Чужие дети

Когда серая шкода с трудом устроилась на узкое парковочное место, Серёжа тихо вышел из машины и достал из кармана всю ту же пачку сигарет, содержимое которой постепенно близилось к нулю. Из заднего кармана джинсов была мастерски извлечена обычная пластмассовая красная зажигалка, которую мужчина, прикрывая ладошкой от ветра, безуспешно пытался зажечь. Об лицо разбивались тонкие моросящие капли, падающие с серого неприветливого неба. Оставив попытки прикурить, Серёжа натянул на голову капюшон толстовки, смятый под воротом массивной кожаной куртки, и посмотрел сквозь окно в салон машины. Лёша дремал, неестественно склонив голову набок, и Серёжа мог точно знать — затечет, а Ваня свернулся клубочком у него на коленях. Сейчас они казались самыми обычными детьми, измотанными долгой поездкой по магазинам или ещё куда-нибудь. Серёжа отметил, что Лешка выглядел во сне куда добрее, чем при бодрствовании, брови его были расслаблены, а не насуплены, как обычно, челюсть не сжимала зубы до скрипа, а была слегка приопущена вниз. Ваню мужчина совсем пока не знал, но ему казалось, что во сне, тот выглядел сильно младше своих лет, он был такой крошечный — потяни за руку и сломаешь. Серёжа разломил на две части сигарету, которую крутил в руках. В детдоме решено было пока не появляться, он не был уверен, что поступает правильно, но о чем сейчас точно мог сказать — у него будут большие проблемы. С Захарычем, с опекой, возможно, даже с полицией. Но снова бросив взгляд в салон автомобиля, Сережа повторил про себя ободрительно: «Подумав — решайся, решившись — не думай», и тихо постучал по окну на задней двери. Леха слегка вздрогнул, но быстро сообразил, где находится, и не понимающе уставился на мужчину. Тот лишь сделал лёгкий жест головой, показывая направление движения. Парень аккуратно, чтобы не разбудить, переложил брата и тихо вылез из машины на улицу. — Конечная остановка, — со смешком произнёс Серёжа, — Ты это, капюшон надень хоть, — Добавил он, видя как Леха начинал немного подрагивать и щуриться от измороси. Парень в ответ только снова нахмурил брови и постарался перестать дрожать. — И где мы нахер, блин? — Спросил он с замаскированным под злобу интересом. — Тебе точный адрес или в общих чертах? — Поинтересовался Серёжа, пытаясь попасть сломанной сигаретой в урну, стоявшую у подъезда. Не вышло. — Это, типо, твой дом? — Лёша подозрительно кивнул в сторону панельной девятиэтажки. — Снимаю здесь, с недавних пор, — Подтвердил его догадку Серёжа, сильнее надвигая на лоб тряпичный капюшон, — Погнали уже, а то оба с температурой свалимся. Ты мелкого сможешь поднять, ну, чтоб это, не проснулся он, короче. Лёша не ответил, но открыл дверь машины, сгребая Ваню, всё ещё дремавшего к себе на руки. Мальчик было поднял голову и открыл глаза, но Лёша положил свою ладонь ему на затылок, плотнее прижимая к себе, скрывая от ветра и капель дождя. — Куда? — Спросил Леха у Серёжи, пока тот захлопывал двери и ставил машину на сигнализацию. — Четвёртый подъезд, здесь совсем немного пройти, — ответил тот, а потом добавил, — Хочешь, я его возьму? — Иди ты, — Лёша явно хотел добавить слово «нахер», но почему-то не стал. Он быстрыми шагами направился к указанной двери. — Понял, — выдохнул Серёжа, увидев как парень прибавил шагу и быстро оказался под навесом у подъезда. Уже сидя на светлой, просторной кухне и размешивая сахар в чашке молочного цвета, Леха решился сказать: — Я думал ты богатый. — Я не богатый, я, как бы это блин сказать, не бедный, во, — ответил Серёжа, бросая пельмени в кипящую воду, — Ай, чтоб тебя — выругался он, засовывая ошпаренный мизинец в рот. — Хата маленькая, однокомнатная — Заключил Леша, отхлёбывая громко из чашки. — Это евро двушка называется, мне одному хватает, да я и не так давно переехал, ещё вещи не всё разобрать успел. — Мы теперь тут жить будем? — Спросил Ваня у Лехи, он сидел на небольшом кухонном диване, ковыряя пальцем обивку. — Нет! — Поспешили ответить Лёша и Серёжа одновременно. — Ты на кой хрен нас сюда притащил, а? — Лёша отодвинул чашку в сторону и плюхнулся на диван рядом с братом. — А что ты мне предлагаешь делать, блин? В детдом вас вести? Тебя тогда сразу чемоданы собирать отправят, а мелкого полиции отдадут и вернут туда, откуда ты его взял. — А тут у нас что-то типа убежища для несчастных и бедных сирот? И чо дальше-то? — Голос у парня стал требовательным и грубым. — А я знаю? — Развёл руками Серёжа, отвлекаясь от помешивания пельменей в кастрюле, — Сперва поесть надо, я вот с двух ночи на ногах, а вы и того раньше, потом поспать, наверное, а дальше... — Серёжа повернулся к парням, не стараясь выглядеть бодрым или уверенным, — Не знаю, что-нибудь придумаем. — Курить на кухне? — неожиданно спросил Леха. — На балкон выйди, — Серёжа