Хороший и замечательный

Гарри не пытался говорить о произошедшем. Казалось вообще забыл о собственном поведение на кухне. Время шло. Сначала уехала Гермиона. Потом Рон. Гарри снова остался в доме один. Но, надо признать, больше не сидел в комнате. Обзавёлся благосклонностью Кикимера. Переставил вещи и даже некоторую мебель в своей комнате. Правда на половине процесса, Сириус зашёл посмотреть, что заставляет половицы так жалобно скрипеть. — Устраиваешь перестановку? — вопрос вышел весёлым. — Да. Это ведь можно? То есть… — растерялся Гарри. — Конечно можно! — со всей возможной поддержкой заверил Сириус. — Я могу чем-то помочь? — Гарри посмотрел на очищенный от книг шкаф который, похоже, двигал с трудом и скрипом. Перевёл взгляд на крёстного. Снова на шкаф. Уже решился открыть рот, но Сириус решил увеличить вероятность правильного ответа. — Хочешь, я помогу передвинуть этот шкаф? Мне не трудно. — Да. Это было бы замечательно. Если тебе не сложно. Просто он довольно тяжёлый, — объяснил Гарри и тут же начал оправдываться. — Куда? — прервал этот всё более виноватый лепет Сириус. — Вот сюда. К стене справа от кровати, — тут же начал объяснять Гарри. Они увлеклись. Исцарапали ножками мебели весь пол, но, похоже, добились желаемого результата. Гарри был счастлив. Когда Сириус уже собирался уходить, Гарри повернулся и переступая через свою тревожность уверенно спросил. — Можно тебя обнять? — Сириус и забыл, как могут обрадовать слова. — Конечно! На этот раз Гарри обнимал нормально. Как и должны обниматься дети. Правда, снова вздрогнул, когда Сириус коснулся его плеч. Но не так как в прошлый раз. Тогда Гарри чуть не подпрыгнул, а тут лишь чуть дёрнулся, а потом ещё сильнее прижался. Сириус ласково потрепал лохматые волосы. Гарри сначала напряг плечи, но через пару секунд успокоился и сам потёрся щекой о шершавую ладонь крёстного. Сириус вспомнил, как похожее движение Гарри делал в детстве. Чем-то напоминает котёнка. Гарри вдруг опомнился и испуганно замер. Сириус тихо тепло рассмеялся. Гарри снова расслабился и неуверенно улыбнулся. — Так ты, правда, хороший? — Сириус удивлённо посмотрел в серьёзные ярко-зелёные глаза. — Вроде да. Спроси у Римуса. — Он говорит, что хороший, но… — Гарри задумался. — Я тоже постараюсь быть хорошим, и тогда может всё будет нормально. — Ты и так хороший, — возразил Сириус. — Но я не делаю ничего полезного, — неуверенно напомнил Гарри. — Маленький ты ещё, чтобы пользу приносить. Вот закончишь Хогвартс, и будет смысл говорить о пользе. А пока просто живи, смейся, играй. Потом-то шанса не будет. Сириус вспомнил, как резко война прервала весёлые, полные светящейся радости годы ученичества. Вспомнил, как в один день были загублены четыре судьбы. Вспомнил серьёзные, чуть похолодевшие за эти годы голубые глаза. Погрузился в память и мысли слишком глубоко. Не понял, кто сказал странные слова. — Но тогда меня не будут любить. Хотя меня и так не полюбят. — Ты? — уточнил Сириус, вырванный из своих размышлений. Гарри смотрел своим самым обычным взглядом. — Что ты сейчас сказал? — Ничего.