Правитель моего сердца

      Плотные сиреневые сумерки наползали на Цитадель со стороны дворца. Его шпили, башни, галереи удлинялись тенями, обволакивая шумный до поздней ночи неугомонный город.       «Муравейник», — так называл его Мальбонте, когда проблемы обычных жителей чересчур наседали на него, требуя личного вмешательства в Совет. Я вернулась с заседания раньше него, вошла в наши общие покои, потянулась, стряхивая с плеч и крыльев тяжелый груз правления. Даже королям нужен отдых, а королевам и подавно.       Оглядела нашу спальню: лаконичную, светлую, обставленную только всем необходимым.       «Наша спальня…» — слова, вызвавшие на губах странную заговорщическую улыбку. Мы с Мальбонте жили в одной комнате с самой инаугурации. Получилось само собой, никто особо не настаивал на ином, просто слуги приготовили нам одни покои. Я пыталась спросить у Пайка, приказал ли это Правитель, но паренёк всё отнекивался. А я не возражала, хоть предстоящая семейная жизнь и вызывала волнение. Мы почти не знали друг друга. Мы даже не встречались, как это принято на земле. Мы прошли войну рука об руку, до неё один раз переспали, что тяжело назвать полноценными отношениями, а тут…       Нас короновали, а в древние времена на земле инаугурация королей часто проводилась параллельно со свадьбой. Однако Мальбонте ничего не объяснял и не говорил по этому поводу.       Поначалу я ждала каких-то слов… предложения, кольца, как бы смешно это ни звучало. Но после первого в нашем правлении тяжелого дня он задержался в Зале Совета до поздней ночи. А когда пришел, я уже спала, только успела услышать, как он лег рядом и тут же затих.       Простой в бытовых мелочах, совершенно неприхотливый. Мне всегда это в нём нравилось: его способность уступить врагу и пленнице свою постель, а самому остаться спать в кресле, без проблем принести воды и обтереть влажной тряпкой эту самую пленницу, прогоняя её мучительную лихорадку. Свесить ноги вниз на крыше и начать рассуждать о детстве и архитектуре. Или предложить вместе позавтракать, хотя прекрасно же видел, что кусок в горло мне точно не залезет.       Казалось, до войны меня восхищало всё, что делает Мальбонте, но в тот самый вечер после инаугурации я осталась обескураженной. В кружевном черном белье, вымытая так, что даже перья блестели, надушенная любимыми духами, приготовившая ему ванну с лепестками роз…       Я надеялась на первую брачную ночь, взволнованная, возбужденная. Но, не дождавшись, попросту уснула.       Меня пугала такая поспешность, хоть я и не сомневалась, что хочу провести вечность с этим мужчиной, узнавать все его грани каждый день, наблюдать за ним, вместе строить новый мир, подчиненный его идеалам.       Я была очарована и не боялась, что наша семейная лодка разобьется о быт. Ведь для быта у нас есть прислужники, а короли и королевы вовсе не обременяют себя чем-то нудным и изматывающим, чтобы потом срываться друг на друге. Мне казалось, что власть не может быть неподъемной, но как только её груз всецело упал на наши плечи, ощутила все «прелести» поста королевы Небес. Вечная жизнь — вечное правление — вечная усталость. Розовые очки лопнули и посыпались уже в первый год, который пролетел, как одно мгновение. Мальбонте держался более стойко: он готовился к правлению, знал, что надо делать. В конце концов, он был бессмертным от рождения и время воспринимал не так, как человек. Я же… была словно инородным телом в этом мире. По правде сказать, я всегда это чувствовала, но в Школе таких много. Непризнанных. Но ни один из них не добивался моих высот — не становился равной самому Создателю. Бессмертные на это фыркали, пряча непонимание и презрение за раболепными улыбками. Ещё больше давило то, что свой пост я получила, не благодаря личным заслугам, а лишь потому, что выбрала правильную сторону в войне и оказалась в нужное время в нужном месте. Меня усадили на трон судьба и случай. И, конечно же, Мальбонте. Хрупкая женщина за спиной сильного мужчины.       