открыл дверь балконной двери, шутливо вежливо пропуская парня. — Ты то, хоть, не куришь еще? — Обратился Серёжа к Ване, который пристально смотрел на него до тех пор, пока тот не повернулся. Парень лишь быстро помотал головой. — Вот и молодец, — Сереже было неловко от того, как Ваня его боялся и отводил свои большие глаза, стоило обратиться напрямую к нему с вопросом. Он постарался не думать о том, что в этом отчасти есть и его вина, и отвернулся обратно к плите. Марк Захарович уже который раз нервно набирал номер Васильева. Паршивец сбрасывал звонок, едва начинались гудки. На столе перед директором лежало злополучное личное дело Алексея Миронова, в котором теперь красовалась уродливая яркая печать районного отделения полиции. Длинные гудки в телефоне неожиданно прервались, но звонок на удивление не сбросился. — Алло, Васильев, ты в своём уме? Ты что творишь? Алло! Я с кем разговариваю, Васильев? — На повышенных тонах вопрошал директор, но в телефоне было тихо, — Молчишь? Хорошо, молчи, дорогой мой, только послушай меня сейчас хорошенечко. Я. Твою. Шею. На этот раз. Спасать. Не буду, — Захарыч делал паузы после каждого слова, — Хочешь поиграть в Спасителя детских душ — вперёд и с песней, только не забудь сообщить в опеку, что ты бегунка у себя держишь, а то товарищ капитан может неожиданно в дверь постучаться, ты меня понял? — Захарыч говорил быстро и очень серьёзно, тот факт, что Васильев молчал, казалось ещё сильнее выводил директора из себя, — Серёжа, подумай хорошенько, ты молодой ещё, ну зачем тебе чужой ребёнок? Тем более в розыске, ты хоть понимаешь, что это не шутки? — Директор перешёл на полушёпот, — Ладно, не хочешь говорить — молчи, моё дело предупредить, переживаю я за тебя, Серёжка. Не безразлична мне судьба твоя, чтоб ее. Ладно, все, будет что сказать — я на связи. Марк Захарович снял очки и откинулся на стул. Он медленно потер пальцами виски, а затем резко приложился ладонью о поверхность старого стола. — Васильев, будь ты неладен, вот что мне с тобой делать! — Обратился он в пустоту. Серёжа вышел на балкон и встал рядом с парнем, который уже успел докурить, а теперь просто стоял, облокотившись на перила и внимательно вглядываясь в детскую площадку во дворе. Васильев молча снял с себя и накинул ему на плечи чёрную куртку. — Нахрена? — только и спросил парень. — Даже не думай снимать, — Отрезал Серёжа, — Сигареткой поделишься? — Ещё чего, у тебя свои есть, — Пацан раздеваться не спешил, — У тебя плана нет, я так понимаю? — Пока переждать непогоду, — Ответил Серёжа, чиркая колесиком зажигалки и смотря на появившееся слабое пламя. — Не понял, дождь что-ли? — растерялся парень. — Если бы только дождь, — Сережа сделал небольшую паузу и вздохнул тяжело, — Зря ты сбежал, теперь всё только сложнее будет организовать, — Серёжа доставать сигареты не спешил, он лишь раз за разом чиркал по колесику. — Ну пиздос, а что мне делать надо было, бля? — К Захарычу пойти, всё рассказать ему, попросить, чтобы брата перевели к тебе — это для начала. — Самый умный, да? Я, блять, к твоему Захарычу любимому ходил и не один раз, а ему похрен было, — Лёша проговорил это и обиженно сплюнул с балкона. — Что, прям, правда, похрен? — Недоверчиво спросил Серёжа. — Представь себе. Васильев посмотрел в окно на сидевшего за столом Ваню. Тот с аппетитом уплетал пельмени, заглатывая их, почти не жуя. Серёжа не мог понять, как же так получилось, что братьев разделили по двум разным детдомам. Теперь он думал еще и о том, как странно к данному факту отнесся директор, если, конечно, верить парню. Вся эта история все больше и больше порождала вопросов. А самым страшным было то, что он действительно не знал, как он сможет помочь парням и что он должен теперь делать. Так и не закурив, Васильев открыл балконную дверь и обратился к Леше: — Заходи давай, хватит мёрзнуть, — Он снова пропустил вперёд пацана, а затем вошёл и сам. — У тебя там пельменей на всех хватит? — Поинтересовался между делом парень, так и не снимая теплую и тяжёлую куртку. — Обижаешь, — Серёжа загремел тарелками. — Лёш, — позвал Ваня брата, одергивая его за рукав, — там телефон звонил. — Какой ещё телефон? — Непонимающе спросил тот. — А, это мой наверное, — Серёжа поставил на стол две большие тарелки пельменей. — Я сначала брать не хотел, но он долго звонил, вот я и... — Ваня говорил это еле слышно, почти на ухо брату. — Всё нормально, Вань, молодец, что подошёл, — Сглотнул комок в горле Серёжа, — что сказали? — Что скоро какой-то товарищ придёт, а ещё, что ты бегунок, а мы чужие дети, — Ваня, казалось, впервые обратился напрямую к Серёже, — Это плохо да? — На Захарыча похоже, — добавил Лёша, — Что теперь? — В его голосе была слышна надежда. — Есть пора, пельмени стынут, — Ответил Серёжа, опускаясь на табурет.