И у Богов бывают критические дни

      В стеклянном оазисе офисов департамента на минус четвёртом этаже сиротливо ютился Архив. Он существовал ещё до того, как Департамент начал обитать в этом здании. Знания в нем хранились настолько давние, что тех, кто помнит о событиях тех дней, осталось не так уж много. Хотя и возраст Высших сложно было уместить в одно поколение или столетие, но Архив был самым старым сборищем знаний и информации. Один минус — все в рукописном или печатном виде. Каталоги велись хоть и скрупулезно, но очень старомодно и излишне щепетильно.       Вайлдер-младший с усилием тянул улыбку в ответ на угрюмый старческий взгляд Хранителя Архива. Высший, чьё имя давно кануло в Лету, нарочно долго смотрел в картографию работы с документами департамента на имя Аксель Вайлдер. Скрюченые пальцы с неприятным скрипом остановились на пустой строчке в графе "Возвраты".       — Мистер Вайлдер, — палец постучал ещё парочку раз по бумаге, как будто мужчине вообще что-то могло это сказать, — ваш помощник давеча брал документы на ваше имя. Я то думал, вы соизволили вернуть их собственной персоной.       — Как интересно! — натянуто улыбнулся тот, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок, — я скажу ему об этом. А теперь не могли бы вы отвести меня туда, где находятся эти бумаги, — мужчина вручил старику записку с нужными экземплярами дел.       — Но вы же... — недовольно проворчал Хранитель, ожидая от гостя более уважительного отношения.       — Я попросил быстрее, — холодно отчеканил пришедший, акцентируя на последнем слове.       Ещё одно недовольное ворчание, и мужчина получил все, что хотел. Перед ним выехал ряд старых стеллажей. Последние полки уходили под самый потолок помещения. Коробки и папки с информацией бережно и профессионально уложены четко по формуляру и описи. Каждая из них имела нумерацию и подпись. Некоторые из них были настолько важны, что открывались лишь при определенных условиях.       — Ваши дела на полке А16, — недовольно прокряхтел старик, исчезая где-то в своём пространстве.       Мужчине не хотелось надолго оставаться с кипой бумаг. Дело группы Гамма зашло в тупик. Следов наёмников не было, как и тумана на видео. Видящие могли сказать с точностью, что члены группы живы. Но большего они не видели. Куда могла пропасть группа из семи профессионально подготовленных людей? Где их могли содержать, если они в плену? Никто не выступил ни с заявлением, ни с хотя бы каким-то намёком на то, кто стоит за всем этим. Исток открыто бы выступил, другие группы так же поспешили выйти на связь. Здесь же был купол из молчания.       Знакомые буквы, примеченные боковым зрением, оторвали его от ненужного чтения старых отчётов групп о похожем тумане. Невзрачная старая тонкая папка была видна только под определённым углом освещения. На пожелтевшем от времени корешке небрежно выведена "Кон 2 / 4. ОВ. К".        Так помечались дела о слежке за семьями Высших. Каждой семье присваивался порядковый номер, и все дела о нем тут же переходили в статус Особой Важности.       КОН 2/4.ОВ.К - КОНТРОЛЬ СЕМЬИ 2 (ДОУЭЛЬ/О’КОННОР) И 4 (ВАЙЛДЕР). ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ. ЗАКРЫТО (CLOSET)              Крупная машинная печать украшала обложку неприметной папки. Мужчина нахмурился такому стечению семей. Он был уверен, что именно эти не должны были находится в одной строке, а тем более в такой порядковой нумерации.       Внутри не было ничего того, что можно прочитать. Чёрные полосы скрывали информацию от непосвященных. Обрывки стандартных отчётный фраз не давали ровным счётом ничего. К последней странице были прикреплены старые фото : его семьи в старом доме, отдельно каждого из них в обычной обстановке. Последняя была голограммой.              Светловолосый мужчина протянул руки к снимавшему и сбил кадр. Какой-то миг камера фокусировалась. На экране появилась парочка детей.       