты помнишь что было вчера? Вилле застыл на мгновение и отвернулся. Его зрачки бегали, а руки пытались хоть чем-то занять себя. Конечно он помнил! А вдруг Симон скажет о том, что это было на один раз или что его чувства для него просто мелочь? Буря мыслей и эмоций проносилась в голове с незримой скоростью, но в реальном мире было тихо, только шуршание рук, что теребут простыню. Симон явно понимал в чем дело. Его парень-возлюбленный пытался побороть внутреннюю гомофобию и страх чего-то ещё. — Эй, это нормально, — сказал Эрикссон нежно, глядя на златовласого мальчика. Вилле совсем немного попялился в точку где-то между тёмно-карими глазами любимого певца и упал на грудь того. — Да, помню, — жалобно простонал принц, постанывая от стыда. — Но я хочу, чтобы ты знал, что я не жалею об этом, — тихо продолжил он. Симон выдохнул. — Я тоже тебя люблю, — произнёс парень с оливковой кожей, поглаживая светлые волосы головы, что покоится у него на грудной клетке. Сердце Вильгельма сжалось, пропуская удар и угрожая окончательно остановиться. Правда любит? Правда-правда? Он поднял голову, в волосах которой до сих пор находилась чужая рука. Вилле смотрел открыто, подовая себя на блюдце. Он всегда был той ещë открытой книгой, но сейчас как никогда ранее. Он позволял просмотреть себя насквозь, выцарапать каждый страх и каждую мечту. Блондин медленно приближался к лицу Симон, молча спрашивая разрешения, но стипендиат не стал ждать. Он прижал их губы друг другу, отдавая всю правду привязанности. Этот поцелуй был не похож на те, которыми он обменивались прошедшей ночью в пьяном дурмане. Это был поцелуй любви, эмоций и искренности, именно тот, какого не хватало им обоим. Важнее любых слов и жестов. Та правда ради которой Вилле готов пожертвовать своей репутацией и даже разочаровать родителей. Они прижимались друг к другу, время от времени отстраняясь чтобы подышать. Из-за двери раздалось: — Кронпринц, завтрак скоро закончится. Вильгельм отстранился, пряская смехом в ладонь. — Спасибо, Мален, я уже встаю, — ответил принц повысив голос. — Спасибо, Мален, — тихо передразнил Симон. Это утро многое принесло. Их ждёт много препятствий, но они смогут преодолеть их вместе.