Вечера на Кибертроне

Дорога так и ложилась под колеса, а ветер, ещё совсем теплый, но уже не такой горячий, как днём, обдувал корпус, занося в прикрытые окна пахнущий травой воздух. Земное солнце клонилось к горизонту, уставшее за день. Сквозь просветы в деревьях, высаженных пролесками вдоль дороги, они делили поля на огромные квадраты и предотвращали потерю урожая из-за сильных ветров, на дороге плясали светлые солнечные лучи. Даже асфальт двухполосной трассы, с аккуратными линиями разметки, пустой и тихой в этот час был теплым и приятно грел колеса. Невысокие, кажущиеся черными против света деревья, отбрасывали длинные тени на дорогу, но из-за пространства между ними по машине то и дело скакали яркие блики. И, хотя он не нашел того, что они так тщательно искали, грустить отчаянно не получалось. От чего это зависело, он пока не понял сам. Возможно, виновата в этом была музыка, земная, не привычная его восприятию, но от того не менее притягательная. Даже наоборот, она безумно нравилась ему. Странные переборы струнных инструментов, каких не было на его родном Кибертроне, ещё какие-то другие звуки, которые он и описать не мог, завораживали и не отпускали, оставляя после себя неоднозначные чувства. Земляне знали, как создавать поистине чудесную музыку. Да их голоса порой тоже оказывались очень и очень красивыми, особенно в сочетании со смыслом песен. Про ритмичность можно было даже не упоминать, будь он сейчас в робоформе, давно бы отбивал его сервоприводом или выстукивал пальцами. Подпевать пока тоже было неудобно, всё-таки нужно было даже немного следить за дорогой, приходилось лишь увеличивать громкость, полностью отдаваясь этим мелодиям. Вторая причина тоже была не менее важной, и от мысли о нем всякая музыка становилась уже не такой манящей, но если он соглашался слушать что-нибудь вместе... Он выбирал лучшие песни из лучших. В его присутствии было поначалу так неловко петь под них, а потом он привык к вниманию с его стороны и не стеснялся своего голоса. Он легко мог подстроиться практически под любой голос землянина, и это было очень удобно. Они отбились от остальной команды несколько дней назад, только сам Проул наверное следил за их счётом, и теперь они дожидаются любого, даже самого слабого сигнала от них, не уходя от места, где их выкинуло порталом. Монохромный оставался в том пролеске, где они укрылись от слишком внимательных людских глаз, и следил за угрюмым передатчиком, упрямо молчавшим все это время. И, мех мысленно улыбнулся ещё шире, тот не утратил свою привычку, каждый день записывая отчёт о нем и о том, что они успели или не успели сделать. Этого у него было не отнять и силой. Да он и не пытался, понимая, насколько это важно для него. Не заставлял ведь полисбот его не слушать музыку? Значит и Джаз даст ему полную свободу действий. Пустая трасса, тишину которой разрывает лишь звук его двигателя и шуршание шин по покрытию, как ни странно, их заточение — а это должно было называться именно так, поскольку даже энергона у них надолго не хватит, — постепенно превращалось в полноценный отдых, и они были вовсе не против этого. Земная природа, им повезло с временем года, когда они попали сюда, к этому только располагала. Тут, кажется, перевалило через середину лето, и днём было часто до ужаса жарко, спасала лишь тень или вода в небольших количествах, зато вечера и ночи дарили столько впечатлений, что компенсировали жаркое время суток. И тут природа сама умела петь, и это впечатлило меломана больше всего. Все здесь, особенно в сумерки, шуршало, свистело, крылатые небольшие создания пощелкивали, стрекотали или заливались трелями, которые так ласкали привыкшие к постоянному лязгу и шуму аудио. Эта планета удивляла каждый день все больше, и ее сюрпризы не кончались, к несказанному счастью гигантских по ее меркам роботов. Эта планета была красива. Так не похожа на Кибертрон, так разительно отличалась, и была так искренне прекрасна, доверчива, она радовала их закатами, один раз прошла гроза, заставляя зачарованно стоять под проливным дождем, слушая гром и наблюдая за пронзительными зигзагами молний. Даже Проул вышел из под деревьев, подставив манипуляторы теплым струям льющейся из темных, практически фиолетовых туч воды. Капли стекали по его шеврону и дверкам, несильно подрагивающим от этого, он завороженно