Синеволосый мальчик почти истерично тер щеку под заливистый смех девочки. Её красные волосы вторили цвету волос её матери. Женщина лежала чуть дальше, поглаживая округлившийся живот. Лёгкий летний сарафан колыхался на ветру, придавая ей вид некой нимфы. Она нежно улыбалась мужчине за камерой, пока её не отвлек подошедший к ней мужчина. Он был точной её копией. Только в мужском обличии. Близнец был в похожей распашной рубашке. Макушку его головы венчал высокий хвост с торчащими во все стороны локонами.       Он ворчливо отобрал у беременной бокал с какой-то жидкостью. Женщина надула губы и тут же получила точно такой же.       Заговорщицкий подарок был вручен подошедший парой. Светловолосая женщина одной рукой держала мужчину за талию. Партнёр женщины стоял в явно не мужской шляпе, поигрывая бровями оператору. Он вальяжно покачал плечами, демонстрируя все прелести своего нового наряда. Под смех шляпка вернулась к владелице.       Копна синих волос, собранных в небрежный пучок, была такой же, как и у недалеко стоящего ребёнка. Мужчина призывно махал оператору рукой. Глазами же он постоянно указывал на стол с различными напитками.       Камера вновь дернулась. Её поставили куда-то, а в кадре вновь появился мужчина. Изображая самолёт, он подхватил детей на руки и направился к компании.       Мальчик, по виду, был старше и недовольно сопротивлялся, требуя, чтобы его вернули на землю. В ответ его закинули на плечо. Девочка же только довольно обняла мужчину, наслаждаясь поездкой.       На фоне громко играла музыка. Синеволосый мужчина с ловкостью официанта из бара разносит напитки под ожидающими взглядами. Красноволосый, словно коршун, оберегал свою копию, яростно обмахивая веером и не подпуская к ней уже бывшего оператора. В ответ получил поддразнивания и угрозу, что тот не получит племянницу. "Коршун" скорчил рожицу, но все-таки забрал племянницу, давая возможность воссоединиться паре.       Светловолосая женщина присела и что-то шептала мальчику, от чего тот все больше улыбался. Она гладила его по ручке, внимательно вслушиваясь в ответы. Мальчик гордо расправил плечики после ещё парочки слов и убежал к своей партнёрше по сегодняшнему дню с наглой детской ухмылочкой.       Голограмма остановилась, запечатлев то, как мальчик ответно целует девочку в щеку. Старший Вайлдер любовно прижимает свою жену, угощая своим напитком, от чего женщина слегка морщится. Доуель пересаживает на колени красноволосую женщину, старательно держащую два бокала с разноцветными жидкостями. Ей явно это плохо удавалось, так как содержимое уже лилось из них. Красноволосый мужчина сидел в ногах у сестры и уже готовился к тому, что будет дальше.              Аксель не верил тому, что увидел. В его нынешнем мире увиденное не укладывалось ни в один пазл. Швырнув папку на место, он сгреб охапку дел и вышел из стеллажей.       — Это подлинник? — мужчина бесцеремонно бросил на стол Хранителя голограмму.       — Фальшивок не храню, — монотонно отозвался старик, перенося ведомости из появившейся карточки в журнал.       На лице Вайлдера отразилась непонятная эмоция, но тут же была спрятана за холодным барьером.       — Вернете вместе с делами, — донеслось ему вслед из-за закрывающихся дверей.              Тень появилась за дверями его кабинета. Слабый стук не нашёл ответа, и девушка аккуратно толкнула двери. Ей пока что не хватало сил на перемещение, да и желание именно зайти сюда было большим. Она вдохнула запах кожи и табака, царивший в пространстве. Она вбирала в себя то, что скоро станет воспоминанием. Пальчики прошлись по тяжёлому деревянному столу и остановились на рабочем месте. Она аккуратно уложила конверт с письмом.       Дав себе минуту на раздумия, она подняла взгляд на комнату. Все тот же интерьер, тот же диван и бар. Все тот же запах парфюма владельца кабинета от кожаной куртки на кресле. Он тут давно не работал. Но именно здесь она решила оставить ему первое прощальное письмо. Девушка не знала, как скоро он вернётся с её библиотеки сюда. Но послание могло ждать сколько угодно.       