Tokyo Lovers

      Влюблённость — довольно хорошее слово, чтобы с его помощью описать чувства, возникшие так внезапно у Имауши в груди. Он уже взрослый человек, а взрослые, как он думал, уже не влюбляются; во всяком случае, не так быстро, не так глупо, не так… по-детски? Так он думал, этот всё ещё маленький глупыш Вакаса. Любовь и предшествующая ей влюблённость присущи абсолютно всем живым существам на свете, так с чего бы вдруг ему стать исключением? Он ведь не особенный. И именно поэтому он влюбился. — Здравствуйте! — Звонкий женский голосок охватил душное помещение, словно до самых костей пронзая всё тело крошечные тонкими иглами: вот, что бывает, когда приходится с похмелья приниматься за какую-либо работу. — Спортзал «Годжо» здесь находится? Надо же, школьница. Уж очень типичная клетчатая юбка, нежно-розовая рубашка, белые чулки. Вся из себя красивая, аккуратная, опрятная. Что забыла здесь такая, как она? — Уваба-чан, ты? — Бенкей подрывается с дивана, стремительно проходя вглубь помещения, чтобы встретить гостью. — Да, Араши-сан, здравствуйте ещё раз. — Она поклонилась высокому мужчине в знак приветствия. — Я хочу у вас работать. Чем я могу быть полезна? В их время редко можно встретить столь смелых и трудолюбивых школьников, особенно девушек. Выглядела незнакомка для таких мест уж очень манерно, словно с иголочки, а форма так и кричала о том, что учится её владелица в дорогой частной школе. Вся эта ситуация, несомненно, вызывала неподдельный интерес, хоть и несильный. Всё же, кажется, им ещё вместе работать. — Я Араши Кейзо, владелец спортзала. — Рассказывал рослый парень, показывая его первой сотруднице, где лежат те или иные вещи, которые могут ей пригодиться в процессе работы. — А там на диване — мой друган и по совместительству помощник — Вака. Будь здесь, как дома, Уваба-чан. Она оказалась совсем не такой, какой Вакаса её себе представлял; нет, конечно же, Бенкей сразу рассказал своему лучшему другу о том, что на его объявление откликнулась какая-то милая девушка, но чтобы она действительно оказалась милой? Вы, наверное, шутите. Имауши не верил Кейзо, но тот сразу сказал: она будет той ещё милашкой. — И как ты это понял, Кей? Холостятское чутьё? — По голосу. Уваба не боялась работы, в том числе и грязной: она умело отмывала жирные пятна с напольного покрытия ринга, приносила воду в перерывах между тренировками, прекрасно запоминала имена всех клиентов. И как этим двоим на голову свалилась такая умелая помощница? Кто его знает. Возможно, это была сама «судьба», в которую Имауши не верил, а зря. — Уваба-чан, проводить до дома? — Он заговорил с ней впервые за целый день. — Всё же, уже довольно поздно. Имауши не был по своей натуре добродетелем. Не был и главным эмпатом, особенно, если дело касалось незнакомых людей, так почему же.? — Спасибо, Имауши-сан, буду Вам признательна. Всю дорогу они шли совершенно молча. И верно, что им обсуждать? Спортзал, работу? Учёбу в школе, может? Вакаса уже и не помнит, какого это, быть учеником: носить белую рубашку и синие брюки, завязывать галстук по утрам и постоянно не высыпаться. Хотя, в общем-то, кое-что с тех лет не изменилось: он все ещё не высыпается, но если раньше причиной была учёба, то сейчас это постоянные попойки и сильный утренний отходняк. Имауши любит выпить, но не сказать, что он умеет это делать, но разве его это останавливает? — Вы собираетесь проводить меня до самой квартиры? — Девушка удивлённо хлопала ресницами, с которых уже давно начала отсыпаться чёрная тушь; как оказалось, их настоящий цвет — белый. Надо же, какая редкость. — И да, и нет. — Мужчина вытащил изо рта сгрызанную деревянную палочку от данго, зевая. — Я живу в этом же доме. Вдруг мы с тобой соседи, а, Уваба-чан? Какой проницательный и догадливый. — Удивительно. — Имауши неторопливо чешет затылок, второй рукой ища в кармане широких штанов ключи. Действительно. Двери их квартир были буквально соседними. Бывают же в жизни совпадения. — Кстати, зовут тебя как? — Щёлкнув дверным замком, он зевает уже второй раз за минуту. — Кайрики. Моё имя Кайрики. До завтра, Имауши-сан. — А меня Вакаса зовут. Приятно познакомиться, Кайрики. Выходить из дома в одно время, провожать друг друга на работу и с работы, в школу и из школы, в магазин и из магазина — это стало их повседневной рутиной. Как оказалось, Кайрики уже в таком юном возрасте жила одна. Как она сама это объяснила — хочет быть менее зависима от приёмных родителей, чтобы им было попроще в финансовом плане. Такая маленькая, но уже такая взрослая. Такой труд не мог быть не привлекательным. Когда Бенкей тренировал девушку, обучая самообороне по её же просьбе, Вакаса не мог не засматриваться. Когда она заплетала свои цветастые от дешёвых красителей волосы, он тоже, по обыкновению, не мог не засматриваться. Всегда, когда Уваба говорила с Араши, улыбалась ему — Вакаса смотрел. Смотрел так пристально, так усердно пытаясь что-то разглядеть. Конечно, на месте друга мог быть и он сам, но что-то внутри ему мешало. Какое-то детское волнение, учащающее пульс, заставляющее пасовать в самый ответственный момент. Аж смешно становится. — Только не говори мне, что это наша Уваба-чан. — Кейзо удивлённо смотрел на своего лучшего друга, не понимая, шутит он или нет. Алкоголь — удивительная штука. Он заставляет людей рассказывать все свои потаённые секреты лучше, чем любая пыточная камера. Особенно, если выпиваешь в компании близкого тебе человека. — Бля, заткнись, Бенкей. — Имауши делает глоток прохладного пива из большого стеклянной стана, жмурясь. — Я тебе этого не говорил. — Я вижу, как ты смотришь на неё, Вака. — Ну и, что теперь? Отругаешь меня и поставишь в угол, а, Кей? Он не хотел признаваться лучшему другу, не хотел признаваться даже самому себе. Глупо это всё. Он, взрослый парень, влюбился в голубоглазую школьницу в клетчатой юбочке. Шиничиро бы громко рассмеялся, если бы был рядом сейчас. — Не мне тебе нотации читать, Вакаса. — Взяв пример с друга, Кейзо осушил свой стакан со светлым пивом до дна. — Позаботься о нашей Увабе-чан, раз уж на то пошло. Она хорошая девочка. — Ага, знаю. Вот только выходило почему-то совсем наоборот. Чем больше Имауши с ней сближался, тем больше он себе позволял. Приходил к ней домой пьяный, заваливался спать, но никогда даже не пытался признаться в чувствах, сваливая всё на алкоголь. Уж слишком это было бы очевидно и просто. Кайрики ухаживала за ним, следила, заботилась, словно о ребёнке, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Невероятно добрая, открытая девушка. И как в неё было не влюбиться.