Типичная супергероика

Как же мне подойти ко Второму и при этом не вызвать подозрений? Это надо сделать ненавязчиво, будто бы случайно. Только как? У нас вообще нет никаких точек соприкосновения, кроме, разве что, школы. Сейчас передо мной лежала тетрадь со всей информацией, что я смог накапать на Второго. Особо ни чем не увлекается. Друзей нет. Часто опаздывает. Всегда уставший. Учиться средне, хотя если бы уделял чуть больше времени, вполне мог бы стать отличником. На переменах и на уроках лежит на парте. Он похож на олицетворение вечно уставшего подростка -среднячка. Как же стать его… не знаю… хотя бы приятелем? Наверное, для начала надо подойти и заговорить… Но под каким предлогом? Я бросил взгляд на его парту, в полнейшей уверенности, что он, как обычно, там, но место пустовала. - Что это? – услышал я сбоку. Я быстро, даже с каким-то страхом, повернулся. На соседнем месте, которое обычно пустовало, сидел Второй. Он бесцеремонно схватил лежащую передо мной тетрадку. Я, затаив дыханье, наблюдал как он, морщась, вглядывался в слова. Кажется, моё сердце пропустило удар или два, прежде чем он сказал: - Ничего не понятно. Это информатика? Хотя не важно. Он равнодушно бросил тетрадь мне. Я неловко её поймал. Хорошо, что я, оказался настолько умён, чтобы зашифровать всё кодом цезаря, а Второй настолько обычен, что не смог его разгадать. Хотя моё сердце вновь застучало, да и дыхание восстановилось, я всё ещё ожидал подвоха. Будто он посмотрит на меня с презрительной усмешкой и скажет что-то типа: «Информацию на меня уже собираешь, да, Шуллер?». - Прошёл слушок, что тетрадки по русскому сдавать будем, а я не дурак, чтобы домашку делать. Дай списать, короче, - как всегда уставшим тоном сказал парень. Я постарался скрыть своё облегчение и сказал: - Конечно, в чём проблема. - Merci, cher mon ami, - протянул он всё таким же тоном. Роясь в рюкзаке в поисках тетрадки, я удивлённо спросил: - Чего? Он вздохнул и, растянувшись на парте, пояснил: - В переводе с французкого: спасибо, мой дорогой друг. Я протянул ему тетрадь. Он небрежно положил её перед собой, и так же, не вставая с парты, стал списывать в свою тетрадь, которая до сих пор, была у него подмышкой. - Ты французский знаешь? – осторожно спросил я. - Немного, - коротко сказал Второй, не переставая писать в тетради. Я хотел было спросить, почему он назвал меня дорогим другом, но остановил себя мыслью, что этот вопрос глуп и бессмысленен. Скорее всего, это лишь выражение, не имеющие под собой ничего другого. - И многих ты называешь «дорогими друзьями»? – как бы в шутку спросил я. - Тебя первого, - самым наиобыденным тоном сказал Второй. Похоже, не над ответом не над тем, какие чувства это вызовет у меня, он не задумывался. Такая беспечность просто поражала. Я полностью замешкался. - Эй, Вальд, ты что? мне изменяешь? – донёсся до меня гневный голос. Надо же было ей появиться в такой важный момент, да и ещё так громко орать. Я повернулся, хмуро глядя на неё. Саня была как всегда весела. Волосы до плеч, как всегда половиной развевались в хвостике на боку, а другой свободно падали на плечи. Где-то в них виднелись синие пряди. Джинсы и футболка, её неизменная одежда, и сегодня были на ней. Мне кажется, она даже не до конца понимает, что значит слово «изменяешь». - Да ещё и с ним? Она махнула рукой на Второго. - Слово «изменяешь» здесь не подходит, - заметил я. Второй, не отрываясь от моей тетради, сказал: - Спасибо, за столь лестное мнение обо мне(я так и не понял, сарказм это или нет), - А отличники – собственность общественная, так что и присваивать их себе - дело противозаконное. Саня гневно выпучила на него глаза. Не знаю, что рассердило её больше: небрежный тон или само содержание, но она явно была на грани взрыва. - Уж не тебе мне законы сочинять, двойка! – буквально прорычала она, угрожающе приближаясь к нему. Я поспешно поднялся и встал между ними (замечу, Второй всё ещё сидел и преспокойно списывал домашку), вскинув руки в примеряющем жесте. - Да, Сань, не кипятись. В конце концов, вы можете