Звон цепочки огласил грустную тишину. На конверт лёг её ошейник - цепочка с жетоном Ред - 1. Она прощалась с этой стороной жизни. Не то, что бы она будет по ней плакать. Просто это сторона больше не существует.       Очнувшись от раздумий, девушка спешно покинула комнату, оставляя после себя только лёгкий шлейф духов. Её проводил взгляд иссиня-чёрных глаз.       Он все время наблюдал за ней. С самого момента, как она пришла. Он сидел в кресле в тени, ожидая её. Он знал, что в этот раз она все-таки попрощается. Хотя, скорее, просто надеялся.       Цепочка была спрятана, и настало время содержимого конверта. Из него выпало два листа. Один был аккуратно сложен и опечатан Главой Департамента. Другой же просто раскрылся на столе.              Босс, начальник, шеф, Глава Наёмников, муж моей покойной подруги, мистер Вайлдер, Аксель.       Уже не знаю, как к тебе лучше обратиться, поэтому решила все и сразу. Это не первое моё письмо, но первый не отчёт или деловая переписка. Возможно, последнее.       Не знаю, как скоро ты это прочтёшь. Но, надеюсь, что не очень быстро.       Знаю, ты все ещё зол на то, что Лиллиана погибла. Но это был её выбор, а не мой. Она шла к этому не один год. Но я тоже по ней очень скучаю.              Шеф,       спасибо за нашу совместную работу. Мои служебные вещи остались в моем шкафчике. И в библиотеке. Надеюсь, что они послужат кому-то ещё.       Искать меня бесполезно. Глава гарантировал, что меня будет невозможно отследить. К письму приложен рапорт об уходе. Простите, но его уже подписали до вас. Ваша Тень погибла при исполнении от рук вашей же жены. Я хочу, чтобы вы это помнили. Для меня была честь работать с вами.              Аксель,       Это никогда не будет сказано нигде, кроме бумаги. Я была рядом в твои плохие и хорошие дни. Мы поднимались вместе, когда ты падал. Мы ужинали вместе, когда было хорошо. Я была рядом, когда ты женился на моей подруге...Я не уверена, что "жидкое золото" затуманило тебе разум и вызвало чувства к ней. Уверена только в том, что ты её любил. По своему. Мы читали вместе в моей библиотеке, когда было мучительно больно. И это все, что я смогла тебе дать за то отведенное нам время.       Мне хотелось бы еще кое-что отдать, но эта вещь и так уже у тебя. Мы провели совместное детство. Всего не помню. Обрывки ты сам видел в мои воспоминаниях. Это долго занимало мои мысли. Но после нашей работы перестало иметь какое-либо значение.       Я желаю тебе счастья. В полном и любом смысле этого слова. Не важно когда и с кем, ты более чем достоин быть счастливым. Ты самый важный человек в чьей-то жизни. Кто-то думает о тебе больше, чем о самом себе. И это делает жизнь этого человека намного ярче.       Я хотела поблагодарить за то, что ты за мной присматривал, пока меня не было тут. Альфред мне все рассказал.       Так же я искренне рада, что моя библиотека не останется умирать. У неё есть прекрасный смотритель в виде тебя. Спасибо, что выбрал именно её. В подарок я вернула жизнь в сад, который был утрачен.       Хочу объяснить свой уход чем-то большим, чем просто фразой: "Какая тебе разница?". Мне нужно время. Моё время. Время побыть с самой собой честной. Я это заслужила, разве нет?       Закончу письмо строчками, которые нашла в книге. Хотя они и немного слишком сентиментальны: "Я не представляю своей жизни без тьмы теней позади тебя, я не представляю себя рядом с тобой без безумия, сотворившего меня".       Искренне твоя, Коула О'Коннор.              Палец прошелся по её имени в знак прощания. Письмо сложено. Их время закончилось.       ***              Лёгкий бриз был изюминкой сегодняшнего вечера. Юки сидела на берегу небольшого залива, спрятанного где-то в глуши. Волны накатом облизывали пальцы её ног, смывая прилипший ранее песок. Тёплый песок подогревал откупоренную бутылку вина, которая постоянно намеревалась вылить свое содержимое в морскую пену.       