смотрел вверх, забыв про все на свете. Это была одна из лучших ночей. Они молчали, но по блеску визора и оптики от молний было видно все, что они могли бы сказать. Все живое пряталось в этот час, с деревьев с шумом лились струи воды, трава под сервоприводами промокла и поникла, насыщая воздух, в котором витал запах озона, ароматом сырости. Глухо рокотал гром, иной раз практически нал их шлемами, и это было так громко, что приходилось понижать чувствительность аудио, но и это не заставило их укрыться от непогоды. Здесь были неописуемо красивые закаты. Сегодня, похоже, был один из таких. Теплого цвета, уже не режущего оптику, оно вскоре должно было начать рыжеть, разгореться пламенем, чтобы дотла сгореть к сумеркам и дать небу плавно уйти в розовый, а потом и темный синий цвета, на которых расцветут разноцветные точки звёзд. Такие похожие на синие окуляры Проула, такие блестящие и манящие... — Джаз, ты куда опять пропал? — раздалось в коммлинке, перекрывая музыку. — Я скоро буду, Проули, — и поскорее обрывает связь, чтобы не началась перепалка из-за того, как он назвал полисбота. Ехать совсем недолго, но мех все же ускоряется, не хочет заставлять того долго ждать, да и искра просит скорости. Ему не терпится снова увидеть его, услышать этот голос, в котором всегда есть нотки строгости, но он то знает, что Проул не такой, каким его все считают. Несколько минут, и показались знакомые деревья, возле которых они провели все это время. Доехав до пролеска, Джаз тихо трансформировался, ещё раз глянув на закат, медленно становящийся более теплого цвета. Трава приятно касалась сервоприводов, меломан бесшумно шел между рядами деревьев к небольшому возвышению, где они устроились. Проул сидел на земле, прислонившись к дереву и держа планшетку на согнутых ногах, задумчиво покачивая стилусом и щурясь от солнечных зайчиков. Закат оставлял на его белом корпусе отсветы, от чего тот казалась жёлтой из-за тени, которую отбрасывала крона дерева. Он сосредоточенно шевелил губами, не заметив, что мех с ярким визором вернулся. Тот широко и хитро улыбнулся, подкрадываясь к монохромному со спины, намереваясь погладить его дверки, спокойно раздвиныте в разные стороны. Один клик безмятежной тишины, наполненной кружащимися в свете последних лучей солнца пылинками, и Джаз, неслышно дойдя до тактика сзади, провел разом по двум дверкам, поглаживая их контуры. — Джаз! Чувствительные детали инстинктивно схлопнулись, ударив меломана по обонятельному рецептору. Стратег едва не выронил гаджет, оборачиваясь к тому с очень недовольным видом и хмурясь. Не ожидавший такой засады гонщик так и сел в траву, потирая ушибленное место и бессовестно улыбаясь ему в фейс. — Сильно попало? — с холодком спросил Проул, подходя ближе к нему и пытаясь убрать манипуляторы с его фейса, чтобы осмотреть. — Нет, Проули, все хорошо! — помотал шлемом тот, сдерживая смешки и задорно сверкая визором. Монохромный облегчённо провентилировал, беззлобно и устало проговорив: — Оплавок... Они смотрели друг другу в оптику, пускай даже у Джаза она была скрыта визором, вновь стали слышны самые тихие звуки. С другой стороны дерева стоял молчаливый передатчик, работающий челыми днями, но упорно молчащий. Меломан совсем расслабился, удобно уселся на земле рядом с деревом и снова включил музыку, отбивая пальцем ритм на собственном сервоприводе. Спокойно полисбот стоял несколько минут, потом внезапно коварно улыбнувшись, а оставлять все так он не собирался, и сощурил окуляры. Привыкший к тому, что тактик быстро отходит, и через пару минут как ни в чем ни бывало продолжает отчёты, лишь вопросительно поднял шлем, когда тот подошёл ближе. Быстро наклонившись, Проул, аккуратно придерживая его за подбородок, поцеловал, буквально чувствуя, как напрягается от растерянности тот, и как под визором расширяются окуляры. Не успел белый мех прийти в себя или ответить ему, как тот отстранился с хитрой улыбкой. Меломан вскочил, кидаясь за ним с притворной обидой. — Проул! Стой! — А ты догони, — подмигнул тот, резко трансформируясь и выруливая на трассу из-за деревьев. Слыша позади себя вопли отставшего Джаза, он лишь хохотнул, набирая скорость. Следом понёсся гонщик, стараясь нагнать его, но получая в ответ лишь смех. Под деревом не переставая пиликал передатчик, оповещая о новом сообщении от Оптимуса.