Но плыли дни. Мальбонте всё больше погружался в дела. Казалось, его не интересовало ничего кроме. Он плохо спал и слишком мало — это я подметила сразу. Может, мешали кошмары, а может, бесконечные мысли о делах. Я как будто не существовала для него больше, была рядом, как ценный трофей, исполняла обязанности, доносила до подданных решения Совета, но как женщина… Как возлюбленная. Наши короткие ночи превратились в рутину. Если он и был во мне, то раз в месяц или даже два. Я знала, на что иду. Знала, что первая, с кем у него романтические отношения. Что он не столь опытен в подобных делах, что цель и «работа» для него важнее чувств.       Понимание и самопожертвование. Да, я сознательно жертвовала ради него всем. Друзьями, в первую очередь. Он не просил, но война сама расставила нас по разные стороны пропасти.       Со временем это стало угнетать, навевать тоску и чувство какой-то безысходности. Быть вечно молодой хорошо, но разум, увы, стареет. Или становится мудрее, как посмотреть. Мне хотелось романтики, ухаживаний и слов. Той самой страсти, что прожигает кровь. Хотелось быть нужной, необходимой и обожаемой. Но холодность Мальбонте обижала.       Придя в покои, я четко решила, что не стану больше ждать действий от него, возьму дело в свои руки и не приму попыток сослаться на дела.       Сейчас или никогда. Я отдала свое сердце этому мужчине не для того, чтобы он хранил его на пыльной полке или морозил в холоде.       Мальбонте пришел поздно, раздраженный, уставший. Снял свой массивный бордовый плащ у двери, размял крылья, раскрыв их наполовину. Расстегнул серебрянные заклепки дублета, ушел в ванную. Я наблюдала за ним с постели, не шевелясь. Наверное, он думал, что я давно сплю, поэтому не проронил ни слова, а, может, споры с советниками в который раз выжали из него весь словарный запас.       Он вернулся полуобнаженным с обернутым вокруг бедер полотенцем. С тяжелых крыльев капала вода, оставляя крапинки на полу. Прошел к шкафу с бельем, отбросил полотенце в сторону. Сел на кровать спиной ко мне, вздохнул.       — Плохой день? — подала я голос, и Мальбонте от неожиданности повел плечом.       — Не хуже прочих.       Его голос в тишине прозвучал надломленно. Я приподнялась, подползла к нему и обняла, сцепив пальцы на животе и уткнувшись лицом в его затылок.       — Я люблю тебя.       Прошептала так, чтобы он слышал. Три, казалось бы, простых слова, но как тяжело, порой, их произнести. Особенно самому дорогому. Мальбонте ни разу не говорил мне… он позиционировал себя действиями, но иногда мне так хотелось именно услышать…       Он замер, повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я видела его гордый профиль и напряженные скулы.                    Замешательство, мелькнувшее в черных глазах. Дикий и колючий, он не привык к нежности. Настолько, что искал в ней подвох.       — Нам нужно поспать, Вики. Иначе завтра я убью их всех и наберу новых, надеясь, что те окажутся не такими идиотами, — снова эта усталость и уход от щекотливой личной темы в деловую — более понятную ему и знакомую.       — Я сама готова убить их за то, что они забирают тебя у меня.       Мальбонте рассмеялся, накрыв мои ладони, лежащие на его груди, своими.       — Я им этого не позволю.       Я поцеловала его в затылок, нежно, горячо. Переместилась к шее, покрывая короткими чувственными поцелуями, к напряженным плечам и основаниям крыльев. Мне нравилось, как пахнет его кожа — гладкая и теплая. Родной запах, ни с чем не сравнимый. Мальбонте опустил голову, закрыв глаза, просто наслаждаясь моими ласками, хоть обычно он не любил прикосновений к себе. Всегда напрягался и перехватывал инициативу. О причинах я догадывалась, но никогда не спрашивала напрямую, не желая вскрывать его раны. Я встала на колени, возвышаясь над ним, положила руки на плечи, начав осторожно массировать. Сминать пальцами кожу, гладить, прощупывать крепкие мышцы. Во время учебы в институте я проходила курсы массажа и ещё не всё позабыла. Мальбонте не двигался, но и не расслаблялся, сидел всё такой же прямой и собранный.       — Тебе неприятно? — спросила я, наклонившись и поцеловав его в висок.       — Приятно… — отозвался он тихо.       — Почему ты не можешь позволить себе расслабиться?       Он усмехнулся, медленно выдохнув, прижался щекой к моей руке и тут же снова выпрямился.       — Я не…       — Мне хочется трогать тебя, — интимно прошептала я ему на ухо, — ласкать, дарить тебе удовольствие. Я хочу, чтобы ты был счастлив.       