Их встречи

      Звонок с урока оглашает коридоры. В след за ним бедные стены школы вынуждены терпеть и нескончаемый гул сотен голосов. Кто-то кричит, кто-то смеётся — бо́льшая часть так или иначе радуется, что очередной день в «тюрьме строгого режима» закончен. Антон Звёздочкин тоже радуется, пробираясь сквозь кишащие младшеклассниками лестницы, но не по той же причине — ему ещё на школьный факультатив, а потом к репетитору. Однако перед новой порцией знаний он намеревается получить что-то более приятное, что-то, что каждый раз будоражит его изнутри и заставляет пальцы подрагивать от одной только мысли.       Умыкнув у вахтёрши ключ от актового зала, он пишет ей записку, что он взял ключ для репетиции — всё же всегда носить ручку в кармане рубашки жуть как удобно. Какая разница какой репетиции? Ей точно по барабану. Антон почти не встречает сопротивления на пути назад. Всё же сваливают из школы намного быстрей, чем приходят. Хорошо отлаженная схема уже с целый месяц не даёт сбоев. Он и сам не знает, почему им так везёт. Обычно зал занят сразу несколькими учителями, которые готовы глотки друг другу перегрызть, только чтобы порепетировать в тишине со своими подопечными. И именно в большую перемену, когда один уже может идти домой, а у второго всё ещё остаются дела, удача улыбается им.       Открыв тяжеленную дверь из не пойми какого дерева, Антон усаживается на сцену и снимает свою сумку с плеча. Буквально через минуту-две должен прийти самый дорогой для него человек. Словно тот Лис из «Маленького Принца», он верно ждёт, подготовив своё сердце к назначенному времени. И оно тоже знает, что к чему. Отзывается приятным боем в груди, слегка кружит голову. Наверное, сердце виновато и в глупой улыбке на губах, но это уже совсем не точно.       Рассматривая свои ботинки и подвязывая шнурки, Антон не замечает, как тонкая фигурка проскальзывает в сплошную деревянную дверь. Только когда лёгкие шаги приближаются к сцене, сердце Звёздочкина моментально реагирует. Без промедлений он вскакивает и заключает Олежу в объятия. Крепко-крепко сжимает, желая наверстать упущенное вместе время и едва замечая кряхтения Душнова. Запах его духов уже почти полностью увял и слегка смешался с потом, но отчего-то именно этому Антон и рад. Рад, что может слышать настоящий запах — всяких парфюмов Антон может наслушаться и в магазине, где они будут намного дороже этого. — Привет. — Говорит Олежа в плечо, обтянутое строгой чёрной тканью. — Я скучал. — И я скучал. — Антон водит рукой по клетчатой рубашке, прижимая её к взмокшей спине. — И я…       Звёздочкин целует шею Олежи, потом плавно переходит на губы. Всё уже давно хорошо вымерено: начинать надо плавно, не спешить, стараться поаккуратней с обкусанными губами, чтобы не повредить их случайно. Антон изучает этот мирок с голубыми глазами с особым удовольствием. Уже успел выучить, что Душнов обожает, когда его держишь за руку во время поцелуя, что язык он использует неохотно, но не против, если Антон захочет сам; особенно хорошо он помнит, что Олежа часто прислоняется всем телом к нему, порой даже не замечая этого.       После губ, они переходят к щекам и иногда возвращаются к шее. Антон готов кричать от тех чувств, которые захлёстывают в такие моменты. А когда Олежа берёт инициативу на себя и проходится по его шее губами, весь сумбур эмоций время от времени просачивается тихими вздохами.       Они никогда не идут дальше этого. Знают, что слишком опасно, хоть и довольно завидно, что некоторые из одноклассников уже давно занимаются этим. Олеже с Антоном хватает и того, что у них есть. Когда парни устают, они прижимаются лбами, зажмуривают глаза и держатся за руки, пока не прозвонит звонок.       Этот раз ничем не отличается от точного плана. Разве что минут за десять до звонка дверь в актовый зал скрипит. Молниеносно среагировав, двое расцепляются и взбираются по ступеням сцены за кулисы. Спрятавшись там между барабанной установкой и стареньким синтезатором, они затаивают дыхание. — Вадим Аркадьич? Вы тут? — Громогласно спрашивает руководительница школьного хора. — Вот ведь перегар с усами, и тут его нет! — Не найдя так нужного ей учителя гитары, она раздосадовано хлопает дверью.       Парни выдыхают и смеются с этой глупой ситуации. Они подозревали, что между хоровичкой и гитаристом что-то может быть, и вот они получают очередной намёк. Вдруг Олежа замирает и пристально вглядывается в лицо Антона. — Ты что, опять не ел весь день? — Озвучивает свою догадку Душнов. Обсуждать дыхание друг друга для них что-то обыденное. Особенно для Олежи. В конце концов, он сам сказал, что микробиота их ртов уже фактически одинаковая. Что бы это ни значило... — Ну-у… Я собирался как раз на большой перемене сходить… — Дурацкую привычку Антона чесать что-нибудь при вранье Олежа раскусил где-то через неделю после близкого знакомства. Не умеет врать, а всё туда же. — Прекрасно! — Олежа вскакивает, отряхивает штаны, нацеплявшие пыли, и продолжает рассуждать. — Ты как раз успеваешь в столовую. Дожёвывать, правда, придётся по пути в класс, ведь опоздать ты никак не можешь, но…       А Антон смотрит на это чудо с растрёпанной причёской и расплывается в наиглупейшей улыбке, пока тот что-то бормочет, активно жестикулируя. С одной стороны, он — самый счастливый человек на планете. Его нашёл самый красивый, самый умный, нежный, заботливый, талантливый… Самый-самый! Парень, которого он только мог встретить. Точнее Антон нашёл его сам, пересилив себя во второй раз. А с другой… Они вынуждены прятаться по углам, шарахаться каждого звука и бороться просто за право быть рядом. Ну разве это честно? По сути, где другие находят свободу и спокойствие, они нашли лишь очередной свод запретов: Нельзя слишком долго смотреть друг на друга. Нельзя стоять слишком близко. Нельзя слишком часто ходить в гости. Нельзя говорить при товарищах. Нельзя ходить гулять вместе. Нельзя обедать вместе. Нельзя держаться за руки.       Простые заповеди, не так ли? Только почему они? Почему именно они обречены слоняться по каморкам и находить пустые помещения ради того, что другие могут иметь… Нет, должны иметь прилюдно? Несправедливо… А ведь эти расфуфыренные курицы готовы не только засосать своих бойфрендов в коридоре. Страшно представить, чем они "оплачивают" поход в кино или ресторан дома после свидания… — Антош?.. — Олежа уже прекратил свою тираду о правильном питании и смотрит на Антона, как на потерявшегося первоклашку. Заметил, что Звёздочкин опять провалился в свои мысли. — Ну пойдём уже, правда ведь голодный будешь! — И протягивает руку.       Антон берёт её и поднимается. Для этого рослого чуда он готов стерпеть и такие рамки, и на порядок жёстче. Так почему бы не подчиниться и не сходить на обед ради него?