Чужие дети

Проснулся Леха только к утру, с опаской огляделся, но не нашел ничего необычного, кроме смятого одеяла на расправленном в комнате диване. Вани в комнате не было, и парень ощутил тень тревоги где-то внутри. Вся эта чистая и светлая квартира, этот из ниоткуда появившиеся Васильев, почему-то взявшийся ему помогать, этот несчастный побег из детского дома — всё, что так стремительно и без предупреждения ворвалось в его простую и гнусную жизнь, порождало чрезвычайно острую потребность восстановить ясность, найти баланс. Леха тихо покинул комнату, служившую в доме ни то гостиной, ни то спальней. Дверь, ведущая на кухню, была приоткрыта, запах жареных яиц и чего-то мясного доносился из едва заметной щели. Входить парень не спешил, он аккуратно заглянул внутрь, с удивлением обнаружив, что кроме брата за столом никого не было. — Привет, — Неразборчиво пробормотал Ваня. Он старательно пытался запихнуть в и без того полный рот кусок не нарезанного батона. Когда с трудом у него получилось желаемое, он быстро запил содержимое сладким чаем. — Эй, полегче, — Весело проговорил Леха, потрепав мелкого по не расчесанным с утра рыжим волосам, — Где «этот»? Мелкий не мог ответить, он с трудом пережёвывал то, что успел поместить в рот, и готовился откусить новый кусок булки. Свободной рукой он показал Лехе в сторону балкона. — Понял, — Кивнул пацан и отодвинул плотную штору, чтобы незаметно заглянуть на закрытый изнутри балкон. К сожалению, его план с треском провалился, Серёжа стоявший лицом к окну, встретился с ним удивлённым глазами и зачем-то помахал рукой. Парень не растерялся и тут же задернул штору. — Он не говорил, еду брать можно? — Спросил пацан, огорченный тем, что его засекли. — Да, — ответил малой, вновь набирая полный рот чая. — Тебя там что, вообще не кормили в этом помойнике? — Обратился парень к Ване, накладывая в тарелку всю оставшуюся на сковороде яичницу с колбасками. — Ну, а вдруг — Только и смог проговорить малой. — Отложи ты эту булку нахер, — Леха вырвал погрызенный батон из рук паренька, да так неожиданно, что тот был готов вот-вот сбежать из кухни куда подальше, — Да стой ты, дурак, бля, на, ешь давай, — Он передал пацану свою тарелку. Увидев новую порцию, Ваня явно решил повременить с бегством и снова принялся за еду, на всякий случай отсев подальше от брата и отодвинув тарелку. Леха удрученно принялся жевать батон всухомятку. — Давно не спите? — Ненавязчиво спросил он у брата, желая разрядить обстановку. Ваня кивнул. Разговор явно не клеился, да ещё и мужик слишком долго, как показалось Лехе, торчал на балконе. Парень успел заметить как тот разговаривал по телефону. Очевидно, речь шла о них, иначе зачем было закрывать гребаную дверь. Раз за разом пацан задавался вопросом, а не зря ли он доверился этому не прошенному помощнику? Что, если прямо сейчас он говорит с полицией или с директором, чтобы вернуть беглецов обратно? Парень чувствовал, что рядом с этим мужчиной ему почему-то не хотелось никуда сбегать — а это пугало больше всего. Леха давно уяснил, что никогда нельзя расслабляться, никому нельзя показывать слабость, он не мог позволить себе этого раньше — а сейчас и подавно. Теперь их было двое, он и Ваня, а значит, что всегда нужно быть начеку. Но в то же время, он понимал, что один вряд ли сможет разрулить всё, что так лихо закрутилось вокруг него за последнее время, а по сему он просто решил дать мужику шанс. Сережа поможет, и они уйдут. Никто ничего не обещает, никто никому не обязан. Оставалась одна проблема — не дать Ване привыкнуть, привязаться, это было не к чему, они есть друг у друга и больше им никто не был нужен. Ваня выглядел непривычно довольным. Он, наконец, наелся и теперь сидел, откинувшись на диван и играя с завязками на толстовке. Лехе подумалось, что одежда наверняка уже была жутко потной и хорошо было бы сдать её в стирку. — Вот все и в сборе, доброе утро, — Улыбнулся Серёжа, входя на кухню и набрасывая куртку на подлокотник дивана, — Эй, а мне яичницу