Хороший и замечательный

Сириус был арестован Департаментом магического правопорядка и приговорён Барти Краучем-старшим без суда к пожизненному заключению в Азкабане. Обвинение состояло из тринадцати пунктов включая убийство с проклятием, передачу информации о местонахождении Поттеров, что привело к их смерти, и служении тёмному лорду. Вот так. Без суда и следствия. Без возможности обжаловать приговор, потому что война только-только закончилась и всем было, мягко говоря, не до заключённых. Но если бы дело было только в этом... Сириус действительно смеялся тогда. Смеялся над собственной глупостью. Как можно было не понять, что это Питер? Петтигрю всегда был склонен преклоняться перед авторитетами. И пускай сам Хвост ничего не стоит, дружеская связь с Поттерами делала его интересным для Волан-де-морта. С учётом поведения этого ублюдка, стоило ожидать, что его найдут. А если найдут, то легко заставят говорить. Петтигрю был самым слабым мародёром. Сириус без сомнений умер бы за любого из друзей, и, скорее всего, выдержал бы пытки. Брал ведь на себя вину в раннем детстве, когда Регулус что-то ломал, и мать орала на них, перед тем как использовать круциатус. И Сириус даже рассудок сохранил. Однозначно разбитым сердце стало лишь когда брат отрёкся от него. В себе Сириус не сомневался. В Джеймсе тоже. А в Люпине… Почему Сириус усомнился в Лунатике? Потому что тот ни с того ни с сего порвал их отношения. Отдалился. Перестал разговаривать. Стал таким отчуждённым. Замкнутым. Сириус его почти не видел. Любому бы в таких обстоятельствах закралась бы мысль о предательстве! Тем более, Дамблдор открыто говорил, что постоянно посылает Люпина в стаи оборотней как шпиона или с попыткой перетянуть волков на свою сторону. Почему Сириус не подумал, что при всём этом у Люпина не было никакой мотивации переметнуться на тёмную сторону? Потому, что устал. Был рассержен, расстроен, зол. Был в отчаянье. Почти идиллические отношения, тянущиеся со школы и дающие жизни смысл, были разорваны одним разговором. По сути без причины. Сириус не сделал ничего плохо. Даже уделял больше внимания чем обычно, ведь прекрасно понимал, что в любой момент как он сам, так и Люпин могут умереть. Просто не вернуться домой. Остаться именем в списке потерь от очередной миссии Дамблдора. Сириус старался воспользоваться имеющимся временем по полной. Пытался надышаться любовью и близким человеком, перед смертью. И Римус вроде был не против. Первое время вёл себя похоже, хотя и более грустно. А потом этот ничем не спровоцированный разрыв и быстрое отдаление. Это сделало так больно. Наверное, если бы не это, Сириус и мысли бы не допустил, что предателем является Римус. Такой добрый, отчаянно правильный Лунатик. Несмотря на некоторую нерешительность, Люпин умел брать себя в руки. И теперь, в окружении холодных стен тюрьмы, Сириус был уверен. Римус тоже умер бы за любого из мародёров и выдержал бы любые пытки. Единственным слабым — эмоционально, психологически и личностно — был Питер. Всегда. Позже всех освоил анимагию. Трусил через раз. Был именно что "хвостом" Джеймса. Шестёркой, а не другом. Хотя Джеймс, наверное, действительно считал подобную связь дружбой. Слишком оптимистичный Джеймс. Как можно было не понимать этого? Но сейчас уже поздно понимать. Это уже никак не повлияет на поступки. Потому что в Азкабане нет поступков. Только люди годами переваривающие собственный разум. Только дементоры, заставляющие раз за разом вспоминать о худшем. Только каждый по отдельности человек, запертый в камере со всеми внутренними демонами — страхами, ошибками, сожалениями. И Сириусу было о чём жалеть.

...

В голове гневные крики матери. Испуганный плач ещё совсем маленького Регулуса. Глупые и неловкие слова ребёнка, который ещё верит, что взрослый одумается и не станет причинять ему боль. Уверенные признания собственной вины, сказанные потому что не защитить было чем-то невозможным. Заклятья матери. Чем она думала? С учётом того как часто Сириус что-то творил, круциатус просто обязан был свести его с ума. Добавить к этому брата. Потом Хогвартс. Там было легче. Злость, боль и ненависть, сменяются сожалениями. О том, что отдалился от брата, после того, как Регулус поступил на факультет змей. За то, что не поговорил, после брошенного в лицо «Ты предал нас с мамой когда ушёл. Я не собираюсь считать предателя братом!». За то, что не признался Люпину раньше. Такие простые слова «Я тебя люблю», а Сириус два года не мог решиться. С учётом того сколько раз они были произнесены позже, это было так странно. Говорить Лунатику «Я люблю тебя» стало такой же обычной вещью, как полёты на метле. А потом война. И все сопутствующие ей ужасы. Люпин в крови, полуживой и такой родной, что на глаза наворачиваются слёзы. Раненый в руку Джеймс. Беллатриса с ее неизменными круциатусами, от которых снова возвращает к воспоминаниям о детстве. Бесконечная душевная пытка, которую можно прервать лишь став псом. Но Сириус не оборотень. И находиться в анимагической форме двадцать четыре часа в сутки не мог. Это, в конце концов, тратило много сил. Но иных вариантов не было. Никто и никогда не сбегал из магической тюрьмы. Да даже если бы удалось, ничего бы не изменилось. Лили и Джеймс мертвы. Петтигрю скрылся, и найти его будет невозможно. Все уверены, что Питер мёртв, и просить помощи в поисках не имеет смысла. Люпин тоже считает Сириуса виновным в смерти Джеймса. Хотя по Римусу скорее ударила потеря Лили. Они так хорошо друг друга понимали, будто брат с сестрой. Сириус несколько лет не мог смириться с тем, что Люпин поверил в обман Питера. Не мог… Просто не мог такой спокойный, последовательный, привыкший холодно мыслить, опираться только на факты Люпин, поверить в устроенный Питером спектакль! Свои собственные подозрения теперь убивали несправедливостью. Сириус ведь усомнился в Люпине тогда. И всё-таки Сириус ждал, когда же, наконец, Римус убедит Дамблдора настоять на повторном, более тщательном расследовании. Но года сменяли друг друга и, в конце концов, пришлось признать. Сириуса предал не только Питер. Сириуса предал весь орден феникса, Дамблдор и, что самое невыносимое, Лунатик. Только мысль о собственной невиновности и возможность превращаться в пса спасали затухающий разум. Сириус измождённый непрекращающейся душевной пыткой, разбитый изнутри от осознания собственного одиночества, истощённый от холода ненавистных стен камеры и буквально уничтоженный морально, уже не надеялся на спасение и справедливость.