списывать домашку вместе, - быстро сказал я ей. Она удивлённо посмотрела на меня из под густых чёрных бровей. - Вместе? Это унизительно. Делить не то, что парту… источник списывания с ним! Ты, вообще, как с ним связался? Не видно разве, какой он… - Сегодня, на меня так и сыплются комплименты, - усмехнулся Второй. Настолько удачный момент для меня шёл под откос из-за Сани. Я отчаянно выдохнул. - Чего тебе в нём не нравится? Обычный человек, - сказал я раздражённо. Саня посмотрела на меня тяжёлым взглядом, как бы говоря, что я дурак полный, но потом с презрительным вздохом села с другой стороны, чтобы списать домашку. Вид у неё был крайне недовольный. Несколько раз она толкнула Второго локтем, но в этом уже был прогресс. Я, отмечая свою маленькую победу, уселся обратно на свой стул. В общем и целом, пока всё было нормально, но меня все, же беспокоило то, что Саня, моя хорошая приятельница, так к нему относится. Скоро они списали и разошлись по своим местам. До конца дня я больше ничего особенного не делал ради своего коварного плана, лишь искоса наблюдал. Вишенку своего плана я решил оставить на дорогу домой. … Прозвенел звонок с последнего урока. Я не спуская со Второго глаз, двинулся в раздевалку. На улицу я специально вышел чуть позже него. Фигура его, в лёгкой осенней курточке, была немного сгорблена, то ли под тяжестью рюкзака, то ли сама по себе. Я его нагнал. - Второй, это… Ты это прости Саню, она ведь добрая… ну может не всегда… и не ко всем..., - максимально неловко сказал я. Он не повернулся ко мне. Более того. Даже не взглянул. - Я не злюсь, - сказал он каким-то странным глухим голосом, ещё более отстраненным, чем обычно, - Как можно злиться на заблудших тварей, называющих себя людьми. Я поражённо остановился. Хоть Второй и говорил, что не злится, он определённо злился. Другого объяснения я просто не мог найти. - Есть загадка: «Сто одёжек и все без застёжек». Все считают, что отгадка капуста, но это человек, - продолжил он и окончательно вырвался вперёд, оставив меня далеко позади. То что Второй говорит настолько странные вещи – это довольно странно, но вполне возможно у него просто был плохой день или… не знаю. Впрочем, дело его. Мне сейчас надо было решить, творить зло сегодня как злодею или нет? Хотя, что это я… Сегодня я должен установить дружественные отношения со Вторым. Сегодня и только сегодня. Я сорвался с крылечка и подбежал к нему. - Ты это о чём? – спросил я, часто дыша после бега. - А ты будто не понимаешь, - он горько усмехнулся и продолжил тоном полным яростного отчаяния, - Человек лжёт себе и другим. Притворяется. Всё время одевает на себя новую личину. Я надеюсь, когда-нибудь эти лживые люди запутаются в своих масках и сами себя предадут, но в то же время маски… С ними удобно и срывать их не хочется. Это делема… Нет вся человеческая сущность, чёрная от зла, иногда с лёгким налётом добра, который подчас является тоже просто маской – они… - Ты не прав, - я перебил его, - Человек слаб, но всё равно добро это часть человеческой сущности. Оно есть в каждом человеке, хоть иногда и скрывается за слабостями. - Добро… Почему же я тогда его не видел…, - сказал он задумчиво будто самому себе. Что-ж пришло время для кринжового момента зарождения дружбы. Надеюсь, я когда-нибудь забуду об этом моменте. - Если ты его не видел, то мне не остаётся ничего кроме, как показать его тебе… Давай станем друзьями,- уверенно сказал я. Второй посмотрел на меня мрачным взглядом. Я почувствовал всю глупость сказанных слов и неловко отвернулся. Второй усмехнулся. - Ладно. Сомневаюсь, что что-нибудь увижу, но…, впрочем, всё равно. Станем друзьями. Мой поворот. До завтра, - сказал он даже весёлым тоном и свернул с моего пути. … Радуясь удаче в одном плане, я решил всё же не бросать своих злодейских обязанностей. Придя домой, я, даже не переодеваясь, вытянул в нужном порядке книги из стеллажа. Он со скрипом раздвинулся. Посередине, между двумя половинками образовался чёрный проход. Я шагнул в него. Стеллаж за мной скрипнул и закрылся. Шагая по