Мальбонте обернулся ко мне, улыбнулся искренне, провел пальцем по моему подбородку.       — Я счастлив от того, что ты рядом.       Как сосуд с силой? Как напарница? Как союзница? Я поджала губы. Как же с ним непросто, ему очень сложно выражать чувства, но я сама выбрала этот путь, и другого пути мне не надо. Пусть за пределами этой спальни Мальбонте — суровый правитель Небес, но в нашей постели он принадлежит мне одной.       Я хитро сузила глаза, медленно спустив с плеч тонкие бретельки сорочки, и он проследил за тем, как тонкая ткань падает, обнажая грудь с налитыми твердыми сосками.       — Я хочу тебя. Постоянно, всегда. Хочу, чтобы ты был во мне, а не отдалялся.       Взгляд Мальбонте говорил красноречивее любых слов. Он с молчаливым удовольствием оглядел моё тело, провел рукой по коже от ключицы до груди, осторожно сжал её в ладони. И я прикусила губу, чтобы не застонать.              Возбуждение хлынуло по венам от одного предвкушения близости. Я уже и забыла, когда чувствовала такое в последний раз. Рутина убивает всякое желание, но мне удалось воскресить его, вспомнить о своих потребностях, а не государственных. Хотя бы на одну ночь.       Я всё время ждала чего-то от Мальбонте, даже не думая о том, что могу сама обозначить свои желания и нужды и донести до него.       Мальбонте поднял взгляд, на миг посмотрев мне в глаза, опалив, вызвав новую волну жара. Подхватил меня с постели, усадив на свои колени. Я раздвинула ноги, обняв ими его бедра.             Уперлась ладонями в широкую мускулистую грудь, напористо водя пальцами, ощущая силу мышц и его энергии, которая сводила с ума. Рука Мальбонте прошлась по моей талии, спине, крыльям и замерла на затылке, у самого края роста волос. Он помедлил, глядя мне в глаза. Рассказывая одним этим темным взглядом, что желает сделать со мной прямо сейчас. В нём пробуждалась страсть, разбивала изнутри ледяные стены. Словно в первый раз. Хотя наш первый раз получился сумбурным и торопливым, а все последующие больше напоминали зов долга, чем искренность, но сейчас нам торопиться некуда. Сейчас никто не сможет прервать нас. А если попробуют, лишатся чего-нибудь важного. Я готова защищать свою территорию даже от собственных слуг.       Пальцы Мальбонте сомкнулись в моих волосах, а наши губы нашли друг друга. Жадно и голодно, словно не в силах насытиться. Я целовала его, прикусывая нижнюю губу, вбирая её в свой рот и посасывая, упиваясь вкусом и нежностью.       Он дразнил меня языком, соприкасался с моим, делая поцелуй глубоким и влажным. Мне хотелось владеть им, я обхватила руками голову Мальбонте, прижимая к себе.       Потерлась промежностью о его пах, почувствовав, как ему становится тесно в белье. Проникла языком в его рот, играя с ним, сплетаясь в диком страстном танце. От одной мысли, что я целую его, кружилась голова. Этот мужчина даже если бы захотел, не смог насовсем покинуть мои мысли. Даже будучи мне врагом, он всё равно въедался под кожу. Но не враг, нет. Муж, хоть мы и официально не женаты. Я принадлежала ему одному, даже не могла смотреть на других.       Мальбонте сжал ладонями мои ягодицы, чуть разведя их в стороны, провел указательным пальцем меж ними, попутно отодвигая в сторону край белья. И я застонала, не разрывая поцелуя, почувствовав, как его сильные пальцы размазывают обильную влагу по нежным складкам.       Я снова поерзала, прикусив передними зубами его верхнюю губу, толкнулась бедрами и вновь застонала, почувствовав его палец в себе. Одной рукой Мальбонте потянул мои волосы на затылке, вынуждая откинуть голову, второй ласкал меня внизу, доводя до умопомрачения. Его губы властно впились в мою шею, вбирая кожу, покусывая, заставляя вскрикивать от сладкой боли. Он ритмично двигал пальцем, надавливая на стенки, и я просто текла, нетерпеливо ерзая, насаживаясь самостоятельно. Его губы легли на мою грудь, горячий язык обвел ореол соска, затем снова, затем Мальбонте вобрал его ртом, обхватив своими чувственными губами, и я опять вскрикнула, выгибаясь на его коленях, прижимаясь ближе к внушительной выпуклости на его белье.             Протолкнула одну руку меж нашими телами, чтобы коснуться его члена, освободить его от тесной ткани. Мальбонте яростно укусил меня за сосок, резко выдохнув, как только моя рука сомкнулась на его плоти.       