Хороший и замечательный

На улице падал снег. Белые хлопья заглушали шум проезжей части, создавая мягкую и странно звенящую тишину. Если бы существовали стеклянные струны, их вид, наверное, навеивал бы похожие мысли. Через три дня рождество. Первое после Азкабана, где никому и мысли о существование праздников прийти не могло. Люпин тоже выглядел задумчиво. Снег шуршал под ногами, цеплялся за ресницы, путался в волосах и кажется, готов был залететь в лёгкие вместе с воздухом. Везде и всюду большие белые и на вид мягкие хлопья. - Ты праздновал рождество хоть раз за последние десять лет? – не стоило спрашивать. Ответ в любом случае расстроит. Но Сириус всё равно спросил, а Римус ответил. - Нет. Было не до этого, — и не спросил в ответ. Потому что в отличие от Бродяги редко делает что-то бессмысленное. - Я не помню дату твоего дня рождения, — виновато проговорил Блэк. – Только месяц в памяти остался, — Люпин пожал плечами. - А тебе надо его помнить? – слишком флегматично. - Да! – чересчур настойчиво. - Я в любом случае не хочу праздновать, — предпринял ещё одну попытку отвертеться Лунатик. - Будто я собираюсь тебя спрашивать, — усмехнулся Бродяга. – Мы будем праздновать твой день рождение. Не зависимо от того хочешь ты этого или нет. И со счастьем я планирую поступить так же. - Мы не праздновали твой день рожденья, — возразил Римус. - Ты не напомнил когда он. И я забыл. Вспомнил только через неделю и решил, что уже и смысла нет. - Лицемер. Но именно поэтому я и не хочу, чтобы ты знал дату моего дня рождения. - Я могу выяснить её у кого-нибудь другого, но тогда тебе придётся выслушать от Артура или Тонкс ещё одну лекцию на тему «Токсичных отношений». - Десятого марта. Но мне уже не пять лет. Нам совсем не обязательно тратить на это время. - Я хочу потратить на это время, — упорствовал Сириус. - Если бы Азкабан могли посещать люди должностью ниже министра или главы департамента международного сотрудничества, всего этого не было бы. - Тебе не обязательно снова и снова поднимать эту тему. Я верю, что ты сделал всё что, мог. И восхищаюсь твоим умением любить, даже будучи преданным. - Мы оба друг друга подозревали. Я тебя в этом не виню. Если бы мне хватило смелости, я бы сказал, что Дамблдор принял неправильное решение, запретив мне рассказывать тебе о заданиях. - Моей смелости хватит на двоих. Дамблдор совершил очередную ошибку. Это факт. И его вины в смерти Лили и Джеймса не сильно меньше чем моей, — сипло от смеси вины и ярости проговорил Блэк. - Виновные уже получили по заслугам. Ты к ним не относишься. Я устал вспоминать об этом в контексте настоящего. Нам обоим пора оставить это в прошлом. - Не забывай, что из нас двоих Хвоста убил только ты. Повезло, что он сбежал, но я, разорви меня горгулья, не выместил накопившуюся злобу. - Иногда мне кажется, что ты пошёл характером в мать. Не идеализируй. Я не мучил Питера. Просто казнил. Он сказал, всё что от него требовалось. Больше он не нужен. - Почему вы с Гарри такие добрые? - Гарри не знаю. Но меня не воспитывали Круциатусом, — Сириус скривился и тут же самодовольно улыбнулся. - Вальпурга добилась ровно противоположного. - Ты не слишком добр с Кикимером. Как и... - У меня другая мотивация, — недовольно перебил Сириус. – Он всегда потакал ей. С самого детства повторял в точности. Говорил, что я заслуживаю наказаний. Когда Регулус сдался, стал выделять его. Выполнял его приказы в отличие от моих. В точности копировал отношение Вальпурги. - Он был лишь оружием в её руках. Ты же не винишь вещи, которые раньше принадлежали ей, — сочувственно и всё-таки твёрдо заметил Люпин. - Виню. Если ты не заметил, я выкидываю их. Я потратил месяц, чтобы найти специалиста, который смог содрать её портрет со стены. - Конкретно