Лёгкий напев разорвал гнетущую тишину. Женщину подняли на руки и закружили, вторя напеваемой мелодии. Её нежно баюкали.       — Сегодня ты долго, — по детски надулась блондинка, утопая в прикосновения любимого мужчины.       — Прости, моя вторая любовь решила потребовать от меня немного больше.       Серый взгляд блеснул недовольством, явно не сочитающийся с тёплым синим взглядом. Он заговорщески подмигнул, крепко обнимая. Женщина вернула объятия, чуть сильнее сжимая ткань рубашки.       — Знаешь, а твоя пассия смотрелась весьма интересно, — женщина поймала на себе гневный оскорбленный взгляд, но предпочла его проигнорировать, — она даже додумалась не здороваться на последнем приёме.       — Ты решила впутать в сегодняшний вечер работу? — почти что рыча, уточнил мужчина.       — Да, — гордо вздернув подбородок, ответила она, — знаешь почему?       — Понятия не имею. Просвети.       Вайлдер-старший никогда не прибегал к чтению мыслей свое возлюбленной. Он уважал её право на свое мнение, и то, что он должен был узнать, решала только она.       — Альфред почти покалечил нашего ребёнка! Нашего славного мальчика! Ну, да, он оступился! — она осеклась, пытаясь найти новое оправдание ребёнку, — не говори, что он уже вырос и несет ответственность за свои действия!       Она деловито пригрозила ему пальцем. В ответ он заключил этот самый палец в губы и нежно поцеловал.       — Он в первую очередь взрослый мужчина. Коула пострадала намного больше. Наш взрослый ребёнок мог её убить, — его голос охрип на окончании фразы.       Юки сжала ткань своего сарафана, поджав губы. События нескольких лет глубоко ранили её. Даже обретение нового счастья её ребёнка было омрачено переживаниями о другом.       — Наша девочка ушла? — почти шёпотом спросила она, умащиваясь уже на его коленях на песке. Мужчина пару секунд хмуро смотрел на море, машинально поглаживая её шею у основания черепа.       — Мы ещё встретимся с ней, — он оставил поцелуй на макушке, чуть сильнее прижимая к себе, — дети — все ещё дети, и когда-то они поймут свои ошибки.       — Ты в этом виноват, Джей! — женщина всхлипнула ему в плечо, — ты мог этого не делать! Теперь наши дети не могу найти дорогу друг к другу!       Джейсон горько усмехнулся и начал баюкать жену. Ей нужно было время погоревать. Какой бы сильной и властной не была Юки Вайлдер, она была его любимой женщиной. И кроме неё больше никого не было.       — Ты знаешь, что Доуель бы это не сделал, любовь моя, — руки блуждали по её спине, — я сожалею об их утраченной жизни и времени. И о нашем прошлом.       Юки оторвалась от плеча мужа. Она чувствовала каждую его эмоцию и могла с точностью сказать, что когда-то этого мужчину сожрёт сожаление и чувство безысходности. Он нес только ему посильную ношу, взамен она разрывала его изнутри. Она ласково коснулась его щеки, возращая из бездны самопоедания.       — Мы тоже когда-то долго друг друга искали. Но вот мы тут! У нас замечательный сын, — любовно воровала она, — они уже находили друг друга. Сейчас им нужно немного больше времени. И это не твоя вина.       Мужчина перехватил ладонь жены. Он нежно поцеловал каждый палец, отвлекая и себя, и её от ненужных мыслей.              ***              — …Ма скла, ч жт в так вчи с к то из твоей семьи. Не пнмаю, пму Ю уно отквае вия с нм, — его голова словно находилась под толщей воды. Он смотрел на пухлые красивые губы, произносящие их, и даже так не смог разобрать хотя бы половины слов.       Картинка сначала двоится, а потом и вовсе реальность выдает новый крутой кульбит. Зеленый, почти желтый, взгляд бегает по его лицу, как будто она не видела его очень долгое время. Россыпь веснушек на носу то появляется, то исчезает. Волосы отливают то нереальной белизной, то ярким, как солнце, алым цветом. Образ не мог никак сфокусироваться. Реальность и иллюзия вытесняли одна другую.       