Прикоснись ко мне

      Следующим утром Тайлер проснулся от того, что Уэ́нсдей Аддамс спала на его груди.       Он не мог в это просто поверить. Мало того, что Уэ́нсдей фактически набросилась на него, занялась с ним сексом, так ещё провела ночь в его объятиях и даже не почувствовала необходимости сделать какой-нибудь злой или оборонительно-защитный комментарий, чтобы вернуть свою явно слегка утраченную гордость.       Тайлер не стал бы лгать, в данный момент своей жизни он чувствовал себя довольно великолепно.       Уэ́нсдей зашевелилась, уткнувшись лицом тому в грудь, медленно просыпаясь и начиная осознавать происходящее вокруг. Внезапно брюнетка застыла. Неспеша подняв голову, она встретилась с ним взглядом, и её собственные бездонные глаза широко раскрылись.       Тайлер самодовольно ухмыльнулся. Уэ́нсдей же закатила глаза, но не отстранилась ещё больше, а лишь снова опустила голову, прижимаясь к нему носом, совсем чуть-чуть, становясь ещё ближе.       В его груди тут же возникло чувство приятного трепета. Что ж, возможно, он влюблён.       Однако момент, полный нежного блаженства, был нагло и подло прерван звуком открывающейся входной двери и звонким голосом шерифа. Отец вернулся с ночной смены. — Тайлер? – шаги мужчины были уже слышны с лестницы. — Чёрт, – прошептал юноша в панике.       Не говоря ни слова и долго не раздумывая, Уэ́нсдей быстро скатилась с него и ловко приземлилась ногами на пол. Она собрала свою разбросанную одежду и обувь, прежде чем скрыться за дверцами шкафа.       И, как оказалось, весьма вовремя, ведь секундой позже в дверном проёме появился Галпин-старший. — Эй, папа! Что случилось со стуком? – сказал Тайлер, изображая сильное возмущение. — Прости, парень. Мне просто хотелось проверить, как ты. Как прошла ночь? Всё хорошо? — Да-да, всё в порядке, никаких происшествий, – натянуто улыбнулся тот. — Мне жаль, что не смог остаться. Я знаю, что обещал брать меньше ночных смен. — Нет, я понимаю, долг зовёт и все дела.       Донован кивнул. — Здорово, я просто оставлю те… это женское бельё?       Сердце Тайлера пропустило удар, когда он проследил за взглядом своего старика. Трусики Уэ́нсдей были небрежно брошены на прикроватную тумбочку. — Нет? – натянуто ответил он, застенчиво запихивая чёрный лоскут ткани в ящик, захлопывая его. — Тайлер, – произнёс отец, одарив его взглядом, который ясно говорил: «Сука, пожалуйста». — Ты правда хочешь услышать подробности моей сексуальной жизни? — С каких пор у тебя вообще есть «сексуальная жизнь»? — Отец! – Тайлер дико замахал руками.       Донован вздохнул, устало потирая лицо. Он подошёл ближе и сел на край кровати. — Послушай, у нас точно не было того самого разговора, так что… Может быть, сейчас самое время. — Нет! Я действительно, действительно не думаю, что в этом есть какая-то необходимость. — Нет-нет, это моя ответственность как твоего родителя. Ну, – начал Донован, – у тебя, скорее всего, будет много… всяких позывов, и некоторые из них могут даже показаться весьма странными. Но я хочу донести до тебя важное, что до тех пор, пока вы оба согласны, вам не должно быть стыдно за то, чем вы занимаетесь за закрытыми дверями.       Единственное, что Тайлер знал наверняка прямо сейчас, это цвет своего лица, ярко-ярко-красный. Он отчётливо чувствовал данный факт. — Папа, я правда не хочу этого слышать…       Донован же притворился, что вообще не замечает отчаянных возражений своего сына, продолжая свою педагогическую речь правильного родителя. — Мне кажется, было бы неплохо рассказать тебе несколько историй о вещах, которые я совершал в юности. Бьюсь об заклад, некоторые из них способны заставить покраснеть даже помощников шерифа, – усмехнулся мужчина. – Была одна девушка, которой нравилось, когда я… — Отец, Уэ́нсдей в шкафу!       После этих слов девушка невозмутимо открыла деревянную дверцу и покинула своё «укрытие». — Ты бы прогнулся под любой формой мягкой пытки, Тайлер, – недовольно пожурила она его. — Уэ́нсдей Аддамс! Даже не знаю, я больше шокирован или оскорблён тем, что ты настолько пренебрегаешь моим авторитетом, – сказал его отец надменным тоном.       Она прищурилась, пристально глядя на шерифа. — Вы же прекрасно знали, что я здесь, не так ли?       Донован слегка ухмыльнулся: — У меня вроде как возникли кое-какие подозрения.       Уэ́нсдей на мгновение замолчала, оценивая сложившуюся ситуацию. — Что ж, это достойно уважения, – наконец резюмировала она.       Тем временем Тайлер нервно переводил взгляд с одного на другого, ощущая себя крайне неловко: — Окей, это… было… очень странно. И, как я понял, мне ещё нужно будет помочь Уэ́нсдей добраться до «Невермор», так что… – он замолчал, сделав паузу, и многозначительно посмотрел на своего старика. — О, не волнуйся, я с превеликим удовольствием отвезу вас обоих туда на патрульной машине. И обязательно поговорю с твоей директрисой о безопасности, – произнёс его отец, свирепо взглянув на Уэ́нсдей. — Мы оба знаем, что это маловероятно как-то повлияло бы на меня лично или на мою склонность ускользать, Донован, – легко парировала она.       Тайлер тихо наблюдал за ними, пока те препирались друг с другом; это было похоже на просмотр теннисного матча.       Впрочем, в какой-то момент его отец тяжело вздохнул, без сомнений, измученный явным неуважением и неумолимостью со стороны Аддамс. — Предлагаю договорённость. Ты покинешь этот дом к десяти вечера, независимо от того, буду я здесь или нет. — Согласна, – ответила Уэ́нсдей с едва ли скрываемым лукавым восторгом.       Тайлеру хотелось неверяще покачать головой. Его отец поступил наилучшим образом в данной ситуации, оставляя тем самым для них столько лазеек. В конце концов, шериф просто закатил глаза к потолку и, прежде чем покинуть комнату, обратился к сыну: — Тайлер, отвезёшь её. А я пошёл спать.       Юноша поднялся с кровати, быстро одеваясь во вчерашние спортивные штаны и футболку. Обернувшись, он поймал опущенный взгляд Уэ́нсдей до того, как она успела его поднять и остаться незамеченной. — Теперь ты пялишься на мою задницу, Аддамс? — Разумеется, нет, – попыталась холодно отмахнуться Уэ́нсдей, как худший в мире лжец. — Разумеется, – повторил он за ней, скрещивая руки на груди.       Она же раздраженно вздохнула. — Могу ли я, пожалуйста, просто получить своё нижнее бельё обратно? — Какое бельё? – невинно поинтересовался шатен, удивлённо хлопая глазами. — Тайлер. — Уэ́нсдей.       Они упрямо смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем, к удивлению обоих, Уэ́нсдей сдалась первой. — Как угодно, оставь их себе. Однако тогда я возьму в заложники твою куртку, – выставила она свои условия, хватая предмет одежды со спинки ближайшего стула. — Обменяемся через неделю? – беспечно предложил Тайлер, довольный подобным раскладом. — Договорились. И лучше бы по итогу они были свежевыстиранными, – предупредила Уэ́нсдей.

КОНЕЦ…