не оставили? — Он не был возмущён, лишь делал вид, для порядку. — Нехер было сбегать от нас на балкон, — Леха вновь насупил брови и слегка прикусил, уже успевшую начать заживать губу. — Понял, кто-то уже с утра не в духе, — Серёжа собрал со стола тарелки и поставил их в раковину, — Надеюсь, было вкусно, — Выдохнул он. — Охренеть как, — Выплюнул Леха, откусывая кусок булки. — Если не наелся, могу что-нибудь ещё сварганить, на скорую руку, надо бежать, — Серёжа поставил в мойку сковороду. — Наелся я, отвали, — Леха встал и выкинул остаток батона в мусорный бак, а затем направился к двери. — Какого хрена? — Серёжа окликнул его слегка раздраженно. — Чо не так опять? — Обернулся Леха. — Мы тут, блять, еду не выбрасываем, уяснил? — Проговорил он таким тоном, что Ваня сильнее вжался в диван, а Леха стремительно подлетел к мусорке и, достав из неё батон, откусил от него огромный кусок. Когда парень поднёс руку для нового укуса, Сережа ловко перехватил ее сжав чуть сильнее, чем следовало. — Вывести меня пытаешься? Можешь, блять, порадоваться, почти получилось, — Отрезал он, отбирая батон и вновь отправляя тот в ведро. — Мужик, ты определись, мне выбрасывать эту сраную булку или нет? — Леха пнул мусорное ведро так, что оно упало на бок, вывалив на чистый пол половину своего содержимого. — Ладно, всё, выдохнул, быстро, — Серёжа отпустил руку парня и, захватив с дивана куртку, прошёл в коридор, — Мусор соберёшь, посуду за собой и за Ваней помоешь, понял? — Кинул он не глядя. — Да пап, — Послышался ответ с кухни, и пока Серёжа пытался понять не послышалась ли ему, Леха вышел в коридор, и с садистским удовольствием уставился на ошарашенное лицо мужчины, — А чо? Я чет не так сказал? Серёжа молчал, понимая, что Леха в открытую над ним издевался, но не зная как в таком случае будет правильно отреагировать. Леха же истолковал затянувшуюся паузу по своему. — А если ты нам не папочка, то с какого хера ты возомнил, что можешь тут раздавать приказы? — Припечатал он уже, итак, успевшего изрядно завестись Сережу. — Наверное с того, что я сейчас еду в опеку спасать твою тощую задницу и разруливать проблемы с Ваней, — мужчина силой вцепился ногтем в ладонь своей руки, стараясь унять, рвущийся наружу гнев на пацана, — Но от тебя, как я вижу, благодарности ждать не стоит, ладно, учту в дальнейшем, — Выдохнул он, чудом беря эмоции под контроль. — Я, сука, не просил нам помогать, ты сам решил, ублюдочный! — Парень в пару шагов оказался на кухне, и выхватив из мойки тарелку, которую тут же с силой швырнул на пол. — Хочешь, чтобы тебе подтирали задницу, поезжай обратно в детдом, а если живёшь в моём доме, то посуду за собой мыть будешь сам, — Серёжа удивлялся, как у него получалось сохранять самообладание во время этой незапланированной истерики, пацана. — Иди ты нахер! — Лёша разбил очередную тарелку, — И помощь свою засунь поглубже в жопу, — он смахнул стоявшую на столе чашку, разливая остатки чая на пол. Мужчина быстро подошёл к нему и крепко обхватил двумя руками, не давая вырваться. Он был больше и явно сильнее, поэтому Леха лишь невнятно трепыхался в этом захвате. — Ещё есть, что сказать? — Насколько можно, спокойно спросил он у своего заложника. — В жопу иди! — Отбрыкивался Леха, постепенно уставая. — Повторяешься, — Серёжа усмехнулся. Прошла где-то минута, прежде чем парень, наконец, перестал сопротивляться, и только тогда Серёжа разжал захват. — Полегчало? — Спросил он у пацана, разминая успевшие затечь мышцы. Парень лишь протянул вверх руку, с зажатым кулаком и оттопыренным средним пальцем. — Да, бля, думал оставить вас на час, другой, переговорить с одним знакомым из опеки, но похоже идея это стремная, — Серёжа осмотрел масштабы бедствия на еще недавно чистой кухне. Леха молчал, — Ладно, сейчас тут уберём и поедем вместе. — И чо, всё? — Недоверчиво поинтересовался уставший пацан. — Не уловил, — спросил Серёжа непонимающе. — Ну, типа, не будешь ремнём размахивать или ещё чего ты там, блять, любишь? — А надо? Так я