И это было просто нереально фантастически. Он ощущал, что внутри его груди готова взорваться черная дыра, поглощая все на своем пути, в том числе и ее. Это чертово алое солнце. Он потянулся к ней, словно она была той батарейкой, которая навсегда зарядит его угасающее сердце. Он хотел ощутить жар, который даст возможность контролировать ту бездну, которая выросла в нем за все это время. Он снова хотел жить. И чем ближе был он, тем больше ее образ растворялся в серебре глаз напротив.       — Это снова случилось? — голос развеял любую иллюзию присутствия чего-то необъяснимого. Реальность снова заняла место на троне. На него смотрела некогда покойная жена, — Аксель, ты меня слышишь?       Мужчина сделал глубокий рваный вдох. Черная дыра ощущалась все более явственно. Его силы снова уменьшились.       — Да, я.. Я пойду, — натянуто улыбнулся Аксель. Он по привычке поцеловал жену в щеку, извиняясь за испорченный завтрак.       Лиллиана резко поднялась со стула и преградила дорогу любимому мужчине.       — Ты должен поговорить с врачами об этом, — она ткнула его в грудь, попадая точно напротив сердца, — даже я ощущаю, как из тебя утекают силы! Да, ты поддерживаешь нас обоих. Но я не поглощаю столько, сколько ты тратишь после каждого такого приступа!       На ее глаза навернулись слезы обиды и горечи. Сегодня она первый раз неосознанно попала в его мысли. За все годы их совместной жизни никогда не получалось это сделать. А сейчас его защита была словно мокрая бумага.       — Ты … видела? — он устало выдохнул, привлекая девушку к себе. Вайлдер не рассказывал ей о том, что и как происходит. И сегодняшний инцидент крайне сильно ударит по ним.       — Это все время была она. Почему снова она? — полушепотом спросила Ройден, не отвечая на вопрос и слегка отстраняясь.       Мужчина не нашел, что ответить. Он просто смотрел на красивую женщину, которую от выбрал как спутницу жизни. Она была утончена, элегантна. Идеальна. Ее манеры и образ был выше всяких похвал. Лиллиана была самым изящным цветком среди всей оранжереи.       — Мне нужна только ты, — честно ответил Аксель. И он не соврал. Он выбрал стабильную жизнь на протяжении многих лет вместо мучений поисков и скитаний за чем-то жарким и обжигающим.       — Я знаю. Спасибо, — грустно улыбнулась блондинка, возвращаясь к завтраку. Она всегда знала, что истерики с ним ничего не дадут. А так он вернется на ужин, и жизнь снова будет идти своим идеальным чередом.       — И тебе спасибо, — улыбка и нежность в этот раз коснулись его холодного синего взгляда.              Спустя полгода от момента исчезновения группы Гамма Аксель узнал о том, что Ройден жива. Департамент восстановил ее сознание и личность, посчитав необходимым для дальнейшего функционирования. При первичном осмотре выясняется, что девушка не врала. Ее способности заурядны. Всю силу она черпала из шкатулки.              ***              Непонятная музыка смешивалась в голове с парами алкоголя, придавая вечеру не такой противный привкус. Желтый свет приятно вовлекал в атмосферу расслабления. Блики от множества бутылок и бокалов создавали ощущение иного пространства где-то в уединенных уголках. Большинство посетителей предпочитали столики в тени, подальше от всеобщего обозрения.       Молодая девушка почти лежала на деревянной барной стойке. Лиллиана потягивала какой-то напиток, намереваясь в синеволосом Способном бармене найти хоть намек на черты Акселя. Губы мужчины были слишком пухлые, как и его круглые черты лица. Хотя, если отбросить мучившую жажду сердца, он был весьма неплох для 16-ти летнего подростка.       — О, милочка, будь немного более снисходительна к старому человеку, — мужчина заискивающе улыбнулся, натирая стакан перед подачей, — неужели я не настолько хорош, как какой-то мальчишка?       