Он у него большой. Настолько, что мне иногда даже было больно, когда он входил в меня полностью.       «Мой мужчина», — при мысли тепло разлилось в груди. И ещё больше возбуждало то, что до меня он почти не знал женщин.       Я резко поднялась с его колен, высвободившись из объятий, встала на постели на четвереньки, расставив ноги. Мальбонте хотел тоже подняться, но я удержала его поцелуем, не прекращая рукой ласкать внизу. А потом наклонила голову к его паху, вбирая член в рот почти целиком.       Мальбонте резко выдохнул, погладив меня по голове, убрав упавшие на лицо пряди за спину.       Я выпустила его, принявшись кончиком языка нежно вылизывать головку, прислушиваясь к тяжелому дыханию Мальбонте. Одну ладонь он держал на моем затылке, направляя, показывая, как ему больше нравится, и я ценила это мгновение доверия и открытости. Вторая его рука скользнула по моему телу к ягодицам. Он резко сорвал с меня белье, заставив ещё шире раздвинуть ноги. Я ахнула, когда его пальцы надавили на мышцы заднего прохода, а потом скользнули ниже и вошли в меня. Годы не прошли напрасно, и он тоже изучил моё тело вплоть до самых чувствительных точек. Я стонала с его членом во рту, пока он трахал меня двумя пальцами, дергала бедрами, желая ещё. Глубже, сильнее, быстрее. А сама то и дело опускала и поднимала голову, впуская его в свое горло, создавая вакуум ртом, непрестанно лаская его языком. Меня сводили с ума его пальцы, его властная сильная рука на моем затылке. Его вкус и запах.       Я уже была готова кончить, но хотела сперва довести его. Чтобы стонал, чтобы забылся в удовольствии, чтобы выдыхал моё имя. Но Мальбонте вдруг поднял меня, повалил на постель, подмял под себя, как куклу. Безвольную, безумную. С опухшими губами и слезящимися от возбуждения шальными глазами, в которых он видел лишь одну мольбу:       «Хочу, хочу, хочу».       Он закинул мою согнутую ногу себе на талию, прижался ко мне близко и вошел резко, целиком. Я закричала, срывая голос, извиваясь под ним, царапая ногтями его влажную от пота спину. Двинула бедрами, умоляя сразу задать ритм, не томить, не мучать медленной расплавленной нежностью. И он понял, впиваясь в мой рот поцелуем, начав двигаться, буквально вдалбливаться, стремясь утолить жажду, сбросить колоссальное напряжение, копившееся так долго. Я уже не могла кричать, только хрипела, ловя его губы своими — сухими и жадными. Пик, падение. Снова пик. Тело задрожало, сжимаясь и пульсируя. Снова и снова. Одна волна блаженства за другой, я и не думала, что так может быть, не чувствовала ничего, кроме этого ослепляющего наслаждения. А Мальбонте сжимал меня в объятиях, осторожно целуя в плечо и ключицу. Он замер, давая мне полностью прочувствовать момент, соединение наших тел и энергий, которые лишь усиливали чувствительность.       А когда я обмякла, снова начал движение, медленно, осторожно. Я глядела на него с глупой расслабленной улыбкой. Хотела, чтобы он тоже достиг своего удовольствия, хотела увидеть его лицо в этот момент. Гладила его спину и руки с пружинящими мышцами. Принимала в себя, помогая бедрами. И Мальбонте напрягся, крепко зажмурился, даже затаил дыхание. Я почувствовала мощную пульсацию внизу и то, как меня заполняет что-то вязкое и горячее. Он казался таким слабым и уязвимым в этот момент, сбитым с толку от собственного наслаждения. А после просто упал в мои объятия, уткнувшись лицом мне в грудь.       Мы долго лежали в объятиях друг друга, переплетясь телами, как марионетки в сундуке. Я водила пальцами по его груди и прессу, чувствуя себя совершенно легкой, почти неземной. Мальбонте снова о чем-то думал, расчесывая пальцами мои волосы.       — Я ни разу не говорил тебе… — прошептал он едва слышно, — знаю, что для тебя важны эти слова.       Я подняла голову, чтобы видеть его глаза, и он посмотрел на меня серьезно и задумчиво.       — Я не настаиваю, если тебе это сложно, — также серьезно ответила я. — Как ни крути, а поступки весят куда больше.       Мальбонте притянул мою голову к себе и поцеловал в макушку, словно я только что облегчила его участь. Я усмехнулась, снова прижавшись щекой к его груди. И, уже засыпая, услышала:       — Хочу, чтобы ты знала, что всё так, даже если я не произнёс этого вслух.