Tokyo Lovers

      Наверное, где-то в самой глубине сердца, все властительницы презирают именно тех своих слуг, которым приходится делать за них всю грязную работу: пачкать руки в крови, сражаться в поте лица и одерживать сокрушительные победы. Победы посвящаются им, таким хрупким и вечно улыбающимся, с виду наивным девушкам, вот только вряд-ли за кукольный натянутой улыбкой скрываются такие же добрые и светлые чувства. В конце концов, никому ничто не достаётся просто так и нежелание марать руки вовсе не означает, что человек на это не способен. Не всегда следует судить книгу по её обложке. Но для Шибы всё как об стенку горох. Прав либо он, либо он, а если и он не прав, то неправы вообще все. Либо победа достаётся ему, либо не достаётся никому — таков уж его неисправимый, суровый нрав. Настолько неизменный и прямолинейный, что даже местами глупый. А девушки любят глупых мужчин. По крайней мере, он это где-то прочитал, усмехнулся и сразу же забыл. Он ведь совсем не глупый. Однако, у Наюты было на этот счёт совсем другое мнение. — Шиба-кун, пожалуйста, мне нужно идти. — Она в очередной раз пробивается через толпу прохожих, стараясь скрыться, состроив максимально грозное и суровое лицо. Слово «пожалуйста», видимо, вырвалось у неё случайно. Наюта не любит просить, особенно дважды. Говорят, что «Чёрные Драконы» и женщин не щадят. Верно, не считая одной, что так приглянулась их главе. По своему обыкновению, он стоял на её пути, весь такой яркий, выделяющийся на общем фоне своих подчинённых. Уже привычная картина: красное пятно крови на фоне только что отстиранной белой футболки. А что, неплохая ведь идея? — Не перестанешь меня преследовать — я тебя ударю. — Она остановилась, заглядывая Тайджу прямо в его хитрые жёлтые глаза. Неожиданно, явно неожиданно. — Я по-хорошему говорю, пока что. — О-о, а ты и по-плохому умеешь? — Он явно пытался вывести её на эмоции. — Не думал, что кто-то вроде тебя на это способен. Терпение кончалось, как и время, которое она должна была потратить на путь до модельного агентства. — Кто-то вроде меня? — Она приподняла одну бровь, наигранно хмыкнув. Удивительно, как быстро она смогла перенять мимику Шибы старшего. — Ты меня даже не знаешь. — Но знаю, что ты ошиваешься рядом с Хаккаем. — Ну и? Не смотря на настойчивое преследование, девушка продолжала свой путь, стараясь игнорировать назойливого гопника с явным незнанием о существовании личных границ. Осталось совсем немного, и она скроется в здании, куда не пускают посторонних. Наюта отчаянно пыталась прорубить себе дорогу в безбедную жизнь, и тех, кто стоит на пути к этой мечте, она не щадит. — Что вас с ним связывает? — Какой назойливый попался, надо же. — Ты его девушка, что-ли? — Мимо. Меня не интересуют парни помладше. — А постарше? Наконец-то заветное здание. Хорикоши стремительно забегает по широким каменным ступенькам вверх, звоня в звонок и называя своё имя, а Шиба, оставшись ниже, молча наблюдает, будто его только что остановил невидимый барьер. — И всё то тебе расскажи, старший брат Хаккая. — На миловидном женском лице вновь проскакивает наигранная самодовольная улыбка, после чего Наюта скрывается за тяжёлой дверью модельного агентства. Шиба чувствовал просто нереальный подъём сил. Она не только не отшивает, так ещё и заигрывает, иронично улыбаясь. Он точно ей нравится, совершенно точно нравится этой длинноногой недотроге, которая явно хочет, чтобы её добивались. Тайджу настолько сильно в этом уверен, что готов поклясться, что ему об этом сказал сам Господь Бог. А Наюта просто привыкла улыбаться всем подряд через силу. Она верила, что нужно нравиться каждому встречному, быть угодной, правильной, желанной. Даже в моменты, когда хочется оскалить зубы и вцепиться ими в плоть, даже когда хочется плакать и уничтожать всё на своём пути — она всегда делала одно и тоже: улыбалась. Поразительно хорошая актриса в свои то годы — Хорикоши умела в приветливости и дружелюбии прятать презрение и ненависть к тем, для кого приходится быть милой через силу. Ненависть ко всему человечеству. И даже с таким настойчивым «поклонником» она не могла вести себя иначе. В рождественскую ночь они встретились вновь. Нет, не то, чтобы они не виделись и до этого: но почему-то именно в этот морозный день всё было как-то совершенно иначе. Наюта протирала барную стойку после гостей, когда в бар её отца зашёл очень знакомый посетитель. В такие дни клиенты идут разве что утром: пропустить бокал-второй холодного, поговорить о планах, выслушать и сказать поздравления, ведь как бы сильно люди не хотели выпить и отдохнуть, по вечерам они всё равно возвращаются домой, к своим семьям, чтобы провести праздник в кругу самых близких. Наюте было некуда возвращаться, а потому она работала допоздна. Всё же нужно кому-то выполнять эту работу, так уж лучше это будет она. Деньги не бывают лишними. — А-а, Шиба-кун. — Она устало вздохнула, готовясь в очередной раз отгонять прочь от себя этого назойливого громилу. Однако, он почему-то был тише обычного. — Если будешь мешать мне работать, я позову охрану. На его лице красовались свежие раны, полученные, видимо, совсем недавно в ходе очередной драки. Подраться на Рождество, ну и жуть. Он молча сидел за барной стойкой, рассматривая собственное отражение в кружке чёрного чая, лишь изредка поглядывая на Наюту, что хлопотала за баром, протирая бокалы. Время близилось к полуночи, и из посетителей осталось всего пара-тройка человек, включая самого Тайджу. Пришёл в бар, чтобы выпить чаю, вот забавный. Даже в такой прекрасный день он с кем-то подрался, и что самое удивительное — сидит так тихо, не хвастается очередным успехом. А ведь когда Шиба старший так молчалив, он даже привлекателен. Совсем немного, разве что. Глупышка Наюта, не думай о нём, особенно на работе. Ей хотелось узнать, что с ним случилось: кто смог так сильно отделать самого главу Чёрных Драконов? Шиба выглядел подавленным. Словно жаждущий утешения и ласки раненный зверь, что из последних сил приполз в чужое логово, надеясь найти там покой. Не будь с ним так добра, Наюта, не проявляй жалость. Люди не ценят тех, кто делает что-то хорошее просто так. Не будь, как отец. — Тебе налить чего-нибудь покрепче, может? Уже битый час сидишь и смотришь в остывший чай. — Хорикоши снова наступила на те же грабли. И как у неё только лоб не болит? — Я несовершеннолетний, забыла? — Ах. — Она поставила рядом с ним пустой прозрачный стакан, после чего села за соседний стул. — Думала, ты старше. Между ними повисла тишина. Кроме Шибы, клиентов совсем не осталось, и близилось время закрытия. Как-никак, сегодня праздник. Однако, по неподвижным жёлтым глазам было видно, что последнее, чего он сейчас хочет — это остаться в одиночестве. Наюта понимает. Вернее, пытается понять. Наивная и добрая глупышка. — Ты можешь рассказать мне, что произошло. — Наюта не смотрела на него. Вернее, пыталась не смотреть. А так хотелось. Всё эти синяки, ссадины и стёршаяся кровь выглядели просто ужасно и по-своему красиво. Странное чувство. — Ну, или можешь и дальше молчать, но тогда тебе придётся дать мне закрыть бар и обработать твои раны. Парень лишь молча кивнул, положив голову на женское плечо. Хорикоши вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала. Если ему сейчас это нужно — пусть. Если это сделает легче — пусть. Если поможет — пусть. Она здесь ради него. Бесконечно добрая, наивная Наюта. Ничему тебя жизнь не учит, правда? Они ещё какое-то время сидели, смотря на переливающийся в кружке, остывший чёрный чай. Тайджу был покорен и тих до самого конца, так и не рассказав, в чём же дело и с кем он подрался, а Наюта и не настаивала. Если молчание и немой физический контакт сделают легче — пусть.