Ройден засмеялась и икнула, прокручивая стаканом в воздухе.       — Он прекрасен, как ледяной цветооооок… — она по детски протянула буквы. Словно это могло передать ее отношение к этому парню, — его жесты. Они прям… ммм.. да…       —Да я смотрю у меня на смене появилась интересная история, — пустой стакан выпрыгнул у нее из рук и тут же заменился новым. Мужчина с интересом рыскал у нее в голове, улавливая только то, о чем она сейчас думала.       — Понимиешь…Понимишешь… А, в общем, — она отправила в полет половину содержимого стакана, которые тут же вернулось на свое место, — о, как круто!!!       Попробовав еще пару раз эту фишку, девушка вперилась в бармена серым взглядом.       — Я тоже так хочу! Вот это твое "шух"!!! — она вновь изобразила полет, только уже с пустым стаканом, — я хочу поиметь эту мерзкую девчонку, у которой выходит обскакать моего милого Акселя! Он совершенсство! И никакая, ик! Никакая рыжая не может быть лучше него!       — Так а в чем, собственно, проблема? — мужчина ловко маневрировал между заказами, успевая еще и отвечать девчонке, — иди учись. Ты и так этим занимаешься. Просто меньше халтурь.       — Ах вы! Я не халтурю! Я не могуууу….УУУУУ, — Лиллиана начала плакать, заливая соплями стойку, — я даже не могу ваши мысли прочитать или это… "шух"!       От усилий девушки стакан только немного сдвинулся.       — Видите? И это фффсеееее…. — Ройден грустно покачала нетрезвой головой, — а я так хочу ему прям вот как она… Чтобы он на меня так смотрел! Своими синими глазами!       В голове у нее пронеслись моменты тренировок.              Коула бежала далеко впереди нее, затем их спарринг на тренировочных кинжалах, где Лиллиана оказалась уложена на спину.       — Я в тебя верю, сребровласка, — чуть ли не с восторгом прокричала девушка, помогая поднять Ройден на ноги. Блондинка почувствовала странный импульс в теле, и вся боль от тренировок дня мгновенно прошла. Подняв голову, она увидела объект своей любви. Он, как зачарованный, наблюдал, как угасает свечение на ладонях ее партнерши.       — Эй, ты, че уставился?! Кто тебе позволил сюда пялится? – агрессия новым импульсом прошлась по телу Лиллианы, заставляя отдернуть руку от красноволосой.              — Хочешь так же? — голос бармена больше не был похож на тот, которым он разговаривал до этого. Девушка с интересом подняла взгляд на него. Карие глаза отблескивали золотом, словно предлагая сделку всей ее жизни.       — Дааа, — ни секунды не раздумывая, сказала та, ожидая, что он может предложить.       — Хорошо. Жди завтра.              На утро девушка нашла на подоконнике в комнате коробку, перевязанную красивым золотым бантом. «ОТКРОЙ МЕНЯ», — гласила надпись на коробке.       Поколебавшись всего ничего, она дернула за ленточку, и коробка распалась прямо у нее в руках. Среди белого картона стояла черная шкатулка из непрозрачного стекла. Энергия, которая в ней клубилась, отливала тем же золотом, что и глаза вчерашнего бармена. Рядом лежал конверт, подписанный: «ПРОЧТИ МЕНЯ».              «Дорогая Лиллиана,       ешь крошечный кусочек меня раз в месяц.       Когда поймешь, что достаточно — ешь меня раз в три месяца. Главное, не забывай меня есть. Съешь меня больше нужного — я убью тебя.       Ты умная девочка, Лиллиана. Наслаждайся своим синеволосым мальчишкой».              Ройден с опаской посмотрела на подарок. Сердце начало биться так быстро, словно она только что пробежала марафон. Золотое свечение из шкатулки теперь казалось крайне привлекательным и почти необходимым.       — Наслаждайся своим мальчишкой, — слова отбивали такт у нее в голове, поднимая руки к шкатулке.              ***              Аксель организовал рейд на дом Ройденов, где лично извлекает шкатулку. Внутри нее находились остатки «живого» золота, которое по инструкции поглощала Ройден, постепенно увеличивая свою силу.       