могу, — Серёжа сложил ладонь в кулак и поднёс к Лехиному носу, — Вот так, сойдёт? — Да отвали ты, придурочный, — Отодвинул его руку, парень. — Вань, поможешь нам с уборкой? — Серёжа обернулся на диван, где до этого сидел малой, но сейчас там никого не оказалось, — Не понял... — Ебать, где мелкий!? — Лицо у Лехи побледнело, он побежал осматривать сперва балкон, а затем и комнату. — Вань, все в порядке, ну блин, повздорили, с кем не бывает? — Серёжа старался говорить спокойно, параллельно заглядывая под диван и зачем-то открывая ящики и дверцы на кухне, словно Ваня был пачкой печенья или молока. — Да заткнись, ты, только пугаешь его, — Донеслось до Сережи, из комнаты. Он заглянул в спальню, где Леха уже успел открыть шкаф и вытащить из него всё вещи, а теперь сидел на расправленной кровати, обхватив голову руками. — Тише, ты то, чего? — Серёжа боялся подойти ближе, — Перенервничал малой, куда-то заныкался, сейчас найдём, — Успокаивающий говорил он. — Отвали, придурок, — Голос у Лехи был едва лучше, чем у покойника. Неожиданно в ванной комнате, что-то упало. — Ванна, точно! — Серёжа ударил себя по лбу, подбежал к двери в ванную и несколько раз настойчиво подергал ручку. Та не поддалась, и только тогда до него дошло, что дверь заперта на проклятый замок. Леха, уже успевший сообразить, что брат закрылся изнутри, сгонял на кухню за табуреткой и раздраженно выкрикнул: — Подвинься, дебил, я ломать буду, — Его голос был чрезмерно тревожным, по виску стекала капля пота, а зрачки явно расширились. — Полегче, — Спокойно, но настойчиво произнёс Серёжа, отбирая у пацана табурет, — Головой подумай сперва, а если он прям за деверю стоит? Значит так, принеси-ка мне лучше нож с кухни, я попробую вскрыть замок. — А если... — Нож, быстро, я кому сказал, — Серёжа повысил голос, не дав парню договорить. Как ни странно, Леха выполнил приказ. — Вань, все хорошо, выходи, — пытался поговорить он с братом, но его голос постоянно срывался и вместо успокоения приносил лишь тревогу. — Дружище, понимаю, было немного страшно, но обещаю, мы со всем справимся, — Серёжа говорил медленно и уверенно, от чего даже Леха ненадолго остановился и прислушался. — Вань, ты чего, да это ж я, — В голосе у парня появилось умоляющие нотки, — Ответь, пожалуйста, я переживаю, — Лёша приложился ухом к двери. Послышался слабый щелчок. — Получилось, — Шёпотом сказал Серёжа Лёше. Можешь зайти, только аккуратно, не спугни. Лёша тихо открыл дверь и зашёл в ванную комнату, Вани видно не было, но цветастая шторка была плотно задернута. Он подошёл поближе и произнёс очень медленно и спокойно: — Я сейчас открою, не пугайся, ладно, — парень тихо отодвинул в сторону непромокаемую ткань. Ваня сидел в ванной в одежде, спрятав голову в колени и плотно зажав уши ладонями. Он слегка покачивался, будто укачивая сам себя, но при этом не издавая ни звука. Серёжа не решался зайти, он лишь заглядывал в приоткрытую дверь, видя как Лёша ласково гладит Ваню по рукам, а те, не сразу, но отпускают уши и расслабляются. Мужчина смотрел, как Ваня поднимает красные от слез глаза и совсем не удивлялся, что парень умел плакать беззвучно. Голос Леши сейчас был такой неожиданно спокойный, серьёзный, не по годам взрослый, будто это не этот парень несколько минут назад громил посуду на кухне. — Мне лучше уйти? — Спросил Серёжа еле слышно. Лёша согласно кивнул. Но резко заговорил Ваня. — Останься, пожалуйста. И Серёжа остался. Он осторожно подошёл ближе и присел на корточки рядом с парнями, стараясь не выглядеть слишком большим и страшным. Он не мог понять, откуда в его груди взялось это странное жжение и почему при виде этих двух действительно любящих друг друга братьев в горле будто вставал огромный ком. Именно в этот момент Серёжа скорее почувствовал, чем понял, что эти двое пацанов в его ванной были уже не просто чужими детьми, как успел обозвать их Захарыч. Это пугало едва ли не сильнее, чем все изменения, успевшие произойти за последние несколько безумных недель в его жизни.