"Мой... только мой"

Рождение нового существа - это всегда чудо. Неважно рождается ли человек или любое другое живое существо. Новая жизнь это чудо природы! Рейн всегда спал чутко, и сейчас сквозь дремоту ему мерещилась странная суета в коридоре. Чьи-то шаги и приглушённые голоса. Не открывая глаз он потянулся к прикроватной тумбочке, нащупал телефон и нажал кнопку блокировки, затем попытался открыть глаза. Получилось со второй попытки. Часы на дисплее показывали три часа двадцать семь минут. Парень потирая глаза, осмотрелся вокруг. В комнате всё ещё было темно, но дверь спальни была приоткрыта, и оттуда пробивался яркий луч света. - Пха..., - пробормотал Рейн потянувшись на другую сторону кровати, и понял, что та часть постели пуста. «Хм, что-то случилось?» подумал он, и решительно откинув одеяло встал. Взяв со стула халат, он накинул его на плечи и вышел. - Вы дозвонились? - негромко, но с заметным волнением, спрашивал Пхайю. Молодой мужчина был бледен как полотно, рядом с ним сидели также Сайфа и старший Праттанут. Все они выглядели так, словно случилось что-то ужасное. И нехорошее предчувствие закралось в душу Рейна. - Что происходит? - с беспокойством в голосе, спросил он. - Ох, мы разбудили тебя? - оглянувшись на него, виновато произнёс Пхайю, и подойдя к нему, взял его руку, прижался к ней губами - Ничего особенного, ложись спать. Рейн нахмурился. - Пхайю, - начал он, удерживая мужчину на месте, - я понимаю, мы с тобой официально в браке не состоим. Клятвы «жить в счастье и горести» не давали. Но всё же я надеюсь, что имею право разделить с тобою не только радость. Пхайю долго смотрел в глаза Рейну, и потом вдруг понял, что пожелав разделить жизнь с этим человеком, он также признал его своим партнёром по жизни. - Прости, - устало выдохнул он, и снова прижался губами к ладоням Рейна, - я не хотел тебя обидеть. - Всё хорошо, но я прошу впредь не забывать об этом. Иначе я устрою тебе «ад на земле». Пхайю впервые за последний час, облегчённо выдохнул. Улыбнувшись, он потянул Рейна к софе и усадив его, сам присел на коленях перед ним. - Ты помнишь мою кобылу, Манилу? - Мм, да, помню. - Недавно она понесла, и сейчас наш конюх предполагает, что у неё начинаются схватки. Но мы не можем дозвониться до ветеринара. - О, ужас, - с волнением выдохнул Рейн, и вскочил, но Пхайю снова усадил его, - и что же делать? - Не знаем, поэтому мы все и переживаем сейчас. Манилу породистая лошадь, потерять и жеребёнка и саму кобылицу будет просто ужасно. Рейн хмурясь, долго думал, что же делать? Будь они в Англии он мог бы связаться со своим другом, а тут? Таких знакомых у него нет. Не зная, как ещё поддержать Пхайю, Рейн просто сжал его руку в ответ. - Кхун Пхайю, дозвонился! - с криком в комнату влетает Аон, - он будет здесь через 10 минут. Все разом подскочили с облегчением вздохнули и улыбнулись. - Перезвони к нему, скажи пусть сразу едет к конюшне. Рейн, пошли скорее. Так, все присутствующие в ночных халатах выскочили из дома. Сайфа сидел в углу и стискивал свои руки, нервно ёрзая на месте, старший Праттанут стоял у входа в стойла, спиной ко всем, стиснув руки за спиной, Пхайю напоминал "тигра в ярости", мечущегося по клетке. И даже Рейн не мог заставить его сесть хотя бы на пять минут. Вот уже три часа бедная кобылица мучилась и пыталась вытолкнуть из себя детёныша. Вскоре дверь загона открылась, и оттуда вышел ветеринар, весь в поту, его руки по локоть, были в крови. - Всё, разродилась ваша кобылица. Все, кроме Пхайю и Рейна бросилась туда, чтобы посмотреть. - Всё в порядке? - спросил Пхайю. - Не уверен, - качая головой ответил врач, - возможно жеребёнок обречён. Очень слабый, да и передние копыта искривлены. Для него лучший исход это ... - Неужели ничего нельзя сделать? - перебил его Рейн, догадавшись к чему клонит ветеринар. - Я сомневаюсь, что у него есть шанс выжить. - Пхайю, - тут же повернувшись к мужчине, с надеждой обратился Рейн, - пожалуйста, он же совсем маленький, прошу тебя. Пхайю стоял закрыв глаза, и сжал губы. Он не мог видеть мольбу в глазах любимого, но ведь врач прав. Такая жизнь для жеребёнка-инвалида будет мучительнее смерти. - Я сам, - хлопнув себя по груди, громко сказал Рейн, - Сам выхожу его. Пхайю, пожалуйста. И мужчина тяжело вздохнул. - Хорошо, - сдался он, и повернувшись к доктору сказал, - спасибо вам. Простите, что подняли среди ночи. - Что вы, - пожимая в ответ протянутую руку, ответил он, - это моя работа. К тому же, вы меня предупреждали, что будет вызов. Позже, когда они остались одни, и Рейн бережно придерживал голову жеребёнка, Пхайю спросил у него, уверен ли он в том, что хочет заботиться о нём? - Манилу, хорошая лошадь, - сказал он, - но она всё равно считает себя твоей, а этот будет моим. Даже если я никогда не оседлаю его, всё равно, будет моим. Но, знаешь, что Пхайю? - Что, Рейн? - Я уверен, что смогу поставить его на ноги. Любовь и вера - творят чудеса. - Ты прям, как мамочка о своём ребёнке, говоришь, - нежно улыбаясь, сказал он. - Ну, можно и так сказать. Они смотрели друг на друга и улыбались, затем Пхайю передал ему бутылку сцеженного молока, и добавил: - В таком случае, я буду помогать всем, чем смогу.