чёрному коридору, я чувствовал, что перестаю быть нормальным человеком, школьником, а становлюсь злодеем. Мразотная улыбка непроизвольно расплылась на моём лице. С тихим пшыканьем, передо мной открылась дверь в холл моего злодейского логова. Холл, из чёрного и зелёного камня, наполняла музыка, многократно усиливаясь стенами. До Ре Ми сидел за белым фортепьяно и упоённо играл. Интересно… Как долго? - До, пошли. Жаль тебя обременять, но мы должны и сегодня подраться со Вторником, - сказал я строго. Музыка умолкла. До поднялся с лёгким поклоном. - Хорошо, господин, - сказал он. - Не называй меня так. Это смущает, - сказал я, закрывая лицо рукой. Я подошёл к золотой двери с тёмно зелёными вкраплениями. - Хорошо гос… Шу… хозяин лейтмотива, - ответил он. Я выдохнул, но ничего не сказал. Провёл рукой по завиткам зелёного вкрапления, вдавливая их таким образом, чтобы получилось игральная кость с шестёркой. Дверь разъехалась. я и До зашли в лифт, который поднял нас на изысканную крышу, огороженную узорчатыми перилами. - М-да. Сейчас ещё до крыши долго добираться… Сказал бы я, не будь шулером, - засмеялся я. Я щёлкнул пальцами и мы с До оказались на прошлом месте боя. Фортепьяно уже стояло здесь. До буквально засветился при его виде и, усевшись за него, любовно провёл руками по клавишам и заиграл мой лейтмотив. Я с секунду постоял, придумывая злодеяние и, придумав, азартно улыбнулся. Вторник появился также мгновенно, как и в прошлый раз. Он лежал, до перемещения, очевидно, на диване, но сейчас на крыше. Сейчас на нём была уже не кольчуга, как в прошлый раз, а куртка с капюшоном, скрывающим лицо и обычные штаны. - А-а, да ладно, - сказал он, переворачиваясь с бока на спину, - я лежал, отдыхал, и тебе надо было взять и придумать какую-то злодейскую фигню! Что ты хотя бы хотел сделать? Может город разрушить или банк ограбить? Я гордо упёр руку в бок, а другой фигурно махнул наверх. - Я хотел написать: «Москва – вор и злодей». - Да ладно! Из-за такого пустяка меня выгнали с дивана! Где нормальное зло? Предательство, разрушение, грабёж, убийство? – злился Второй. Я неловко замялся. - Ну… Эээ… У тебя же нет «Чудесной Леди-баг» , чтобы всё восстановить… - Бражника не волновало есть у Леди баг способность всё восстанавливать или нет. Он просто творил зло ради цели! Портил людям жизнь, разрушал здания, срывал уроки, устраивал апокалипсисы и всё ради великой цели! Его не волновала, есть у Леди Баг способность к восстановлению или нет, - гневно продолжил Второй. - Ну… я…, - я мялся всё больше. - Ты должен доставлять максимальные неудобства всем, а не только мне! Тебя все должны ненавидеть! – строго и с запалом продолжил Второй. - Ладно. Сегодня ты победил. Я и вправду никчёмный злодей, - грустно сказал я, опустив руки. - То-то, - сказал Вторник и исчез также лёжа. - Он победил меня просто валяясь на крыше… Вот это сила… … С популизацией компьютеров и телефонов, телевизоры перестали пользоваться большой популярностью. Тем не менее, в домах они были у многих, чаще всего выключены, но в тот день по всем выключенным экранам прошла рябь. Сначала по телевизорам, потом по компьютерам, а в конце по телефоном. На всех их появилось одинаковое изображение. Человек в странном костюме стоял около дряхлого, деревянного, заброшенного дома. - Здравствуйте, дорогие граждане нашего горячо любимого города. Моё имя Шуллер. Я деспот, который в скором времени захватит власть в этом городе, а потом сделает его великим настолько, что Москва по сравнению с ним покажется дряхлой деревней. Мой первый деспотский указ – пускай каждый гражданин с четырнадцати лет положит… хмм…. Триста рублей в копилку, установленную по следуйщему адресу (адрес не привожу, за его бесполезностью для вас). Каждый кто не сложится, будет наказан, как этот, бесполезный для общества дом! Он элегантным движением достал из под плаща трость и направил её на дом. Из её конца вырвался столп пламени и поглотил дом. Жители города ринулись к окнам или посмотрели по сторонам. От старого, знакомого всем дома шёл чёрный дым.