Шкатулка должна была быть передана в лабораторию Департамента. Но как только она оказалась за порогом комнаты — золото превратилось в кусок непонятной плоти и начало скоропостижно исчезать.       Юридически, Аксель и Лиллиана были все еще женаты. Девушка решается поговорить с мужем и честно рассказать историю ее чувств. Аксель выслушивает, и через короткий промежуток времени пара воссоединяется.       Дабы девушка продолжала существовать самостоятельно, ей было необходимо питаться чьей-то силой. Изначально этим занимались ее родители, но, восстановив отношения, эту обязанность на себя берет Вайлдер.       После того, как семья вернулась на круги своя, начинается аномалии сил Вайлдера. Они начинают постепенно угасать. Начинают приходить видения из прошлого, но чаще всего — девушка очень сильно похожая на О’Коннор.       Мужчина несколько раз анонимно обращался к врачам. После лечения произошел неконтролируемый выброс и пришлось лечиться уже без утайки от жены. Аксель обратился к матери, открыв семье тем самым свое состояние.              ***              Тяжелый материнский взгляд не отстранялся от его шеи. На ней явственно просвечивались остатки от выброса в виде синих жил, внутри которых все еще бурлила энергия. Она заметила зеленый оттенок, который тут же был поглощен синими и серебряными оттенками.       — Почему ты мне не сказал?! — тон был очень низким и не самым ласковым. Постороннее вмешательство в силы ее сына она должна была почувствовать ранее. Но они были настолько естественными, как и сама жизнь этого ребенка.       — Мы решили не афишировать, — коротко отрапортовал синеволосый, играя стаканом. Он по хозяйски восседал у нее в кабинете в отцовском кресле.       — Мы?! Теперь мой сын не умеет жить без чьего-то стороннего мнения?! — злость почти ощутимо набирала обороты, подсвечивая радужку Юки белым светом.       — Черт возьми, да! — рявкнул в ответ Аксель, резко выравниваясь в кресле, — я хочу удержать свою семью, а не разрушать!       — Так нужно было создавать семью с той, кто был тебе предназначен!       Челюсть Акселя дернулась, словно он был готов высказать что-то крайне нелицеприятное.       — Предназначен?! Я не выбирал это гребанное предназначение! Я выбрал себе спутницу жизни без всяких там предназначений и, блять, пора это уже принять! Она моя семья, — он злобно отчеканил последние слова.       — Тогда дальше продолжай мучаться от того, что загубил сам! И, поверь, дальше будет не лучше! — так же ответила женщина. Ее одолевал гнев за поступки ее мальчика, — Ты сам оттолкнул Коулу и чуть не убил!       — Я и без тебя это знаю! — на кончиках его пальцев уже дрожала энергия, закручиваясь в спираль, — но она не была достойна даже быть моей парой. Она была простым солдатом!       — Ах она была недостойна?! Да ты хоть знаешь, кто она такая?! — женщина набирала обороты. Ей хотелось все рассказать и разложить по полочкам. Но время все еще было неподходящим, — ты и так уже ее выбрал! Сам! А потом Департамент сделал из тебя это! Ты стал как твой отец!       Она промассировала виски, стараясь сдержать накатывающую головную боль.       — Раз ты такой уверенный — посмотри все, что тебе вернул Доуэль. И, будь добр, оцени, насколько тебе нужна твоя дорогая жена!       — Напомню, это не тебе решать, мама, — он навис над женщиной, угрожающе рыча почти что в лицо, — это МОЙ, — он вжал палец в стол, прожигая в нем дыру, — мой выбор, и все, даже ТЫ, вынуждены будете его принять!       Юки злобно вглядывалась в разъяренное лицо мужчины, стараясь отыскать черты не своего мужа, а мальчика, которого она вырастила. Печаль и грусть о потерянном подпитывались все больше и больше.       — Ты можешь лишиться не только резерва, но и своего, черт возьми, разума! — она протянула руку к его лицу, нежно заправляя за ухо длинный синий волос. — Я не хочу потерять и тебя.       На секунду Аксель прикрыл глаза, вдыхая знакомый с детства запах крема для рук.       — Ее больше не будет в моей жизни.