это ты сделал не зря. Без миссис Блэк в доме стало гораздо приятней находится. Но во всём остальным ты не прав. Ты уже давно не ребёнок. Пора начать смотреть на Кикимера с позиции взрослого. Даже Гарри смог с ним поладить. А он полукровка и все об этом знают. - Кикимер и тебя почти признал. - Если бы ты не относился к нему с таким презрением, он бы, может, тоже перестал проецировать на тебя ненависть Вальпурги. - Вряд ли, — скептически отозвался Блэк. - Ты должен попробовать, — настоял Люпин. - Ему я точно ничего не должен. Как и Вальпурге. Или ты скажешь, что она была права? – вызывающе уточнит Сириус. Римус устало вздохнул. - Я не собираюсь уничижать тяжесть твоих страданий. Она ужасно поступала с тобой. Да и с Регулосом. Но тебе пора отпустить это. - Почему ты умудряешься любую тему свести к тому, что я что-то делаю не так? - Потому что ты много в чём ошибаешься. И я считаю своим долгом... - Ты ничего некому не должен! – грубо оборвал его Блэк. Люпин поджал губы. – И не делай такое лицо. Я бы не злился, если бы ты говорил о себе или Гарри. Но ты заступаешься то за Нюниуса, то за Дамблдора, то вообще за... - Римус покачал головой. - Я никогда не заступался за Вальпургу. Но она и Кикимер два разных существа. - Почти одно, — не согласился Сириус. - Ты не прав, — неожиданно вмешался третий голос. Бродяга резко повернул голову. Из дома вышел Гарри. - Ребёнок, сейчас час ночи. Что ты забыл на улице? – Блэк вспомнил про ненавистный шарф. Лунатик заставил Сириуса одеть его лишь после долгих споров. Поттер стал возможностью избавиться от пушистой тряпки. Бродяга подошёл к мальчику сел на одно колено и противореча своим словам стал укутывать крестника в шарф. Отбиваясь ребёнок заговорил. - Профессор Люпин прав. Ты унижаешь Кикимера и ему плохо от этого. - Неужели он приходит к тебе жаловаться на меня? – усмехнулся Блэк. - Нет. Но я же не слепой. Мне не нравятся когда другим, делают больно, — Сириус почему-то замер. Просто сидел на одном колене и смотрел в по-взрослому серьёзные ярко-зелёные глаза. Наконец, вздохнул. - Гарри, ты ведь понимаешь, что я лишь отвечаю на его выпады? – мальчик замотал головой. - Неправда! Ты сильнее. У тебя больше власти. И именно ты должен попытаться всё исправить. - Мерлин! – раздражённо выругался Блэк. Гарри не двинулся с места и даже не вздрогнул. Бродяга как-то автоматически заметил, что это хороший знак. – Я живу с двумя манипуляторами, — сдаваясь, проворчал Сириус. - Я не... - попытался возразить ребёнок, но Блэк отмахнулся. - Я знаю. И просто шучу. Как всегда, не к месту. Гарри, тебе приносит боль то, что я ссорюсь с Кикимером и словесно вымещаю на нём негативные эмоции? - Боль? Нет, — чуть растерялся мальчик. - Он имеет в виду не физическую. Ты чувствуешь дискомфорт от того, что Сириус всё никак не помириться с домовиком? Тебе грустно, неприятно, тревожно от этого? - уточнил Люпин. Поттер кивнул. Блэк не скрывая негодования пообещал. - Значит, я буду с ним мириться. Но вы будете не просто присутствовать, а способствовать этому. Поняли? - Да! – мгновенно согласился мальчик. На детском лице была улыбка. - А ещё мы отпразднуем-таки твой день рожденья, — продолжил список требований Бродяга, повернувшись на этот раз к Лунатику. - Если это так важно, — неохотно согласился Римус. - Важно! – тут же согласился с крёстным Гарри. – Раз мы отпраздновали мой, то нужно и ваш. И так же, — Сириус растрепал и без того лохматые волосы. - Молодец! Только будет не совсем «так же». Римусу хочется немного по-другому. - Мне никак не хочется, — вздохнул Лунатик. – Но куда я от вас денусь? - Правильно. Никуда. Тебя никто не собирается отпускать. Правда, Гарри? - Но если профессор Люпин не хочет, — напрягся мальчик. - Не слушай его. Он никогда