Проповедник света

Что такое свет? Это лучи солнца? Фонарь в тёмном лесу? Отблески от витражей? Если свет—хоть что-то из этого, то что тогда тьма? Ночь? Тот самый тёмный лес, давно освоенный дьяволом? Чёрное озеро, из пучины которого не дано выбраться никому?     Тогда душа моя давно не видела солнечного света и фонаря, что ведёт из леса. Тогда душа моя глубоко на дне пучины, тонет и теряется.     Один раз оступившись, тяжело не уйти во тьму вновь.     В далекой от города деревне, что скрыта в лесной чаще за густым туманом, рядом с деревенскими воротами стояли трое: Двое юношей и девушка. Дела старших обычно не интересовали молодежь, поэтому троица не обращала внимания на новый переполох среди местных жителей.  —У Марилы тоже ребёнка украли…—Девушка оглядывается на деревенские хаты, откуда слышен плач несчастной женщины,—Какой это ребёнок по счету?  —За эту неделю—второй,—Отвечает ей один из юношей,—А если в общем говорить, то уже пятый.  —Нет, шестой,—Возражает второй и начинает загибать пальцы на руке,—Чеслава, Дита, Иовита, Иренка, Агнешка, а потом уже Марила. Шесть детей. —Какой ужас,—Безэмоционально бросает девушка, опираясь на забор,—Несчастные матери. И бедные дети. Только на свет появились, а уже… А что с ними произошло, как думаете? —Пан ксендз говорит, что их съедают. —А кто?.. Гробовая тишина перед ответом.  —Какая-то неведомая сила. Тут помощь особая нужна, он так сказал. Кого-то из города прислать просил.  —И что, приедет?—Удивляется девушка, показывая хоть какую-то заинтересованность в разговоре. —Да вроде бы должен… Прямо сегодня.     Троица у забора перестаёт болтать, когда видит вдали пана ксендза, что идёт по деревенской дороге прямо в сторону ворот. Лицо священника печально, голова опущена, руки сложены в молитве. Уйдя за ворота, священнослужитель встает посреди  леса в ожидании гостя.     Через какое-то время к деревенским воротам подъезжает чёрная лошадь. Всадник. На нём капюшон, скрывающий  лицо. Ксендз подбегает к лошади, берет её за поводья и помогает всаднику спуститься. Неизвестный гость из города снимает капюшон. Под ним скрывается совсем юное  лицо, троица у забора притихает. Почему решить их проблему вызвался… Юноша?     Издали видны его темно-рыжие волосы, в сочетании с темным одеянием он сам похож колдуна. Лишь бы не оказался некромантом, их в народе не любят… Юноша привязывает лошадь к забору и идёт за паном ксендзом.     Они проходят мимо троицы. Гость оглядывается и случайно встречается взглядом с девушкой. В следующий же момент он стыдливо отворачивается и снова опускает взгляд в землю.     В одной из хат горько горюет одинокая Марила. Потеряв мужа несколько месяцев назад , теперь она лишилась и своего единственного ребёнка, которому едва ли исполнилось четыре месяца. Долго мучилась женщина и никак не могла найти себе покоя, все думая о том, что её малыш где-то рядом… Но, как известно, ни один из пропавших младенцев не появлялся снова в своей колыбели после того рокового дня исчезновения…     Сколько бы не старались местные, а причину пропажи детей не могли разгадать. Хотели уж искать ведьму или заблудившегося некроманта, но их следов в округе тоже не нашлось. Оставалось лишь прибегнуть к чей-то помощи из далёкого Святограда. Из города святого отца в разные стороны царства часто совершали паломничество воины из священной гвардии, священники и некроманты. Хтони и прочей нечисти в последнее время завелось слишком много, от набегов нечистой силы страдали порой целые деревни. Вот и местные решили, что без руки дьявола тут дело не обошлось. Но другой вопрос… Зачем этому существу младенцы?     А Марила все продолжала горевать. Даже прибытие гостя не заставило её успокоиться хоть на секунду.  —В доме есть травы?—Спрашивает гость у сестры Марилы, что все это время стояла у двери хаты. Женщина кивает и убегает вглубь дома. Тем временем юноша протягивает свой крест плачущей матери. —Молитесь,—Почти что приказывает он,—В молитве наша душа успокаивается…  Приносят травы. Гость принимается за работу, подогревает воду в котле и нарезает ингредиенты.  —Пан ксендз…—Нарушает тишину сестра Марилы,—Что это?  —Я не священнослужитель,—Поправляет юноша,—Пока что. Это отвар для хорошего сна. Пан ксендз говорил мне по дороге, что она неважно спит.  Женщина растерянно кивает. —А кто научил Вас врачеванию? Вы же и это умеете, да?..  Гость кивает: —Врачеванию меня научил…—На мгновение он замирает и пустым взглядом смотрит в котёл с бурлящей водой,—Мой наставник.     Подняв голову и посмотрев на себя в висевшее на стене зеркало, Яцек увидел свои горевшие злобой глаза. Упоминания о наставнике—не самые лучшие воспоминания из жизни. Их следует забыть.     Яцек подаёт отвар Мариле, та, всхлипывая, выпивает содержимое чаши.  —Позаботьтесь о своей сестре…—Бросает он напоследок,—Следите, чтобы она не натворила глупостей. Со всем остальным я разберусь.     В доме ксендза Яцек решает расспросить побольше об этих пропажах. Где он только не бывал, какой только нечисти не видывал, а подобный случай встречается впервые… Либо это какая-то особая нечистая сила, либо и правда не самой чистой души человек… Юноша не смог решить, какой вариант наиболее ужасен.  —Месяц назад…—Начинает пан ксендз, сложив пальцы домиком,—У нас пропал первый ребёнок. Тогда списали на безалаберность молодой матери, пока… Не исчез второй, из соседней хаты. Наша деревня сильно пострадала после нашествия темных сил, сами понимаете… Поэтому младенцев так много. Нельзя дать деревне вымереть. А тут это…  —Вы не нашли даже никаких останков?—Спрашивает Яцек, на что ксендз перекрещивается. —Упаси Господь!.. Мы надеемся, что они живы. —Сами-то верите?.. Священник несколько секунд подавленно молчит. Яцек продолжает: —Что было после?  —После… Был перерыв в несколько недель. Зато потом мы потеряли сразу двух. Затем последовал ещё один перерыв. И уже на днях мы снова потеряли две новорождённые души… —Возможно ли… Что это нечто делает перерывы, чтобы набраться сил… Простите, я сделаю предположение?..—Аккуратно подходит к сути юноша, с опаской глядя на священника, тот уже с безразличием кивает,—Я предполагаю, что оно может есть их души, а затем выходить за новыми.  —Никогда не встречал подобную нечисть,—Признаётся ксендз,—Я не располагаю обширными знаниями, в отличие от Вас. Вам когда-то встречался подобный случай?.. —Низшая нечисть и черти не обладают разумом для того, чтобы смущать народ своими наветами… Поэтому часто прибегают к грубой силе и убийствам, дабы заполучить хоть какую-то душу для дальнейшего существования. Но иногда для поддержания жизни душ должно быть очень много. —Вот этого я не знал…—Протягивает священник,—Запишите потом эту информацию в нашу книгу?  —Обязательно,—Соглашается Яцек и встаёт из-за стола,—Завтра мне нужно осмотреть окрестности. Как можно дальше в лес. Я буду в хате последней матери.  —Вы не планируете спать?—Удивляется ксендз. Юноша грустно улыбается: —Я привык подолгу не смыкать глаз.     В хате его ждала воистину ужасающая картина. Марила, сидящая на полу внутри красного круга, начерченным кровью. Вокруг свечи и травы, их запах разносится по всему дому. Рядом стоит сестра женщины с огромным чёрным фолиантом в руках. Яцеку с первого взгляда становится все ясно. —Вы что делаете?!—Он подбегает к кругу, быстро стирает его своим сапогом, одним резким движением руки погашает пламя свеч,—Для чего?!  Марила заливается горькими слезами, её плечи содрогаются при плаче. —М-мой малыш… Мой мальчик…  Яцек смягчает свой гнев и подходит к сестре отчаявшийся матери.  —Вы хоть знаете, для чего используете ритуал?!—Он забирает книгу и захлопывает, даже не глянув на страницы с ритуалом. Из страниц вылетает пыль,—Это высшая степень глупости и безумства. Когда женщины затихли, Яцек продолжает: —Не стоит никогда брать подобное в руки. Неизвестно, как на обряд со свежей кровью отреагирует нечисть в округе. Я думаю, что никто из местных жителей не захочет повторить горький опыт прошлых лет…—Юноша садится на пол рядом с Марилой и берет её за плечи,—Ребёнка таким образом не вернуть. Никого нельзя вернуть с того света. Да и к тому же мы не знаем, мёртв ли он на самом деле.  Слова влияют на Марилу наилучшим образом, она успокаивается. Яцек оборачивается ко второй женщине: —Ложитесь спать. Я позабочусь о том, чтобы Ваша сестра больше не совершала глупостей. Идите к себе и молитесь.     Когда луна взошла над деревней и белый свет проник сквозь дремучую лесную чащу, Марила захотела спать. Отказавшись спать одна, она попросила Яцека посидеть рядом, пока сама не уснёт, будто женщина была не намного старше юноши. Положив голову на плечо гостя, несчастная вскоре провалилась в глубокий сон. Яцек гладил её по тёмным волосам, не заметив, как по собственным щекам текут горячие слёзы. Юноша смотрел в окно на луну, что вскоре скрылась за тучам, и старался не плакать, чтобы дрожь от плача не разбудила спящую.     Следующий день начался с работы. Предстояло обойти всю округу и заглянуть  туда, куда местные побоялись идти, даже вооружившись вилами, крестами и святой водой.  —Вам точно не нужен кинжал?—Спрашивает пан ксендз у опушки леса. —Я предпочитаю иные способы разговора с нечистью…—Отвечает Яцек, пряча крест в карман плаща,—Даже с подобными тварями общаться на языке насилия—не самый лучший выход. К тому же, если это заблудшая душа.  Под заинтересованными взглядами местных юноша уходит в лес.     Чем дальше Яцек заходил, тем меньше солнечного света проникало через кроны деревьев. Вокруг пахло мхом и мокрой землей, ничего похожего на запах крови. Привычного сахарного аромата нечисти тоже не улавливалось. Юноша осмотрел стволы деревьев. Обычно черти и низшие любили точить о них свои чёрные закруглённые когти. Но ничего подобного не обнаружилось. Лес как лес. Просто очень большой и тёмный, таких на территории царства полным-полно. Но кое-что привлекает внимание…     Небольшая хата, надёжно скрытая среди деревьев. Сразу и не увидишь. Крыша скошена в сторону, доски настолько черны, что почти сливаются по цвету с такой же тёмной землей. Из трубы не клубится дым. Яцек делает прутиком пометки на ближайших деревьях, чтобы вернуться к этой хате вечером. Почему-то хочется уйти из этого места, и уйти подальше. Но, возможно, именно здесь скрываются все ответы…