ничего не хочет. Поэтому его надо тянуть куда-нибудь. И тогда он будет счастливее чем один. - Точно? – повернулся к учителю Гарри. - Да, — искренне улыбнулся Римус. – А теперь, пожалуйста, иди спать. Если ты простудишься и собьёшь режим, то не сможешь в полной мере насладиться рождеством. - А у нас если ты не забыл большие планы! – напомнил крестнику Сириус. Рождество действительно обещало быть весёлым. Мальчик улыбнулся и кивнул. Вместе с ребёнком в доме двенадцать скрылся и шарф. - Ты добился своей цели, — усмехнулся Люпин, увидев, как Блэк застёгивает самую верхнюю пуговицу пальто, и высокий воротник закрывает жилистую шею. - Ага, — Бродяга не смог сдержать улыбку. – Здорово, что снег идёт. Утром можно будет не просто снеговика, а целую крепость отстроить. Гарри будет счастлив. Ты чего такой мрачный? Лунатик посмотревший на кружащие в воздухе снежинки заметно побледнел. - Тебе они не напоминают пепел? - Что? – напрягся Сириус. - Битва возле Мийона. Пожар разгорелся слишком большой. Тогда решили, что оказать помощь раненым нашим важнее. Я читал потом газеты. Погибло двести тринадцать маглов. Сгорели заживо. Потому что мы боялись потерять наших раненых. Там пахло горелым мясом. И на утро в облачном небе летали крупные хлопья пепла. - Я помню. Ты был среди раненых и... Я удивлён, что ты помнишь пожар, — вся весёлость испарилась. - Никто не думал, что та улица окажется в кольце огня. Что магловские машины с водой опоздают. Ты не должен чувствовать вину, Римус. - Я знаю. Я не ною, Сириус, просто... - Люпин вымученно улыбнулся. – Ты сказал про снег и вспомнилось. - Я не говорю, что ты ноешь. Но даже если бы тебе захотелось пожаловаться на жизнь, я бы тебя не упрекнул. Ты имеешь на это право, — Лунатик улыбнулся чуть искреннее. Бродяга неожиданно растёр в пальцах воздух, вспоминая как серые и чёрные хлопья рассыпались в порошок при касании. На ум пришло глупое сравнение. Сириус сел на корточки и взял в руки кучку снежинок. Пальцы слабо обожгло холодом. Кожа начала неприятно неметь. Блэк упёрто сжал пальцы и снег неохотно образовал фигурку. Бродяга замер, думая, что можно слепить. Сначала хотел голову волка или собаки, но потом понял, что пальцы окоченеют быстрее и остановился на простом сердечке. Тонкс каталась бы по полу от смеха. Опасный и ужасный Сириус Блэк лепит из снега сердечко! Люпин за спиной как-то странно вздохнул. - Да. Ты прав. Сравнивать снег и пепел было глупо. Они лишь выглядят и ведут себя похоже. Но если коснуться совсем разные. Пепел - смерть и война. Мягкий, рассыпчатый, чёрный. А из снега мы завтра построим крепость. Римус понял посыл, до того как Сириус осознал, что хочет сказать. До того как в черноволосой голове сформировалось хотя бы подобие слов. Кисти жгло холодом. Кожа чуть щипала. Сгибая пальцы можно было, кажется почувствовать каждую косточку и сустав в руке. А пепел мягко рассыпался бы. Но не сложился бы в сердце. Не создал бы ничего нового. Сириус поморщился и вручив белую фигурку Люпину потянулся за платком. Казалось, вода на пальцах вот-вот собирается превратиться в лёд. - Давай мы просто пойдём домой? – предложил Лунатик, смотря, как Бродяга вытирает холодным платком чуть красные от обморожения пальцы. - Нет! Снег идёт. Ночь. Романтика. Мне не хватило зимних прогулок с тобой. В Хогвартсе надо было скрывать отношения. А потом сразу война. Сейчас ты пропадаешь в Хогвартсе из-за работы. Когда мне проводить с тобой время? - Иногда мне кажется, что тебе всё ещё пятнадцать, — Люпин аккуратно положил снежную фигурку на бордюр. Стянул перчатки и обвил своими тёплыми руками холодные пальцы Блэка. Руки у Римуса были заметно меньше и всё же Сириус почувствовал почти болезненный приступ нежности к человеку рядом, – и мне тоже.